Глава 32

А дальше было письмо.

Без опознавательных знаков, печати и подписи. Лушке передал его посыльный, не сказав от кого, а она уже мне принесла. Прямо к кофе. Утреннему. Вместе с букетом сопроводительным. Ровно двадцать багрово-кровавых душных роз.

Чётное количество.

Тяжёлый аромат застелился туманом по комнате.

– Ох, барышня! Никак кавалер какой всю ночь не спавши, да до вас с признанием? – лукаво блеснула глазами горничная.

Вместо ответа распечатала письмо, мельком оценивая чужой почерк. Правильный, ровный, жёсткий, с острыми завитушками-копьями. Ни приличного обращения, ни подписи, но я с первых строк поняла, от кого оно.

И едва сдержалась, чтобы не выбросить.

«Ты этого не стоишь, но я решил быть на этот раз снисходительным. Не буду тратить время на вежливые светские любезности, раз ты торговка, то должна понимать деловой разговор. Пока я в России, мне нужна дама для тела, временная любовница. Последняя уже надоела.

Я позволю тебе занять её место, если будешь послушной и воспитанной».

На этом месте я со злостью скомкала письмо и швырнула в стену. Словно оно было ядовитой гадиной. Словно можно было стереть одним броском грязные слова из памяти.

– Дурные вести, барышня? – охнула удивлённая Лушка. Она ещё не вышла из комнаты, любопытничала. Привыкла, что всё ей рассказываю. Но вот этой гадостью поделиться язык не поворачивался.

– Хуже, дурные люди, – проворчала я. Всё-таки встала, подошла к углу и подняла письмо. Расправила. Не кисейная барышня, не свалюсь в обморок от непристойного предложения. А знать всегда лучше, чем отсутствие информации.

«…если будешь послушной и воспитанной» – ох, не тот объект себе лорд выбрал. Заскользила по ровным, очень правильным строчкам дальше:

«Если я останусь доволен, ты получишь приличную для тебя сумму и протекцию в решении своих проблем».

– Интересно, и какая у меня стоимость, – хмыкнула я презрительно, – по каким стандартам оценивал?

– Так ведь государь-батюшка крепостное право отменил, дай ему Бог здоровьичка, – снова влезла горничная со своей политинформацией, – а вы и вовсе барышня, вас покупать не можно!

Сцепила зубы, чтобы не брякнуть лишнего. Изнутри поднималось бешенство. Очень четкое, продуманное, бухгалтерское. Именно оно и заставило меня читать дальше.

«Поскольку не раз убеждался, что низшие не ценят доброго к ним отношения, предупреждаю. При малейшем намеке на строптивость ты потеряешь всё.

Репутацию и положение в свете. Самый последний лакей в доме провинциального чиновника будет от тебя шарахаться.

Деньги и все свое жалкое имущество. Твой клочок земли и изобретение заинтересовали лорда Нейпира и Англию. Думаю, ты понимаешь, что это значит.

Свободу и жизнь. Ты ещё помнишь обвинение в убийстве настоящего изобретателя? Ему дадут ход в течение недели.

Думаю, я был достаточно убедителен. Через день, в десять вечера за тобой приедет экипаж».

Теперь уже можно было порвать письмо на куски, что я и сделала с болезненным наслаждением. Вымещая на несчастной бумаге всё, что бурлило внутри и норовило взорваться второй Хиросимой. Лорд был полностью в своём репертуаре: тонкий налёт европейской напускной цивилизованности содрался гнилой кожицей. А под ней смердило отвратительное нутро, хуже, чем из выгребной ямы.

Такое же грязное, как его взгляд и прикосновения.

Ничего, кроме выкинуть и забыть, его предложение не заслуживало. Если бы не одно «но»…

Он вполне был способен выполнить свои обещания.

Я горько усмехнулась и села за стол, подперев подбородок пальцами. Полтора года. Столько сил, стараний, трудов. Столького успела добиться. И опять надо думать, как выжить в совершенно неподходящей для этого ситуации.

Всего из-за одной сволочи, мать его!

Но ничего, лорда ждут большие неожиданности. Резко встала, отодвигая стул так, что он скрежетнул по полу.

Мы ещё посмотрим, кто кого!

 Конец первой части