Глава 1

– Ты не поняла, – брат неловко отвел глаза в сторону, – я играл с господином Донским. И… не повезло. Продул ему сначала имение, потом твое замужество. Говорю же, карта не выпала!

– Ты… ты поставил на кон собственную сестру?! – это настолько дико, что слова из занемевшего спазмом горла я едва вытолкнула. В голове – короткое замыкание бьет во все стороны искрами.

Пока я из сил выбивалась, пытаясь вытащить усадьбу из долгов, вкалывала, как десяток крестьян на барщине, этот…

Этот подлец проиграл в карты не только все наше наследство, но еще и меня в придачу!

– Твой долг, ты и расплачивайся! Сам за этого похотливого старика замуж выходи! – оборвала я путанные объяснения Сергея про постигшее его невезение и дворянскую честь, которая требует…

Отдавать сестру за первого встречного мошенника!

Повернулась и попыталась сбежать в сад, настолько стало противно. Через черный ход, к главному мимо гостиной незаметно не пройти, а там по хозяйски расположился мой предполагаемый жених.

Похоже, зря я оттуда Сергея вытащила, пытаясь достучаться если не к его отсутствующему разуму, то хотя бы к родственным чувствам и данному батюшке обещанию заботиться о сестре, как о себе самом.

Забота у братца получилась так себе, третьесортная.

И сбежать он мне из комнаты не дал, – ухватил за руку и зашипел в лицо с каким-то жалким горячечным надрывом:

– Ты должна, ты просто обязана выйти за него замуж! Иначе мы останемся нищими! Ты этого добиваешься?! А Донский обещал мне ссудить деньги, много денег. Я отыграюсь, обязательно отыграюсь, и тогда все у нас будет хорошо, заживем на славу!

– До следующего проигрыша, – несмотря на всю кипящую внутри злость, голос у меня ломко подрагивал, звенел хрустальным отчаянным крошевом. Я так старалась привести запущенные дела усадьбы в порядок, столько сил в нее вложила…

И всё пошло прахом из-за очередной глупости брата!

Сергей пропустил мое горькое уточнение мимо ушей, как и все предыдущие просьбы и требования завязать с дурной привычкой и остепениться. Продолжал лихорадочно бормотать, вцепившись в руку намертво:

– Всего один раз еще выручи, один единственный разочек, прошу тебя! Потом все будет иначе, обещаю!

– Для тебя – может быть, хотя не верю, – изнутри, от груди к горлу поднимался удушающий протест. я не могла больше выдерживать это постыдное, такое гадкое представление и отчаянно дернулась, пытаясь вырваться, – а меня ты собрался отдать старику, у которого непослушные жены долго не живут! Вряд ли и я пару лет протяну.

– Все равно у тебя нет другого выхода! – с неожиданной злостью заорал мне в лицо брат, с яростью оттолкнув в угол, – я глава семьи! Как сказал, так и будет! Или сдохнешь в канаве от голода!

Ну, это мы еще посмотрим, дорогой родственничек.

Я свою вторую жизнь так бездарно терять не намерена!

За два месяца до этого…

– На кого ж ты нас бросаешь, Лизавет Петровна, – гулким шмелиным басом гудел мне на ухо начальник восьмой части, – пропадем ведь без тебя с этой вертихвосткой!

– Ничего, еще научится, – поторопилась я утешить расстроенного подполковника, – все мы когда-то были молодыми специалистами.

Даже по широкому плечу его погладила, как маленького; хорошо хоть, что оба сидели, иначе бы не достала. Офицеры у нас, как на подбор, – высоченные, крепкие, а я чуть побольше метра с кепкой ростом вытянулась.

Всего на пол-кепочки.

Пока была молодой и стройной, выглядело это изящно, потом сидячая работа и возраст прибавили килограммов. И сейчас я выглядела не хрупкой статуэточкой, а бойким круглым шариком на ножках.

– Да нечему там учиться, – поддержал горький «плач» коллеги зам по кадрам, – видел я ее: юбчонка с мой ремень шириной, губки уточкой, мозги – дудочкой. На все вопросы только нарощенными ресницами хлопает. Разве ж сравнить ее с тобой, Петровна?

Я тоже видела свою будущую замену и скажу честно, ни знаниями, ни сообразительностью она меня не порадовала. Но заранее ронять репутацию будущего главного бухгалтера не хотела, поэтому своим мнением с окружающими делиться не спешила.

– Подвела ты нас, на горячем посту бросила, – еще один голос присоединился к общему хору сожалений. Празднование моего выхода на пенсию все больше напоминало торжественное прощание.

Даже как-то неуютно сделалось: о живых так много хорошего не говорят обычно.

– Не бросаю, а выполняю распоряжение нашего заботливого руководства, – улыбнулась шутливо, хотя у самой тоже кошки на душе скребли, – оно решило, что пора мне отдохнуть от вас, бездельников!

Сослуживцы, почувствовав мое настроение, начали наперебой поднимать тосты за счастливое превращение лучшего бухгалтера всей пожарной службы в ленивого тюленчика. Я, как могла, поддерживала их, изображая радость и удовольствие, но ничего подобного в душе не чувствовала.

С удовольствием бы еще поработала, но… дамы пенсионного возраста ценятся только в среде профессоров. А может и нет, только со стороны так кажется. Начальству нужны молодые, бойкие, «продвинутые», креативные.

Хотя какой креатив можно применить в бухгалтерии?

Да и я была совсем не так проста, как кажется, глядя на мой возраст. Целевое финансирование – вечная беда всех бюджетников. Если выделили деньги на покраску забора, а детские пособия задержали на неопределенное время, только попробуй хоть копейку из покрасочных средств на другие нужды выделить.

Подсудное дело!

А дети каждый день кушать хотят, невзирая на бюрократические сложности. У пожарников и так зарплаты невысокие, не в пример риску для жизни.

Нет, я могла, конечно, просто механически разносить бюджет по нужным линеечкам, ничего не придумывая, да совесть не позволяла. Вот и старалась, крутилась, пытаясь и закон не нарушить, и людей без денег не оставить. Не зря мне наш начальник постоянно твердил в восхищении:

– Какой в тебе финансовый талант пропадает, Лизавет Петровна, через пару лет бы уже с золотых тарелок бриллиантовой вилочкой устриц кушала!

А я всю жизнь проработала бухгалтером в пожарной части.

И вот теперь… почти выгнали.

Уже вечером, дома, готовясь ко сну, я задумалась: что же дальше делать? С супругом давно разошлись, ушел к модой. Дочь с мужем и внуками живет в другом городе, видимся мы не часто. Зять у меня хороший, но считает, что теща не должна надоедать своими визитами.

Вот я и не лезу, не приезжаю, лишь бы дочка была счастлива.

Ни особых талантов, ни увлечений у меня нет. И еще на них нужны деньги, а на пенсию не разгуляешься. Впереди маячила беспросветная скука, разбавляемая телевизором.

Жаль, что судьба – не финансовый отчет: нельзя ни новые графы внести, ни ошибки исправить. Наверное, сейчас я попыталась бы прожить все эти годы совсем иначе, – более ярко и интересно. Найти настоящую любовь, настоящее призвание, чтобы не остаться в шестьдесят лет на обочине.

Одинокой и никому не нужной, не знающей, чем заполнить внезапную пустоту в душе и жизни.

С этой печальной мыслью я и заснула.

А проснулась уже… в прошлом..

Как ни странно, к своему новому положению я привыкла довольно быстро. Наверное, попади я в богатую знатную семью, было бы намного сложнее. Или будь у девушки, в теле которой очутилась, хоть один любящий и близкий человек рядом.

В этом мы были с ней схожи – обе предельно одинокие.

Никаких преданных нянюшек или заботливых родственниц, родители умерли, Сергею до сестры вообще никакого дела не было. Он все время проводил, проигрывая полученное совсем недавно наследство, перемежая карты кутежами в компании такой же ни о чем не думающей молодежи.

Я пришла в себя вся мокрая, как лягушка в болоте, разбитая и ужасно слабая после лихорадки. Ни лекарств, ни стакана воды, ни кого-нибудь рядом не было, а встать с постели не хватало сил. Поэтому мне пришлось поочередно бросить два тяжелых бронзовых подсвечника в стену, вызывая растрепанную недовольную горничную.

На звон колокольчика она попросту не реагировала.

Как я вообще с такой заботой и лечением выжила – ума не приложу. Наверное сказались упрямство и привычка преодолевать любые трудности. Если уж пресловутые девяностые меня не угробили, девятнадцатый век решила считать сущей мелочью.

Да, я попала в Россию девятнадцатого века, в 1863 год. Совсем недавно, пару лет назад, отменили крепостное право. Именно этот указ, давший людям свободу, окончательно подкосил дела нашего наследственного имения.

Вместе с нескончаемыми проигрышами новоявленного братца.

Раньше семейство Кетовых было довольно состоятельным. Не титулованным, но владения в нескольких губерниях имели. А также доли в торговых предприятиях и счета в банке. От всего этого богатства, благодаря мотовству и безудержному азарту Сергея нынче в наличии числились только усадьба недалеко от Москвы и одна-единственная деревушка Савелки.

Крестьян в ней осталось меньше половины – никто не хотел при таком дурном барине жить. Проще в город на заработки податься. Как раз сейчас промышленники открывали множество новых фабрик, где рабочие руки требовались. Условия там, конечно, не радовали, но многим и они казались сладкой морковкой после помещичьих требований.

За последние два месяца я приложила немало усилий, чтобы остановить бегство и сделать жизнь людей хоть немного лучше. Продала несколько платьев и немногие украшения, закупив на полученные деньги удобрения для совсем уж истощенных полей.

Иначе с них урожая и ждать не стоило.

Уменьшила время, которое крестьяне должны были отработать на барина за пользование землей. Буквально чудом договорилась с совсем молоденьким парнишкой-фельдшером, только недавно закончившим обучение. Юноша горел всякими там идеями и желал нести в народ свет революционного просвещения.

Я предложила ему альтернативный вариант – нести туда же лечение.

Никите эта идея неожиданно понравилась, и он обосновался в нашем флигеле. На покупку лекарств и самых необходимых инструментов я потратила последние драгоценности. Но ни о чем не жалела, – здоровье людей дороже.

Жизнь потихоньку налаживалась, крестьяне перестали уходить из деревни, обрабатывали наши поля на совесть. Местные бабки предсказывали хороший урожай, и я уже планировала, куда его повезти, чтобы продать повыгоднее.

А заодно копила деньги на пресс для отжима растительного масла. В домашних условиях давить его из семян долго и муторно, наверняка ко мне со всех окрестных деревень приезжать стали бы. Отдавая за услугу небольшой процент готового продукта.

В общем, ни скучать, ни обижаться на жизнь не было ни времени, ни желания: братец прожигал свои дни в Москве, я делами занималась. И все было хорошо, пока Сергей дотла не проигрался и не привез похотливого мерзкого старика в качестве суженого.

И ведь я сначала вообще ничего не поняла…

За эти пару месяцев я почти успела привыкнуть, что брат не только хозяйством, но и мной не интересуется, поэтому никакого подвоха от него не ждала.

Кроме неизменных кутежей и карточных игр.

Проходили они по большей части в Москве, и меня не слишком касались. Я даже не знала, как много Сергей тратит, не имея доступа к деньгам семьи. Все принадлежало исключительно непутевому родственнику. Приходилось радоваться хоть тому, что в дела поместья он не вмешивался.

Ну а что мне еще оставалось?

И когда все такая же растрепанная, но ставшая более исполнительной горничная Лушка прибежала в кабинет, где я сидела с ьумагамми, ничего дурного не заподозрила.

– Там барин приехали! Не один пожаловали! И вас к себе просют! Срочно! – на одном дыхании выпалила служанка и, спохватившись, постучала в дверь. С внутренней стороны, уже из кабинета, потому как влететь в него она успела без всякого предупреждения.

Я только тяжко вздохнула, не тратя силы на замечания. Приучить ее вести себя вежливо и хоть немного следить за собственной внешностью мне пока не удавалось. Зато заставила выполнять свои непосредственные обязанности, а не сплетничать часами с кухаркой.

В доме стало значительно чище, пока и этого достаточно.

А желает ходить растрепухой, – ее личное дело, так до самой старости в девках и останется. Крестьяне – люди основательные, первым делом на опрятность невесты смотрят. Если девушка себя в порядок привести ленится, то с домашним хозяйством и вовсе не справится.

Душевные качества и прочие сентиментальности их интересовали мало: была бы баба здоровая, да работящая.

Как ни жаль это признавать, но и в мое время, через полторы сотни лет, подобный подход среди многих мужчин сохранялся. Некоторые вещи не меняются.

– Так чего сказать барину? прервала мои недолгие размышления Лушка, – они ж вас там хочют, дожидаются!

И в доказательство шумно шморыгнула носом.

– Раз хочут, значит получат, – обреченно отозвалась я, откладывая бумаги в сторону.

Ничего хорошего от встречи с братцем ждать не приходилось: уже успела понять. Несколько прошлых раз он заваливался в поместье с друзьями под предлогом «поохотиться». Правда, уничтожали они в основном привезенное с собой спиртное и припасы, которых у нас и так было немного.

Не только в лес, за ворота усадьбы ни разу не взглянули.

Глаза б мои не глядели на все это безобразия, да деваться некуда. Сергей здесь полный хозяин. Все наследство батюшка записал на сына, решив, что мужчина и о делах лучше позаботится, и сестру ничем не обидит.

Очень не предусмотрительное предположение, в этом я уже спустя пять минут убедилась. Стоило только спуститься вниз, в гостиную.

– Познакомься, Лизонька, это твой жених, – как ни в чем не бывало заявил мне Сергей вместо приветствия.

Уже по одному только ласковому обращению, я должна была сообразить, что дело нечисто. Обычно брат если и звал меня по имени, то окликал пренебрежительно – Лизкой. А чаще просто не замечал и мимо проходил, с какими бы важными делами я к нему не обращалась.

А теперь вот вспомнил в недобрый час, решил женихом порадовать. Не поговорив заранее, не спросив согласия даже ради приличия.

Нате вам, Лизавета Петровна, счастье негаданное!

Но при посторонних возражать неудобно: о нашем семействе и так слухи ходят дурные, поэтому я молча переводила взгляд от стоящего рядом с Сергеем неприятного напыщенного старика к двери и обратно. Ждала появления его внука или правнука.

Как оказалось, напрасно.

– Вот, глядите, господин Донский, какая у меня сестрица выросла, – продолжал лебезить брат перед гостем, – красивая, хозяйственная, послушная, в самый раз для вас подходящая.

От подобных слов я совершенно невежливо не только глаза вытаращила, но и рот приоткрыла. Такое «замечательное» сватовство даже от непутевого родственника было неожиданным: жених меня нынешней лет на сорок, если не пятьдесят, постарше выглядел.

Да рожа у него настолько противная… в своем пенсионном прошлом-будущем тоже бы сбежала от такого счастья не раздумывая.

Господина Донского моя реакция ни капельки не смутила. Он деловито, как разложенный на рынке, товар ощупал меня масленно поблескивающими глазками. От этого сального взгляда хотелось немедленно отмыться, он как грязная вонючая тряпка на коже ощущался. Потом женишок похотливо улыбнулся и вынес вердикт визгливым дребезжащим голосом:

– Послушная мне как раз и надобна, другие долго не заживаются.

Вот как раз после этих слов и случилось мое мини-восстание и дальнейшая ссора с братом.

Которые в самом скором времени привели к совершенно непредвиденным последствиям.