Глава 34 · Гидеон

Гидеон стоял в своем кабинете у огромного – от пола до потолка – окна, слушая доклад Харроу о последних событиях.

– Что же касается корабля, где обнаружили знак, за час до отхода на него доставили груз, который загрузили в последнюю очередь, – две бочки вина, привезенные каким-то аристократом.

Алое солнце за окном, освещавшее столицу, опускалось все ближе к горизонту. Министерство общественной безопасности располагалось на холме, с которого открывался вид на порт.

Гидеона вид не привлекал. Он был больше увлечен собственным отражением, поправлял и разглядывал новый пиджак, слушая попутно рассказ Харроу.

– К сожалению, лицо мужчины никто не разглядел – оно было скрыто низко надвинутым капюшоном, – продолжала та. – И ночь в тот день была безлунная. Так что докеры его не могут опознать.

– Почему они решили, что он аристократ? – спросил Гидеон, поправляя запонки.

Пиджак был подарком от Руны, его доставили меньше часа назад. «С надеждой восполнить потерю испорченного», – как указывалось в сопроводительной записке.

Гидеон покрутил в руках записку, но больше не увидел ни слова.

С момента их расставания в саду прошло три дня. Уйти тогда оказалось труднее, чем он готов был признать.

– Докер сказал, что изъяснялся он изысканно, как человек с образованием. И еще на мизинце у него было кольцо, – ответила Харроу.

– И это все? Это никак не поможет нам сузить круг поиска. – Он вздохнул. – Половина аристократов носит кольца как украшения.

– Это было тонким и очень простым. Возможно, серебряным. Они сказали, похоже на обручальное кольцо бедняка, – продолжила Харроу.

Гидеон задумчиво покачал головой:

– Может, он как раз и был бедняком? Ведь бывают люди бедные и образованные.

– Я лишь сообщаю то, что узнала, – сказала Харроу. – Не стоит воспринимать все так остро. Парни в один голос заявили, что он точно не пользовался их портом раньше, хотя пытался это скрыть.

– Он мог быть торговцем, опоздавшим с отправкой груза, – предположил Гидеон.

Он задумался, хранит ли Руна или ее управляющий судоходной компанией списки грузов каждого корабля? Имеет ли смысл требовать предоставить его через несколько недель после разгрузки в пункте назначения?

– Я буду внимателен, возможно, мне попадется аристократ с простым кольцом на мизинце, – произнес он после паузы, не сводя взгляда с собственного отражения. Двубортный пиджак из сатина цвета охры был великолепен. Гидеон никогда не носил ничего столь прекрасного. И сидел он идеально. Судя по названию магазина на коробке, Руна потратила на пиджак кругленькую сумму.

Едва Гидеон открыл коробку, как сразу ощутил запах этих денег. Легкий, но отчетливый. Похожий на морской бриз, доносящий до всех, кто находился неподалеку. Притягательность, сила и… опасность.

Он нахмурился и поспешил прогнать негативные мысли.

Руна наверняка хотела, чтобы Гидеон надел пиджак вечером на ужин знаменитостей. Кстати, ему надо уходить, если он не хочет опоздать.

Гидеон направился к двери.

– Я…

Харроу его перебила:

– Есть и еще кое-что…

Гидеон остановился и поднял на нее глаза:

– Что же?

– Слухи. Неподтвержденные.

Губы Харроу не тронула улыбка, в глазах не вспыхнули искры озорства. Он кивнул, давая знак продолжать.

– Несколько моих знакомых сообщили, что видели в городе знаки заклинаний – в переулках и на чердаках. Часто по нескольку штук вместе. Будто ведьмы собирались для колдовства в небольшие группы.

Все чувства Гидеона разом обострились.

– Сообщали о подобных инцидентах стражам?

Харроу покачала головой:

– Люди боятся, что обвинят их самих. Если Кровавая гвардия найдет на чердаке знак, может обвинить жильцов в сочувствии. Впрочем, есть и те, кто поддерживает возвращение правления ведьм. Как и пострадавшие за преданность казненным королевам. Есть недовольные тем, что обещанное улучшение жизни при Красном Мире на поверку стало ухудшением.

Гидеон вспомнил мотылька у двери шахты Селдом-харбор.

– Принадлежит ли хоть один из этих знаков Багровому Мотыльку?

– О Мотыльке никто не доносил, но это не значит, что его не было среди ведьм. – Харроу понизила голос и продолжила: – Гидеон, Кающиеся говорят, что ведьмы готовятся прийти и забрать принадлежащее им. Они думают, что скоро случится нечто грандиозное. Настолько, что режим изменится.

Одна лишь мысль об этом вызвала у Гидеона боль в желудке.

Ведьмы не должны вернуться к власти. Он посвятил этому целую жизнь.

– Надо сообщить Доброму командиру.

Если сказанное Харроу правда, если растет число сочувствующих ведьмам и люди не доносят об их появлении на чердаках и фабриках, значит, пора возобновлять проверки патрулями, как в первые дни Новой зари.

– Кстати, о Мотыльке, – заговорила после паузы Харроу. – Сработала твоя ловушка? Я ожидала, что Руна Уинтерс уже в тюрьме.

Гидеон сжал кулаки, вспомнив, как был близок к успеху тогда в шахте.

– Мой план провалился. Думаю, это был ложный след.

– Ты воспользовался моим советом?

Гидеон мысленно погрузился в тот момент, когда был в саду с Руной. Чтобы тогда уйти, пришлось собрать всю силу воли. По дороге домой он дважды готов был вернуться.

Остановили мысли об Алексе.

Гидеон тяжело выдохнул.

Сожалеет ли он, что поцеловал Руну? Да. Очень. Нельзя целовать девушку, от любви к которой сходит с ума младший брат.

Но и отрицать, что все произошедшее между ними ему понравилось, тоже нельзя.

Гидеон вспомнил, как Руна на пляже скинула одежду. Позволила ему увидеть себя.

Внутри стало теплее.

Он потер глаза, надеясь, что наваждение пройдет.

– Да, я последовал твоему глупому совету.

– Ты видел ее голой?

Гидеон отвернулся, когда кровь ударила в голову.

Харроу присвистнула.

– Хороший у тебя темп. И что?

– Ничего, – он покачал головой. – Никаких шрамов.

– Ты смотрел тщательно?

– Насколько это было возможно.

– Значит, ты с ней переспал?

– Что? Нет. – Мысль об этом превратила тепло внутри в адское пламя. – Нет, конечно. Мы ходили купаться вечером.

Харроу скептически скривилась.

– Я все смог разглядеть, – прорычал Гидеон. – И ничего не нашел.

– Ты сказал, вы купались вечером. Было уже темно?

– Харроу.

– Гидеон, мы говорим о ведьме, которой вот уже два года удается избежать наказания. Ее шрамы не будут в тех местах, где их может увидеть каждый. Ты смотрел между ног?

Воображение разыгралось так бурно, что он закрыл лицо ладонями.

– Довольно.

– Будь я ведьмой, скрывающейся на виду, я бы делала надрезы там.

Гидеон застонал:

– Ты меня убиваешь, Харроу.

– Тебе надо с ней переспать.

– Ни за что.

– И не говори, что ты об этом не думал.

Конечно, он думал.

Отказаться от приглашения Руны было физически непросто. Вернувшись домой, Гидеон сразу принял ледяной душ, чтобы точно избавиться от навязчивых мыслей.

Если бы он ухаживал за ней по-настоящему, мечтал бы только об этом.

Но он не ухаживал. Точнее, не по-настоящему.

Потому не стоит ни о чем таком думать.

– Это единственный способ узнать точно.

– Нет, – произнес он более решительно.

Это уже слишком. За чертой.

– Если ты предан делу, товарищ капитан, – Харроу скрестила руки на груди, – если действительно одержим поимкой этого Мотылька, как сам говоришь, ты пойдешь на все возможное и невозможное.

Гидеон потер лицо руками, зарылся пальцами в волосы и сильно потянул их.

– Давай же, Гидеон, действуй. Судя по выражению лица, настрой у тебя верный.

Однако чувства в душе были совсем неоднозначными. Грудь сдавило от печали. В теле еще ощущались отголоски желания. И хуже всего то, что Харроу, скорее всего, права. Они купались почти в полной темноте, и Руну он видел раздетой издалека, и не разглядывал, как стоило бы, каждый дюйм ее кожи.

От этой мысли ком встал в горле, и капитан тяжело сглотнул.

Придется идти до конца, если он хочет узнать, ведьма ли Руна Уинтерс.

Сможет ли он после этого жить в согласии с самим собой?

Существует вероятность, что брат навсегда отвернется от него. Однако, с другой стороны, Багровый Мотылек не только спасал ведьм, но и убивал солдат Кровавой гвардии, готовя переворот. Он обязан выяснить все, в том числе причастна ли к этому Руна, чтобы остановить ее.

– Хорошо, – сдавленно прорычал Гидеон.

Воображение напомнило, как Руна скинула платье, как ткань скользила по ее телу вверх, открывая сначала ноги, потом бедра, живот… Как она отбросила платье на песок и сняла нижнее белье.

– Я все сделаю, – сказал он, задыхаясь.

Он узнает, виновна ли она, и далее будет действовать по обстоятельствам. Руна представляет угрозу для Алекса только в том случае, если она Багровый Мотылек. В противном случае он порвет с ней всякие отношения, сохранит тайну и постарается убедить Руну, что единственный мужчина, который ее заслуживает, – это Алекс.

Если же она и есть Мотылек…

Воспоминания замелькали перед глазами калейдоскопом: Руна, обнаженная, идет к нему, рассекая волны; гибкий, стройный стан под его руками; ее неповторимый вкус, напоминавший аромат морского бриза и душистого мыла.

Гидеон не мог не признаться себе, что испытывает не только физическое влечение к Руне. Многое в ней его очаровывало: доброта, глубокомыслие, естественность, а еще готовность спорить с ним.

В нее легко влюбиться, потому следует быть осторожным.

Гидеон прошел к двери.

– Я пойду, если твой доклад окончен.

Он уже опаздывал.

– Больше ничего, – ответила Харроу, догоняя Гидеона. – Я пойду с тобой.

Едва они переступили порог и вышли в коридор, как увидели направляющегося к ним солдата из их полка. Харроу отступила к стене, чтобы не мешать разговору. Гидеон оглядел ее побледневшее лицо и остался на месте.

– Товарищ капитан. – Солдат замер прямо перед ним. – Братья Таскер до сих пор не появились на службе.

– До сих пор?

Гидеон так же отреагировал утром, когда узнал об их отсутствии. Это совсем не похоже на братьев – они были беспощадными с ведьмами, преданными Кровавой гвардии охотниками. Гидеон не одобрял их методы, но признавал добросовестность и трудолюбие, достойные высшей похвалы.

Что могло произойти? Сейчас уже вечер.

Опоздать – это одно, но совсем другое – пропустить смену.

Гидеон нахмурился, вспомнив изуродованные тела солдат Кровавой гвардии, которые находили последние несколько месяцев по всему городу, – кровавые улики, способные вывести на исполнителя.

Сердце Гидеона сжалось от пугающего предчувствия.

Он взглянул на часы:

– Отправьте Лейлу в их квартиру.

– Лейла сегодня несет службу в тюрьме.

Можно послать другого офицера, но нельзя быть уверенным, что братья там. Сможет ли этот другой офицер понять, где следует искать? Сам Гидеон понял бы. Но ему необходимо быть на ужине, а он и так опаздывает. Отправившись на квартиру лично, Гидеон рисковал совсем не успеть.

Он потер ладонью лоб.

– Хорошо. Я пойду сам. Но мне надо незамедлительно отправить телеграмму.

– Так точно, товарищ капитан.

Гидеон вернулся в кабинет, схватил ручку и быстро написал несколько строк.

– Это должно быть в Уинтерси-хаус в течение часа.