85

Все оказалось гораздо сложнее, чем я представляла. Хотя в какой-то мере даже проще, но только не для Риарана. Я не думала, что он тешил себя иллюзиями по поводу матери, особенно после того, как она поступила с Ниярой, но все равно узнать о том, что у тебя есть брат…

Брат, который родился на полчаса позже.

Брат, которого Валенсия сразу приказала спрятать, чтобы не возникло проблем при наследовании.

Риарану просто «повезло», что он родился раньше. Иначе в цепях под землей сидел бы он.

— Я все делала для тебя! Все! — заявила Валенсия с видом до глубины души оскорбленной добродетели. — Твоя сестра — это было для тебя. Твой брат — тоже. Как будто…

Она покосилась на меня, потому что Риаран приказал всем выйти и оставить нас втроем. Я ей существенно мешала в этом разговоре, но выбора у Валенсии не осталось.

— Как будто ты не понимаешь, что наличие равного по силе близнеца привело бы к распрям! К заговорам. И к кровопролитной войне.

Он посмотрел на нее так, что волосы дыбом встали у меня.

— Ты делала это не для меня, а для себя, мама. Чтобы у тебя была спокойная жизнь.

— Чтобы тебе не пришлось отстаивать свое право на трон!

— А даже если бы и пришлось?! — Риаран зарычал так, что содрогнулись стены. — У меня был бы брат! Это же твой сын! Родная кровь! Да что с тобой не так, мама?!

От его рыка у меня внутри что-то перевернулось, потому что гнев, боль и ярость, смешавшиеся внутри, ударили и по мне тоже. Даже если бы я не была его Искрой, я бы это почувствовала, а так это было усилено десятикратно, и все, что я могла сейчас сделать — это его обнять.

Я подавила желание придушить его мать, которая стала причиной этой боли. Просто подошла и взяла его за руку, отдавая всю свою любовь, все свои чувства к нему, чтобы смягчить то, что он сейчас испытывал по милости Валенсии.

— Я не сомневалась, что ты сможешь меня понять. Как правитель! — воскликнула опомнившаяся Валенсия. — И ты бы понял, если бы на горизонте не появилась эта…

— Лучше молчи, — перебил ее он. — Молчи, потому что если ты сейчас что-то скажешь про Аню, я могу не удержаться и казнить тебя на месте.

Валенсия захлопала глазами.

— Ты… да как ты можешь… я твоя мать…

— Ты мне не мать, и никогда не была ей. Стража!

— Уберите руки! — теперь уже зарычала Валенсия, когда ее попытались вывести из покоев по приказу Риарана. — Я пойду сама. А ты пожалеешь! Никто и никогда не будет безоговорочно на твоей стороне! Так, как мать!

Она вышла, вздернув голову, следом, подчиняясь приказу князя, нас оставили стражи.

— Я тебя люблю, — тихо сказала я, поглаживая его сильные плечи. — Я безумно тебя люблю.

Вместо ответа он притянул меня к себе и, склонив голову, уткнулся ею мне в плечо. Никогда раньше князь не позволял себе такого, и я осознала, что вот она, высшая степень доверия. Когда даже такой сильный мужчина не боится показать крупицу своей слабости рядом с тобой.

Не знаю, сколько мы так простояли, до того, как Риаран отстранился и произнес:

— Мне надо забрать брата.

— Мне пойти с тобой?

— Нет. Я должен сделать это один.

— Хорошо.

Мы вместе вышли из покоев его матери и разошлись в разные стороны. Я направилась к Эстель, он — к брату. Дракон по-прежнему оставался под землей, и, к сожалению, прогнозы Ротгена не давали надежд.

Его с детства держали в драконоформе, и человеческий разум угас, предположительно, еще когда он был совсем ребенком. Не выдержав такой жестокости. Поэтому теперь брат Риарана был исключительно драконом.

Он чуть не умер вместе с Эстель, когда его Искру отравили, но выжил, потому что выжила она.

И что теперь с этим делать, не знал никто.

* * *

Потому что Эстель оставалась Искрой дракона. Дракона, который никогда не станет человеком.

Валенсия действительно берегла эту тайну как зеницу ока, и избавлялась ото всех, кто к ней прикасался. Например, мать Данстона была той, кто помогал ей спрятать второго мальчика. Правда, о том, что с ним случится, об истинных планах Валенсии, она уже не узнала.

Антония стала случайной свидетельницей ее разговора с Оромондом (почему-то я совершенно не удивилась, что этот гад ползучий был в курсе и одним из немногих выживших в интригах Валенсии), и от нее тоже начали понемногу избавляться. Надо отдать преступному мышлению Валенсии должное, она действовала очень тонко.

И, не случись мне оказаться в теле Антонии, ей бы удалось хранить эту тайну и дальше, и неизвестно, узнал бы кто-то вообще о том, что у Риарана когда-то был брат, или этот несчастный дракон умер бы в заточении, так никогда и не увидев неба и солнца.

При мысли об этом мне захотелось всех их просто разорвать, и я понимала, что это боль, ярость и инстинкты в том числе и моей драконицы. Раньше я считала, что могу остаться не равнодушной, нет, скорее, беспристрастной в любой ситуации, как того требовала моя профессия, но здесь я не могла.

Не могла — и все, поэтому мне нужно было держаться подальше от Оромонда, Гемрора и всех их подельников, которых перевезли в столицу для допросов и суда. Мария быстренько сдала мужа, потому что рассчитывала получить снисхождение, видимо, поняла, что здесь от него уже не получит никакой выгоды, кроме проблем.

Из хорошего разве что Ротгена отпустили, потому что на допросе Оромонд признался, что его подставили. С Грацлавом Риарану еще предстояло примирение и серьезный разговор по поводу Нияры. Но в целом, Д’Амира уже тоже не держали под стражей, и это был второй плюс.

Обо всем этом я думала, пока шла пообщаться с подругой, поздравить ее с выздоровлением (Эстель потихоньку поправлялась), да и просто обнять. Обнять и сказать, как я счастлива, что она жива.

— Привет, — я улыбнулась, заглядывая к ней в покои.

Там по-прежнему пахло лекарствами, а свой саквояж Ротген, видимо, оставил, чтобы лишний раз не таскать все необходимое.

Эстель полулежала на подушках и кусала губы.

— Привет, — ответила она.

— Как ты себя чувствуешь?

— Ну… я жива. Это радует.

— Радует? Не то слово. — Я рассмеялась и опустилась на край постели Эстель. — Я чуть с ума не сошла, когда все это с тобой случилось… к счастью, все обошлось. Все виновники арестованы и ответят за это по всей строгости закона.

С губ девушки сорвался нервный смешок.

— По всей строгости…

— Прости, когда я волнуюсь, перехожу на язык своего мира на автомате.

Эстель опустила глаза, а я подалась вперед и порывисто ее обняла.

Подумать только, она тоже чуть было не стала жертвой в интригах Валенсии! Искра Риарана в ней не приживалась, потому что оставалась я, и Валенсия не придумала ничего лучше, как через своего доверенного целителя подселить ей искру его брата. Целитель, к слову, тоже «отдыхал» в подземельях, потому что именно он изготовил тот яд. И не только.

Он же присутствовал при родах Валенсии, участвовал в заговоре против брата Риарана… ну и в целом очень часто ей помогал с неугодными.

— Анна… — Эстель зашевелилась в моих объятиях, и я подалась назад.

— Я сделала тебе больно? Прости! Я не хотела. И что это за суровое Анна, Эсти? Мы же договорились, что я просто Аня.

— М-м-м-м… с Эстель.

— Что? — не поняла я.

— Вы договорились с Эстель. Но… — Она сглотнула и добавила: — Эстель больше нет. Меня зовут Ира. И я… не представляю, что со всем этим делать.