ГЛАВА 9

1992 год

— Так… Держи деньги, — Михаил протянул внушительную такую пачку, отчего мои глаза полезли на лоб. — Я не разбираюсь в бабских шмотках, так что, сама выбери чего-нибудь. Можешь у продавщиц спросить, они подскажут. Я пока по делам скатаюсь, а потом за тобой вернусь. Надеюсь, справишься сама?

Справлюсь ли я? Да если бы мне столько денег дали ещё неделю назад, я бы не помнила себя от счастья. И, конечно же, наобещала бы с три короба, лишь бы дали уйти. Но сейчас я не была уверена, что справлюсь…

Во-первых, очень хорошо понимала, что если убегу сейчас, то дороги назад уже не будет. Деньги рано или поздно закончатся (это если умельцы мне подобные не обчистят раньше), а второго Басмача не найти и к прежнему не вернуться. Такой шанс даётся лишь один раз за всю жизнь и если его проворонить, то можно так и остаться по уши в дерьме.

Во-вторых, ясно, как Божий день, что даже если я останусь и выполню указания Михаила, то всё равно могу накосорезить. Я не разбираюсь в одежде. Не знаю, что там модно, что к чему идет и как одеться, чтобы не вызывать смех у прохожих. Кроме детдомовского шмотья да вещичек жены Басмача на мне и не бывало ничего другого. Одним словом — обноски.

И всё бы ничего, но он меня привёз не куда-нибудь, а в дорогой магазин! Туда, куда нога простого работяги не ступает, что уж говорить о беспризорниках, вроде меня.

— Что за растерянный вид? — процедил сквозь зубы, как будто я его раздражаю.

Мог бы не трогать меня, если так. Мне и с бабой Дусей было замечательно. Нет, приехал, забрал, привёз в магазин для богачей и чего-то хочет от меня.

— Ээээ… Может на рынок лучше? Там и подешевле и…

— Слушай! — рявкнул так, что уши заложило. Я даже назад отпрыгнула, испугавшись. — Слушай, — продолжил уже помягче, но всё ещё строгим тоном. — Если я говорю что-то делать — ты делаешь. И никак иначе, ясно? Если бы я хотел отвезти тебя на рынок, сделал бы это. Но я привёз тебя сюда, а значит, ты будешь покупать себе одежду здесь. Можешь ходить с голой задницей, если тебе так комфортней, но тогда о человеческой жизни можешь забыть. Всё понятно?

— Более чем, — буркнула, опустив голову.

Разумеется, забывать о нормальной жизни, о которой раньше могла только мечтать, я не собиралась. Это единственный шанс выбиться в люди, стать кем-то, а не бомжихой подзаборной.

— Замечательно. Через пару часов приеду. Наслаждайся.

И свалил, оставив меня стоять посреди огромного магазина. Даже не представляла, что такие бывают…

— Здравствуй, тебе подсказать что-нибудь? — позади послышался милый голосок и я повернулась к высокой, ярко накрашенной девушке.

Я улыбнулась в ответ, а вот её улыбка тут же стухла. Видимо, рассмотрела, наконец, что перед ней не богатая бандитская дочурка, а обычная девчонка в обносках, что хоть и выглядели почти новыми, но висели на мне, как на вешалке.

— Девочка, ты заблудилась? — выгнула чёрную, слишком вульгарно накрашенную бровь, а мне захотелось ответить, что да, заблудилась, мол.

И сбежать отсюда нахрен, сверкая пятками. Но я должна выдержать и это. Потом будет легче. Так ведь?

— Нет. Не заблудилась. Меня… Кхм… Родственник сюда привёз. Чуть позже заберёт. А пока я хотела бы купить у вас вещи, — ответила длинноногой стерве таким высокомерным тоном, на какой только была способна.

— Милая… Как бы это сказать помягче… Видишь ли, у нас тут дорогой бутик. Ты когда-нибудь слышала это слово? Хотя, куда тебе, — наигранно печально вздохнула и покачала головой, словно ей приходится общаться с душевнобольным человеком.

Мне, конечно, хотелось взять её за патлы и как следует отходить об стену, чтобы больше не смотрела на людей, как на дерьмо. Однако, я тут же представила реакцию Михаила и поняла, что затевать драку в этом сраном бутике (или как там его?) не следует. Да и не допрыгнуть мне до её крашеных лохм.

Проглотив обиду, я просто прошла мимо «шмары», как нарекла её про себя, и направилась к длинным вешалкам, где пестрела всякая-разная одежда. Ох, сейчас закуплюсь…

*****

Басмач долго смотрел на меня, потом на одёжки, которые я выбрала и снова на меня. Такого выражения лица я ещё не видела. Он как будто был чем-то озадачен, злился, но в то же время хотел смеяться и изо всех сил пытался скрыть ухмылку.

Рада, что смогла повеселить тебя. Гад.

Мысленно я, конечно, послала его куда подальше, но внешне оставалась спокойной и молча ждала вердикта.

— Это что? — наконец, перестал давиться смехом и кивнул на мои обновки.

А что, собственно не так? Я выбрала теплые брюки, свитер с каким-то замысловатым рисунком и сапоги с мехом. По-моему, только самое необходимое и ничего лишнего. Я бы, конечно, ещё не против парочку новых трусов заиметь, а то от старых одна резинка осталась, но как-то неудобно было… Как представлю, что он смотреть будет, так дурно становится. Я же не ребёнок уже, в конце концов. А так, кто там видит, в чём я под штанами.

— Ну… Я самое дешевое взяла… И вот, — протянула ему сдачу и, кстати, всю до копейки, не хватило совести прикарманить хоть пару рублей.

Вернее, не совести не хватило, а смелости. Вдруг у продавщиц спросит, сколько я за вещи заплатила. Я уже запомнила, что воровать у Басмача нельзя. Научена, так сказать, горьким опытом.

К слову, «самое дешёвое» стоило столько, что на эти деньги я могла безбедно жить полгода, при том ни в чём себе не отказывая. Но не моя в том вина. Куда привёз, там и купила. От рынка же он отказался, хотя это был бы самый нормальный вариант. Какая нахрен разница, откуда портки? На них ведь не написано.

Денег осталось очень много, раз в пять больше, чем потратила. Так что, жаловаться на мою расточительность ему не придётся.

— Ты совсем дура, что ли? — спустя пару минут раздумий задал мне вопрос.

Продавщицы позади прыснули от смеха, а я почувствовала, как начинают гореть щёки. Это что же, я краснею? Никогда не думала, что умею так…

— Что вы хотите от меня? — вздохнула и сдалась.

— По-твоему, этого достаточно? И что это за жуть? — ткнул пальцем в коричневый свитер. — А форма где? А штаны почему такие длинные? Ты во взрослом отделе, что ли, взяла? Тут же для школьников есть! — он начал закипать.

Можно подумать, я знала, что тут есть вещи на меня. Стервы-продавщицы мне ничего не сказали, только шушукались в сторонке да ржали, как лошади.

А тут ещё этот… Отчитывает меня, как родственницу-деревенщину. А он мне, между прочим, никто!

Я не знаю, что со мной вдруг произошло. Стало так больно внутри, так обидно, словно в душу ведро помоев выплеснули.

— Знаете, Михаил… Я беспризорница. Уличная воровка, — где-то на заднем фоне снова зашушукались. — У меня никогда не было походов по магазинам и зоопаркам, — и зачем я приплела сюда зоопарк?! — И я не претендую на звание модницы. Мне плевать, как выглядит эта одежда, для меня главное, чтобы тёплая была. Простите, если я сделала что-то не так, как вы хотели. Потому что я не умею. И эти две суки, — ткнула пальцем в девок-продавщиц, что тут же удивленно ахнули. — Эти суки не захотели мне помогать. И если вам так принципиально, то я забуду об училище! Я у бабы Дуси буду учиться, вот! — а потом бросилась бежать, куда глядят глаза, а глаза уже ничего не видели за пеленой слёз.

Уже на улице меня схватили чьи-то руки и, оторвав от земли, понесли обратно в здание.

— Пустите! — заорала сразу же, как только учуяла запах приятного одеколона Басмача. — Не нужно мне ваше шмотьё! С голой жопой лучше, чем унижения эти! Пустите! — сучила ногами и ревела, хоть где-то на задворках сознания и вертелась мысль, что это глупо и по-детски.

Меня опустили на пол, но не отпустили. Михаил всё так же держал за шкварник, как лягушонку.

— Во-первых, не смей на меня орать. Я тебе не дружок с притона. Я старше тебя на пятнадцать лет. И я не выношу, когда на меня кто-то вякает. С этим разобрались, надеюсь? Дальше. Если ты ещё раз меня ослушаешься, я тебя ремнём выпорю. Уверяю, это очень больно. А теперь пошла обратно. Будем учиться делать покупки.

Я бы и рада была возразить, но Басмач придал такого ускорения, что чуть не пропахала носом идеально гладкую плитку. Да и вид его не располагал к длительному спору. Я бы даже сказала, не тронь говно…

А потом произошло то, что не могло даже присниться в дико странном сне. Две лошади, что ещё пару минут назад вовсю потешались надо мной, получили от Басмача по первое число и бросились меня обслуживать (меня!), как какую-нибудь барыню.

Михаил сидел на мягком стуле, откинувшись на спинку, и попивал кофе, который ему приготовила одна из «штрафниц». Она бы даже отсосала ему, если бы захотел. Так и стелились перед бандитом, словно оголодалые самки. Даже смотреть противно. А ещё отчего-то неприятно. Возникло такое ощущение, что трогают мою вещь, а я этого ой как не люблю.

— Иди трусы мне выбирай, пялишься, — огрызнулась на девку, которая уставилась на Басмача, словно он бутерброд с колбасой.

Та тут же спохватилась, побагровела вся, но ответить мне не посмела.

Впервые в жизни я испытала истинное наслаждение от власти. Да, это трудно назвать настоящей властью, но находиться в круге влияния Михаила — непередаваемое ощущение.

Впрочем, это не единственное «впервые». Потом ещё много их будет. Этих сумасшедших моментов… И все с ним. С ним одним.

— Стоп, — барин махнули рукой, когда я отказалась от любезно предложенного темного платья с белым фартуком. — Дайте, пусть меряет.

Что? Серьёзно? Я и в платье?

Было смешно, если бы не было так страшно. Я же задницу себе нахрен отморожу!

— Эээ… Мне что-то не хочется…

— В школу не хочется? — Басмач посмотрел на меня, как на дуру. — А я думал, ты ради школы всё это терпишь, нет?

— Мне, вообще-то, восемнадцать…

— Знаю, бабушка сказала. Это не проблема, я уже договорился с нужными людьми насчет тебя.

— А причём тогда тут школа?

— При том, что туда без формы не пускают, — усмехнулся и снова ямочка проклятая появилась.

Я перевела взгляд на платье. Так это, значится, и есть школьная форма? Вот она какая… Красивая.