86

Чувство было такое, словно меня вытащили из теплого дома и кинули в сугроб. Я думала, что страшнее того, что я пережила совсем недавно, когда спасала Риарана, не будет. Потому что поверить в то, что Эстель действительно больше нет, было сложно и безумно больно. Я только обрадовалась тому, что она выжила. Тому, что я не потеряла подругу.

Я попыталась сделать вдох, но не смогла. Словно шею сдавила сильная невидимая рука. Но я так же прекрасно понимала, что магия и мистика здесь ни при чем.

Очевидно, я побледнела, потому что Эстель… То есть, теперь Ира, поспешила добавить:

— Извините. Я этого не просила. — Она указала на себя. — Не просила второго шанса за счет чужой жизни.

— Никто из нас не просил, — тяжело вздохнула я. — К тому же, в гибели Эстель нет твоей вины. Ты просто заняла ее место.

Это все целиком и полностью на совести Валенсии, которую ждет справедливое наказание. Только, к сожалению, Эстель уже не вернешь.

Я прикусила щеку изнутри и почувствовала металлический привкус. Я понимала Иру как никто другой, сама чувствовала себя отвратительно, когда осознала, что заняла место Антонии.

Еще я понимала, что у меня будет время скорбеть по девочке, которая мечтала о жизни, но так ее и не узнала.

— Такая у этого мира особенность — давать шанс девушкам из других миров. Ты откуда?

— Да все оттуда же, что и ты, — слабо улыбнулась Ира и объяснила: — Я узнала про тебя от доктора. То есть, целителя. Расспросила его осторожно.

Я коснулась ее руки.

— Ты правильно сделала, что сразу сказала правду. Я тебе все расскажу. И про мир, и про других иномирянок, нас, кстати, уже четверо. По крайней мере, о тех, о ком известно. Я помогу тебе здесь освоиться.

Ира кивнула, на этот раз более уверенно, и поинтересовалась:

— А я могу его увидеть?

— Кого?

— Дракона, с которым я связана. Я все время слышу, как он меня зовет.

Про эту интересную связь с братом Риарана нам рассказал Ротген. Яд попытался выжечь драконью искру из тела Эстель, к ней даже полностью вернулась ее родная внешность. Но не до конца. Возможно, осталась какая-то мизерная частичка. Ротген даже заявил, что не будь этой частицы, Эстель никогда бы не справилась с действием яда и не удерживала бы магию Д’Амира, которую он в нее вливал.

Выходит, Ротген оказался прав, вероятно, эта самая частица и притянула новую душу в этот мир. Ведь если подумать, предшественница императрицы Вейсмейстрии была искрой дракона, Оля тоже попала в тело бывшей искры короля (кстати, это только подтверждает гипотезу, что искру невозможно вытащить совсем, все равно остается след, крупица драконьей силы). Во мне была угасающая искра, а Ире досталась искра зверя.

Что делать в ее случае, я не представляла, но кто я такая, чтобы спорить с судьбой? Меня моя привела именно туда, где я должна была оказаться. Где, несмотря на многочисленные потери и предательства, несмотря на всю боль, я смогла обрести счастье.

— Я поговорю с Риараном, — пообещала я Ире. — Думаю, с этим не возникнет проблем. Но ты уверена? Это все-таки зверь. Причем огромный.

— Уверена, — улыбнулась девушка. — Я на Земле работала ветеринаром.

Я вскинула брови и в очередной раз убедилась, что распределение попаданок «по местам» вообще не случайно. Каждая из нас находит свое место.

Попрощавшись с Ирой, я направилась в наши с Риараном покои. Ждать его, когда он вернет брата во дворец. Помимо просьбы новой искры, я еще хотела обсудить судьбу Тени.

* * *

В мыслях и в сердце Великого князя бушевала буря.

Все, кому он верил, все, чем он верил, оказалось фальшивкой. Мать с детства манипулировала им, навязывая ценности и цели. Она говорила, что он единственный, что она подвергла жизнь Нияры смертельной опасности, только потому что не могла позволить ему навсегда остаться в облике дракона. Что она заботилась об их княжестве. На самом деле, у нее был еще один сын в запасе, ребенок, которого еще в детстве можно было вернуть, позволить жить эту жизнь мужчиной, а не зверем.

Вернувшись во дворец вместе с Аней, Риаран первым делом переговорил с Ротгеном. Он знал, что брат всю свою жизнь провел в пещере, сначала мальчиком, затем драконом, но его интересовало одно: можно ли хотя бы попытаться вернуть ему человеческое сознание?

— Боюсь, это невозможно, ваша светлость, — тяжело вздохнул целитель. — А даже если бы и было возможно, если бы у нас все получилось, это будет слишком большая нагрузка на его разум. Он не видел мир, не видел людей, он не знает как себя вести в обществе… Есть вероятность, что это сведет его с ума. Но это если сильно забегать вперед. В конечном счете все упирается в желание самого дракона. Он должен захотеть стать человеком. А у зверей обычно нет такой дилеммы. Они просто звери.

Это было больно. Смотреть в большие белесые глаза брата-дракона и осознавать, что, вероятно, так будет всегда. Они смогут летать вместе, смогут путешествовать в недрах земли, но никогда не сядут в креслах возле камина и не станут вести задушевные разговоры или спорить о политике.

Риаран узнал от Валенсии (у него больше не поворачивался язык, чтобы продолжать называть ее матерью), как его зовут.

Риих. Что означает «быстрее ветра».

— Я бы хотел, чтобы ты был со мной с самого начала, — признался Риаран, положив ладонь на лоб дракону. — Мне всегда тебя не хватало. Я жил с пустотой в душе. И я рад, что мне удалось отыскать тебя.

Князь действительно опасался, что Валенсии придет в голову отравить дракона, как она поступила с Эстель. Ведь княгиня множество раз доказывала, что даже родная кровь для нее вода, когда речь заходит о власти.

Риаран уже принял решение: отправить мать в монастырь. Ее заклеймят как преступницу, и она проведет остаток своих дней в тесной келье без окон. Пусть в полной мере испытает то, на что обрекла своих детей: шрамы как у Нияры и тюрьма как у Рииха.

Это было более справедливо, чем просто казнить ее.

Риаран и хотел бы найти в себе крупицу жалости, но не находил. Даже несмотря на любовь к Ане. Она изменила его, но даже он не нашел в себе милосердия по отношению к женщине, что играла судьбами своих детей и собиралась воспитывать его, князя, детей.

— Пойдем, — позвал Риаран брата. — Пойдем, я наконец-то покажу тебе мир.

Он снял с Рииха оковы, а затем перекинулся в дракона и поманил его в сторону выхода.

Как ни странно, брат последовал за ним без промедления.

Вместе они пробежали по тоннелям и коридорам до нижних уровней дворца, но в какой-то момент Риих сменил направление и устремился в другую сторону. И теперь уже Риарану пришлось следовать за ним.

Дракон остановился возле покоев собственной Искры, а затем боднул головой дверь и ворвался внутрь.

Все комнаты во дворце были рассчитаны на оборот драконов, но Риих все равно занял собой почти все пространство спальни.

Риаран ожидал криков Эстель, но девушка, сидевшая на постели, уставилась на дракона, словно завороженная.

— Какой ты красивый! — выдохнула она, а Риих довольно заурчал, словно большой кот и развалился посреди комнаты пузом кверху, будто показывая, что он не просто красивый, но еще и совершенно безобидный.

— Серьезно? — поинтересовался у него Риаран, снова возвращая себе человеческий облик. — Твое место не здесь.

— Р-р-ры, — ощетинился дракон.

— Ваша светлость, — вмешалась девушка, — позвольте ему остаться. Он мне не навредит, между нами есть связь.

Риаран посмотрел на Эстель и понял, что раньше считал, что никому из людей не дано его по-настоящему удивить. Как сильно он ошибался.

— Хорошо, — кивнул он. — Но я пришлю к тебе своих гвардейцев-драконов и Ротгена.

Риаран не думал, что дракон навредит своей Искре. Но Ротген был прав: это был не просто дракон. Брат просидел под землей несколько десятилетий. Неизвестно, как это отразилось на его разуме.

Отдав все необходимые приказы и оставив в покое Рииха и Эстель, он направился туда, куда его звало сердце.

К своей Ане.