84

Нам с Риараном пришлось вернуться в замок Герменерра и отдаться в добрые руки Талы. Потому что несмотря на то, что магия продолжала жить в наших с драконом телах, физических сил в нас почти не осталось. Правда, по пути в замок Риаран вспомнил про Гемрора и вытащил его из стены, в которую впаял так надежно, что даже его подельники не смогли достать бывшего коменданта.

Теперь Гемрор сидел в тюрьме. В соседней со своей женой камере.

Пока мы с Риараном спасали друг друга и были на шаг от гибели, приспешники прежнего режима вновь попытались взять крепость, но Данстон знал, кого оставлять в свое отсутствие. Поэтому стражники Герменерра подавили новую попытку революции даже без нашей помощи.

Гемрор считал, что его основные враги — драконы, не принимая в расчет людей, их отвагу и преданность родной крепости и своим семьям, их желание жить простой безопасной жизнью.

Впрочем, мы с князем внесли свою лепту в защиту Герменерра. Оказывается Гемрор хранил оружие в том самом доме, где я его и выследила. А моя попытка вырваться из плена стала сигналом для стражников, которые были на нашей стороне. Гемрор отдал своей своре приказ захватить замок, но было поздно — наши были предупреждены. К тому же, они собирали отряд, чтобы освободить меня, но дракон появился раньше.

Меня хватило только на этот рапорт и на новость, что Гемрор теперь никуда не денется. Потом мы с Риараном, убедившись, что все в порядке, просто завалились спать на целые сутки. Наши тела требовали восстановления.

Проснулась я следующей ночью от нежного поглаживания моей спины. Мы были полностью обнаженными, Риаран лежал на спине, а я лежала на животе, закинув на князя ногу и положив голову ему на грудь. Словно даже во сне пыталась его присвоить и больше никогда не отпускать.

— Ты перепутал меня со своими котиками? — поинтересовалась я, сладко потягиваясь и заглядывая любимому в глаза.

— Тебя невозможно с кем-либо перепутать, Аня, — хрипло признался Риаран.

Он смотрел на меня с такой нежностью, что внутри меня все затрепетало от ответных чувств.

Мы одновременно потянулись друг к другу и слились в глубоком поцелуе. Не таком отчаянном, как вчера, но наполненном теплом и любовью. Разгорающимися искорками желания, которое мгновенно вспыхнуло в моем теле. А судя по тому, что я почувствовала через нашу связь, в его тоже.

Князь подтянул меня выше и усадил на себя. Когда мы соединились телами — это было все равно, что соединиться душами. Я чувствовала его, а он меня. Мы словно читали мысли друг друга, двигаясь в унисон. И это было невероятно чувственно и так же чутко.

С любовью.

Риаран придерживал меня за талию, пока я гладила его тело. Происходящее между нами было сложно описать словами «брать» или «присваивать». Мы дарили себя друг другу. Я откинулась назад, принимая его до конца, без остатка, пока Риаран вонзался в мое тело, высекая те самые искры, доводя меня до нового умопомрачительного наслаждения.

Когда мир раскололся на до и после, я закричала от удовольствия, которое мы разделили с ним на двоих, одновременно, и, подрагивая, упала ему на грудь.

Но первую же мою попытку отстраниться пресекли на корню. Риаран притянул меня к себе и серьезно заявил:

— Пообещай больше никуда не улетать, не сообщив мне об этом.

Я выгнула бровь:

— А ты пообещай прислушиваться к моему мнению и чутью.

— Обещаю, — ответил он, не раздумывая.

— Тогда я тоже обещаю рассказывать, если еще раз соберусь притащить тебе свидетеля преступления.

По лицу Риарана было видно, что он на самом деле думает про мое расследование, но князь сдержался и не объявил, что теперь посадит меня под замок.

Если честно, знай я, что случится, сама, наверное, сидела бы во дворце. А может и нет.

— О каком именно преступлении ты говоришь, Аня?

* * *

​​Я тяжело вздохнула. Мне было сложно поднимать эту тему.

Сложно, но нужно.

Потому что я любила Риарана как никого и никогда, и я желала ему счастья. А вот чего желала ему Валенсия, было непонятно. Любила ли эта женщина кого-то, кроме себя?

— Твоя мать хотела избавиться от Антонии, — призналась я, глядя князю в глаза. — Из-за какой-то тайны, которая стала известна твоей невесте. Сначала Валенсия что-то делала с ее искрой, а затем приказала конюху подрезать подпругу. Когда же у нее ничего не получилось, она убедила тебя отправить уже меня сюда, в Герменерр, в лапы Гемрора. Она не хотела, чтобы Антония выжила, но хотела, чтобы ее смерть выглядела естественным образом.

Я замолчала и выжидающе посмотрела на Риарана. Не знаю, чего я ждала, наверное, отрицания. В прошлый наш разговор я лишь намекнула о том, что Валенсия может быть с ним не до конца честной, и из-за этого мы серьезно поссорились. Сейчас же, я говорила, что его мать замешана в заговоре, но Риаран не спешил со мной спорить. Вместо этого он мрачно кивнул:

— Продолжай.

— Туар Оромонд выполнял ее приказы и сотрудничал с Гемрором. Вместе они превратили Герменерр в криминальный город и заключали договора с воюющими между собой в Диких землях народами. Поставляли им оружие. Если бы не Данстон Давейн, я бы об этом даже не узнала.

Вспомнив о Данстоне, я подумала, что надо вернуться в столицу как можно скорее. Потому что там как раз остались Оромонд и Валенсия, и неизвестно, какие планы придут в их головы в следующий раз.

Риаран все еще молчал, и я не выдержала:

— Ты даже со мной не поспоришь? Я только что назвала твою мать преступницей.

— У меня уже было время свыкнуться с этой мыслью, — признался князь и сжал зубы так, что на его лице заиграли желваки.

Можно было предположить, что теперь он решил соглашаться со всем, что я говорю, но в это верилось с трудом. Поэтому я прищурилась и потребовала:

— Теперь рассказывай, что я пропустила, пока разбиралась с Геморроем!

Риаран вскинул бровь, а я пояснила:

— Ты на меня не злишься. И не говоришь, что я несправедливо обвинила твою маму. Это, знаешь ли, странно!

— Не странно, потому что я знаю, какую тайну все это время скрывала моя мать. Я нашел своего брата. Того, о котором говорили ты и целитель Ротген.

Чем больше рассказывал Риаран, тем сильнее у меня лезли на лоб глаза. Потому что мысль о заточенном в недрах земли драконе не укладывалась в голове. Я за время своей службы всякого повидала, но Валенсия переплюнула большинство преступников, с которыми я имела дело.

Держать своего ребенка в подземелье десятилетиями? Это бесчеловечно!

Но это много объясняло, например, искру в Эстель. У драконов-близнецов была схожая магия и уровень силы.

— Нам нужно вернуться во дворец как можно скорее, — сказал Риаран. А я уже не удивилась тому, что у нас с ним сходятся мысли. — Мне нужно освободить брата и разобраться с Оромондом.

— Нам нужно разобраться, — поправила его я. — Я не останусь в стороне.

— Нам, — хмыкнул Риаран. — Я уже понял, что лучше держать тебя у себя на виду. А то вдруг сегодня мы все-таки зачали будущего князя, не хочу, чтобы ты снова нашла себе приключения на свою прекрасную задницу.

А я поняла, что половину слов прослушала после темы про «зачали». Меня оглушила мысль, что почему-то сейчас я вообще не против того самого зачатия, и идея, что у нас будут дети, больше не вызывает во мне приступы паники. Скорее, наоборот, интерес и воодушевление. А вот с оперативными буднями совершенно точно покончено! Никакой работы под прикрытием и выслеживания преступников. Мне хватило этого с головой.

Я хотела, чтобы мы с Риараном жили долго и счастливо, и собиралась приложить в этому все свои усилия. В конце концов, мне будет чем заняться. Например, мне еще только предстоит научиться быть княгиней.

Но это потом. Сначала мы разберемся с Валенсией и Оромондом.

Вместе.