Глава 2

Высказала я Сергею все, что думала о его желании расплатиться сестрой за долги, и, больше не слушая его глупые отговорки, выскочила из дома. Дел, конечно, сейчас было много – раз теперь имение принадлежало Донскому, надо вещи собирать, решать, где и как жить предстоит, с оставшимися делами разбираться. Но это позже, успеется: для передачи имущества наверняка ведь надо официальные бумаги подготовить, у какого-нибудь нотариуса или стряпчего их заверить.

А пока я побоялась, что братец в своем почти невменяемом состоянии мог и что-нибудь похуже устроить. Запереть меня в комнате или вовсе насильно под венец потащить.

Я бы и в церкви «нет сказала, как бы он не старался, да только не хотелось портить собственную репутацию. Итак из-за беспутства Сергея о нашей фамилии по всей округе дурные слуги ползли, никто из соседей общаться не хотел.

Если прямо во время венчания свадьбу отменить, от сплетен и вовсе никуда не денешься. Не станет никто разбираться, что там и по чьей вине случилось, в таких ситуациях всегда первым делом невесту обвиняют. А мне в этом мире жить и как-то на хлеб зарабатывать придется, с нехорошими шепотками за спиной это будет намного труднее.

Лучше убраться подобру-поздорову, лишний раз не провоцируя.

Как говорили мои бравые сослуживцы, проще всего тушить тот пожар, которого не случилось.

Сначала думала в деревню пойти, а потом заметила во дворе большую плетеную корзинку и решила совместить вынужденные прятки с полезным делом. Мы уже не один раз ходили с Лушкой в лес неподалеку от усадьбы по грибы да по ягоды. И для себя, и на продажу.

Поскольку денег от Сергея ждать было бесполезно, а попала я сюда в конце весны, когда новый урожай только ждать оставалось, пришлось самой выкручиваться. Две лошадки в поместье еще имелось – не породистые, мелкие, но крепкие. Вот я и решила их к делу приставить.

Теперь каждую неделю в Москву отправлялась телега, нагруженная грибами и ягодами. Здесь-т их продавать было бесполезно и невыгодно, зато в большом, пусть и не столичном городе покупали охотно. Вот и организовала я настоящую, правильно поставленную торговлю.

Накануне выходного дня вся деревенская детвора шастала по лесу с корзинами и торбами. На следующее утром, совсем рано, еще затемно, я принимала собранный урожай, записывала, от какого двора сколько сдали и отправляла единственного своего слугу в Москву, на рынок.

Половину выручки доставалось мне – за транспорт, идею и общее руководство, остальное шло родителям детворы. Считай на пустом месте пусть небольшие, а денежки.

Потом я придумала не только свежие ягоды продавать, но и пастилу из них готовить. Дело нехитрое: протереть через сито, уварить хорошенько, разложить тонким ровным слоем и высушить. Печи для этого очень хорошо подходили, в них подолгу тепло сохраняется. Я бы и варенья с джемом наготовила, да сахар здесь был очень дорогой. А на пастилу его самая малось требовалась.

Дело пошло намного веселее: теперь жимолость с земляникой всю неделю собирали и перерабатывали. Везти такое лакомство проще – легкое и долго не пропадает, продается дороже. На обратном пути закупались всякие нужные в хозяйстве мелочи, которые в городе и дешевле, и купить проще.

Сплошная выгода и мне, и крестьянам.

Сами они все время в поле и огороде заняты, а еще боятся чего-то нового, непривычного. До Москвы всего тридцать с небольшим верст, но многие там ни разу за всю жизнь не побывали. Для деревенских жителей эти три-четыре часа пути на телеге кажутся огромным расстоянием.

Интересно, после моего отъезда решится кто-нибудь из них продолжить начатое? Будет обидно, если такое полезное дело забросят,

Для торговли ничего собирать сейчас смысла не было, – не для Донского же стараться, но я все равно отправилась в лес с корзинкой. Пусть вечером будет вкусный пирог с ягодами для поднятия настроения. Как раз и братец уберется восвояси вместе с новым хозяином.

Ближе к усадьбе все полянки были уже обобраны, – детвора постаралась, и я постепенно углублялась все дальше и дальше. Сначала набрала пол корзинки лисичек и порадовалась, будет вечером еще и жаренка. Люблю эти вкусные грибочка, да под сметанкой. Растерянные мысли о том, как дальше жить, постепенно утихомирились: лесные звуки действовали как релаксант – успокаивающе, а «тихая» охота и вовсе приводила в умиротворенное состояние.

Так хорошо, что и возвращаться не хотелось.

Постепенно я совсем уж в незнакомые места забрела и даже успела испугаться, что заблудилась. Но тут наткнулась на густые заросли малинника: среди сочной темной зелени аппетитными яркими брызгами манили шарики поспевших ягодок.

Первые, конечно же, отправились в рот, а не в корзинку. Я увлеклась, ни на что не обращая внимания и только громкий треск ветвей совсем рядышком заставил поднять голову.

И сюда деревенские сорванцы добрались, надо же…

Но тут меня оглушил… нет, не рык, не рев, какой-то жуткий утробный звук, от которого сердце моментально сбежало сначала в пятки, а потом и вовсе в неизвестном направлении. Я застыла на месте, пытаясь отдышаться, а кусты неподалеку будто взорвались отлетающей во все стороны зеленью.

Огромная рыже-коричневая туша встала на дыбы и махнула на меня своей мохнатой когтистой лапищей.*

Слухи о неповоротливости ленивого мишки сильно преувеличены. На самом деле это очень быстрый и ловкий хищник с отличной реакцией.

На самом деле медведь был не так уж и близко, это сначала со страху так показалось, но мне и того хватило. И главное, я вообще не знала, что в таких ситуациях надо делать, никогда раньше с косолапыми не встречалась, только в зоопарке да по телевизору их видела. Но там они совсем не так страшно выглядели.

И мысли все, как назло, куда-то подевались, одна-единственная, совершенно глупая в голове вертелась: не будет сегодня на ужин жаренки с лисичками.

Помирать, жалея о каких-то несчастных грибах было стыдно: можно подумать, ничего более важного в моей жизни не случилось, только мечты об ужине. Поэтому я медленно, тихонько, старая не споткнуться, начала отступать назад, следя за каждым движением хищника. В том, что этот конкретный медведь не одним медом с ягодами питается, никаких сомнений у меня не было. Уж больно морда у него свирепая.

Хоть и встретились мы с ним как раз в малиннике.

Зверь снова заревел и сделал еще одно угрожающее движение в мою сторону. Но пока не бросался, может, не хотел сквозь густые кусты пробираться и шубу портить, а может я не такой уж аппетитной показалась.

Еще несколько шагов назад и спина уперлась во что-то твердое. Прежде, чем опознала в неожиданной преграде дерево, чуть снова духа от страху не лишилась. Потому как мне-то второй медведь представился, к которому я прямо в лапы угодила.

Широкий ствол казался нескончаемым, пока обошла его мелкими шажками, – сто раз с жизнью попрощалась. Зверь следил за моими передвижениями маленькими темными глазками, потом вдруг снова взревел и ломанулся через кусты следом. Я придушенно ойкнула, юркнула за дерево, а дальше все было как-то смазанно, отдельными картинками…

Злой рык медведя, потерявшего добычу из вида, корзинка с грибами, летящая вперед и в сторону в надежде отвлечь его внимание. Сумасшедший бег, хлещущие по лицу ветки, приближающийся шум за спиной, корень под ногой, – споткнулась, полетела наземь, оглушающий дикий визг – мой собственный…

Громкий сухой хлопок прямо над головой.

Вовсе уж жуткий рев медведя, еще один резкий звук, в котором узнала выстрел, треск ломаемых веток… удаляющийся.

Я так и лежала на земле, не понимая, на каком свете нахожусь, и каждую секунду ожидая удара когтистой лапой. Но вместо этого почувствовала, что меня бережно поднимают и глубокий мужской баритон обеспокоенно спросил:

– Цела? Живая?

Вместо ответа я судорожно разрыдалась.

– Ну, тише, тише, все уже хорошо, ничего не случилось, – меня успокаивающе гладили по спине, что-то негромко говорили, я же намертво вцепилась в своего спасителя и хлюпала ему в грудь носом. Даже про медведя забыла на время, так все разом на меня подействовало. Никак не могла опомниться...

Но была уверена, что теперь никакой опасности точно нет.

Постепенно слезы закончились, я приподняла голову, пытаясь рассмотреть, чей именно сюртук так щедро ими заливала. Первое, что увидела, – темно-ореховые глаза мужчины. Очень теплые, аж сразу легче сделалось. А вот ему мое лицо, наверное, не понравилось: мягкое сочувствие во взгляде сменилось сначала изумлением, а потом и вовсе каким-то непонятным выражением.

В крепких надежных объятиях было очень уютно, выбираться из них все равно не хотелось, несмотря на странные метаморфозы с чувствами моего спасителя. Наоборот, тянуло разобраться с ними поподробнее. Но мужчина отстранился и даже сделал шаг в сторону.

– Как вы здесь оказались? – с упреком спросил он.

Ответить мне на это было ничего: не рассказывать же о своем заполошном бегстве сперва из дома, потом по лесу? Последнее он и сам во всей красе видел.

Поэтому решила, как приличная барышня, для начала познакомиться. Но мой вполне естественный вопрос об имени подействовал на мужчину неожиданно. Все черты его красивого лица затвердели каменной маской, а глаза полыхнули опасным блеском:

– Даже не знаю, что сейчас уместнее, – с мрачной иронией заметил он, – беспокоиться о вашем здоровье и памяти или радоваться тому, как быстро вы жениха забыли?

Я так сильно удивилась его словам, что не сразу обратила внимание на уточнение: бывшего…

Сама я ни разу с бывшим женихом Лизы не встречалась, он постоянно жил в столице, в провинцию не заглядывал. А вскоре после моего появления в этом мире брат явился в усадьбу злой, как целый улей потревоженных пчел, и сходу ошарашил меня заявлением:

– Не будет никакой свадьбы! Я разорвал твою помолвку с этим подлецом Шуваловым!

Поскольку свадьбу я никакую не планировала, а о женихе впервые услышала, то отнеслась к сообщению брата довольно спокойно. Но все же поинтересовалась причинами его решения и услышала много интересного. После такой характеристики не то, что вместе жить, даже видеть предполагаемого супруга не хотелось.

Но судьбы решила подшутить и свела нас совершенно неожиданным образом.

Поэтому сейчас я с любопытством глазела на моего несостоявшегося жениха – графа Алексея Шувалова. Интересный мужчина. Красивым его, наверное, назвать было неправильно, хоть мне сначала так и показалось. Но черты лица настолько выразительные и решительные, что невольно привлекают внимание.

Как выбитые на старинных монетах чеканные профили древних правителей.

И фигура хороша – высокий, широкоплечий, с прямой осанкой – по-военному, в струнку. Очень темные, почти черные волосы на солнце поблескивают горьким шоколадом. И глаза – ореховые, внимательные, жаль только теплота из них вся ушла…

– Вы так на меня смотрите, будто и вправду не знаете, – с некоторым недоумением заметил мой спаситель. Он, оказывается, тоже все это время за мной наблюдал, подмечая все мелочи.

– Испугалась сильно, – несколько туманно объяснила я, подумав что для посторонних действительно веду себя очень странно. Еще и глазею вовсе уж невежливо.

– И кого же? – насмешливо поинтересовался граф, – медведя или меня?

Если судить по репутации, опасаться его и правда стоило. Первый дуэлянт Петербурга, на любое неосторожное слово отвечающий вызовом. Дамский угодник, не пропускающий ни одной юбки. Представитель светской «золотой» молодежи, который привык, что ему все позволено. Наследник древнего богатого рода с мстительным и дурным характером.

Только я почему-то никакого страха рядом с ним не испытывала.

– Пойдемте, я провожу вас к дому, – не стал дожидаться моего ответа Шувалов, – нечего вам в лесу делать.

Тут не поспоришь: лес мне на сегодня окончательно разонравился, как и весь прошедший день в целом. Сначала два аспида в родном доме – братец с Донским, потом подряд два опасных хищника, оба коричневой масти. Один – лохматый и с когтями, второй – с ружьем и обманчиво благородными манерами.

Даже руку вежливо предложил, а ведь вроде как мстить за отказ от помолвки должен.

Вел меня граф в мрачном молчании, но аккуратно и бережно, выбирая наиболее удобные места, отводя ветки в сторону. Причем получалось у него это очень естественно, не наигранно, как само собой разумеющееся. Привычная такая забота о девушке, как бы он в душе к ней не относился. И на визг мой бросился не раздумывая, собираясь помочь попавшей в беду женщине.

Вот и подумалось мне: может не всем словам брата верит стоит? Мало ли, что он там нарассказывал, лучше самой выяснить. Про беготню за женскими юбками задавать вопросы мужчине было неудобно, о его дурном характере, – тем более. Решила расспросить о самом безопасном.

– Говорят, вы постоянно на дуэлях стреляетесь, – словно невзначай заметила я, прерывая неловкое, напряженное молчание, – или лишнее придумывают?

Шувалов посмотрел на меня удивленно, – в который раз уже за сегодня, но ответил, хоть и сдержанно.

– Отчего же сразу придумывают, иногда приходится.

– А зачем? – не отставала я, хотя странно было бы ждать признания, что по вредности характера.

– Может вы знаете более быстрый способ избавиться от мерзавца? – непринужденным светским тоном, тем, что никаких чувств не выражает, поинтересовался мой спаситель.

Я вообще никаких действенных приемов избавления от таких людей не знала, потому как предпочитала с ними не общаться. Не всегда получалось правда: с Донским нынче пришлось недолго. Но у Шувалово видно такое окружение было, сомнительное. Или он нелестные эпитеты каждому встречному привешивал.

Разговор наш, не начавшись толком, сам собой на вопросе мужчины закончился. Дальше шли опять неприветливо помалкивая. Вот и хочется его спросить о многом, но граф к общению со мной явно не расположен. Или просто лишней болтовни не любит.

Четко на границе ограды усадьбы он остановился:

– Не думаю, что мне стоит появляться в вашем доме, это может быть воспринято неправильно, – в коротком резком поклоне наклонил голову, – честь имею!

И ушел прочь не оглядываясь. А я его и не поблагодарила толком за спасение, не тем все мысли были заняты.

Граф Шувалов

Домой Алексей возвращался в на редкость дурном настроении, хотя видимых причин для этого не было. Не считать же таковой неожиданную встречу с бывшей невестой?

Право, полная нелепость!

Жениться на девице Кетовой граф никогда и никакого желания не имел, он, собственно, даже официального предложения ей не делал. Но все так давно и упорно считали их женихом с невестой, что окружающим этот брак казался делом абсолютно ясным и решеным.

А всему виной родители.

Отцы их сначала вместе воевали, потом крепко сдружились по-соседски, – старший Шувалов предпочитал проводить свои дни не в столице, а в подмосковном имении. Вот и придумалось им, что хорошо бы вдобавок породниться: очень уж удачно у одного сын, у второго дочка родились.

Алексей боевое товарищество ценил – сам успел совсем юнцом в страшной Крымской кампании поучаствовать,* но при чем здесь дети, спрашивается? Брак по договору…. Словно на дворе стародавние дикие времена, а не нынешний просвещенный девятнадцатый век.

Вот ведь, учудили… по-дружески!

Невеста Алексею не то, чтобы не нравилась, он вообще к ней никаких особых чувств не испытывал. Для интереса, любви или даже неприязни должен быть хоть какой-нибудь толчок вроде спускового механизма в пистолете. Зацепка, зарубинка, деталь, привлекающая внимание.

Елизавета же Петровна была… никакой.

Граф честно пытался с ней поближе познакомиться, узнать получше, в характере разобраться, но невеста только краснела, неловко отводила глаза и бормотала заученные фразы, словно из брошюрки для благонравных девиц взятые. Вроде симпатичная, милая, но никакого огонька, изюминки. Ни малейшего проявления характера. Как окрашенная в блеклый, не маркий цвет стена, на которой нет ни картины, ни двери, ни трещинки.

Ничего запомнить, не за что глазу зацепиться.

С другой стороны, ни одна из ярких, знающих себе цену (и сполна ее требующих) светских красавиц увлечь Алексей тоже не сумела. Легкий, ни к чему не обязывающий флирт, несколько быстротечных головокружительных романов, но ничего похожего на любовь так и не случилось. Может, он и вовсе на нее не способен был, тогда уж и правда лучше жениться на приятной, знакомой с детства девушке.

К тому же батюшка…

Если бы отец настаивал, требовал, грозил, Алексей обязательно от навязанного брака отказался бы. Не тот у него был характер, чтобы выполнять чужие распоряжения. Но граф Шувалов-старший перед смертью просто… попросил.

В отличии от своего друга, он сразу разглядел, что из наследника семейства Кетовых ничего путнего в принципе не выйдет. А выросшую у него на глазах и оставшуюся без родителей Лизу любил не меньше собственной дочери.

Вот и попросил единственного сына позаботиться об оставшейся сиротой, при беспутном глуповатом братце беспомощной девушке.

Чего у покойного графа не отнять было, так это ума. И знания характера своего сына. Сидело занозой в Алексее неистребимое стремление защищать слабых и вбитое с детства чувство ответственности. Не мог он просто бросить, пройти мимо несправедливости, решить, что его особняк с краю.

Очень неудобная особенность, снискавшая ему славу первого дуэлянта столицы и вообще человека неприятного.

Там, где другие отводили глаза в сторону или даже угодливо поддакивали, граф рвался в бой напролом, наплевав на грядущие неприятности. Огребал, отплевывался, стрелялся, а потом снова лез, не стерпев душного безразличия.

Есть такая порода людей, почти вымершая, – называются благородные рыцари.

Впрочем, глупые романтические книжки о них Алексей терпеть не мог, предпочитая свежие газеты. И считал себя предельно циничным, закаленным светской подлостью прагматиком. Выдавая желаемое за действительное.

Вот как раз из-за чувства ответственности и случилась та неприятна ситуация с наследником Кетовых. Может, и не стоило вмешиваться: брат Елизаветы всего-то на пару лет был младше самого Шувалова, -- должен был понимать, что творит и с кем связался сдуру. И ни дружбы, ни приятельских отношений между ними никогда не было, слишком разные по характеру. Но…

Все же родственник. Пусть и будущий.

Сергей тогда как с цепи сорвался, даже помолвку сестры сгоряча разорвал. Можно было вздохнуть с облегчением, -- все сложилось само собой и к лучшему. Но Алексей все равно планировал нанести бывшей невесте визит: узнать, какое будущее ей братец уготовил. Возможно помочь, если не будет противиться.

Не любил граф никакие дела оставлять незаконченными.

А потом случилась эта встреча в лесу – при предельно драматических, почти театральных обстоятельствах.

И Елизавета… его просто не узнала!

Смотрела отстраненно, как на заморскую редкую диковинку или на чуду-юду папуасскую. Разглядывала внимательно, словно раньше ни разу и не видела. Это… почему-то царапало. Настолько, что даже не расспросил толком, как и почему в лесу оказалась. Ведь привычная ему робкая Лиза никуда дальше ворот усадьбы не выходила.

А еще… девушка разительно изменилась.

Нет, лицо, фигура, одежда -- все те же, но вот взгляд, выражение, мимика… Эту непонятность хотелось разузнать, исследовать, разглядеть поближе.

Да и странный вопрос про дуэли. Столичные светские красотки расспрашивали о них с нескрываемым восхищением, с восторженным придыханием. Каждый вызов казался им окутанным романтично-героическим ореолом. Не зря же власть вслух осуждая поединки, негласно их одобряла и даже поддерживала.** А дамы высшего общества, подобно флюгерам, крутились в такт императорскому настроению.

А вот бывшая невеста задала вопрос скорее с осуждением. Спокойно, без лишних эмоций, будто небесный канцелярист, общую сумму грехов подсчитывающий. И вообще она вела себя… непривычно, неправильно. Слишком странно даже для домашней милой девочки, наткнувшейся вдруг на медведя.

Как он мог отпустить ее, ничего не расспросив толком, ничего не выяснив? Как вообще она одна в лесу оказалась?

Никогда еще Алексей не вел себя настолько глупо, неправильно. Неужели его настолько забывчивость бывшей невесты задела? Или случившиеся с ней непонятные перемены?

Как бы там ни было, граф решил в ближайшие же дни навестить усадьбу Кетовых. Разузнать все о жизни Лизы, предложить ей свою помощь и защиту. Даже если рядом будет отшиваться ее мерзкий, вечно клянчащий деньги братец.

А потом… посмотрим по обстоятельствам.

Он и прежнюю бы Елизавету в беде не бросил, а вот эту, новую, непривычную девушку – тем более!

 -----

* Крымская война 1853-1856 годов, когда против России выступили Великобритания, Франция, Османская империя и Сардинское королевство. В самых кровопролитных и жестоких сражениях этой несчастливой для России войны: битве при Балаклаве, Инкермане и в обороне Севастополя как раз и не повезло участвовать совсем молодому тогда графу Шувалову.

** Реальный факт. Действительно, принимая законы против дуэлей, власти их негласно поддерживали. А в 1894 году император Александр III вообще утвердил «Правила о разбирательстве ссор, случающихся в офицерской среде», узаконив дуэли как способ решения вопросов чести среди военных.