Глава 40 · Руна

– Замечательное представление, – сказала Верити, когда карета Руны выехала с территории дворца и покатила, подпрыгивая, по мощеным улицам столицы. – С таким актерским талантом ты можешь рассчитывать на место в труппе королевского театра.

«В отличие от тебя», – подумала Руна и вздохнула. Очевидно, что Верити недовольна. Она беспокоилась о Руне, с ужасом смотрела, как ее охватили огонь и дым. И вот нашла живой и невредимой, а она флиртует с человеком, не менее опасным для нее, чем пожар, – Гидеоном Шарпом.

– Я серьезно. Не знай я правду, решила бы, что ты влюблена в капитана Кровавой гвардии – охотника на тебе подобных.

Руна отвернулась, опасаясь, что не сможет скрыть охватившее чувство вины.

– Я вовсе не влюблена, – произнесла она, не отрываясь от городского пейзажа за окном. – И понимаю, что он ненавидит таких, как я. Если ты не забыла, я принимаю его ухаживания, чтобы получить необходимые сведения.

– И много ты узнала?

Руне нечего было ответить. Единственное, что она получила от Гидеона, – ловушку, едва не стоившую ей жизни.

Стоит ли прислушаться к Верити?

Может, роман с Гидеоном – пустая трата времени, к тому же рискованная.

– Надо усыпить его бдительность окончательно, – ответила Руна. – У меня все получится, когда он начнет мне доверять.

Верити отвернулась к окну.

– Что ж, поступай как хочешь.

Руна понимала, что подруга злится не на нее, а на людей, способных причинить ей вред, поэтому сочла благоразумным сменить тему.

– Серафина не пострадала?

Верити покачала головой:

– Ее увезли обратно в тюрьму.

Напряжение немного разрядилось, но все же до самого Торнвуд-холла они ехали молча.

Дом Алекса располагался в лесу. Кроны вековых деревьев давали тень над дорожкой, по которой они шли к входу каменного особняка.

«Больше похоже на небольшой замок», – подумала Руна, оглядывая его снизу вверх.

Каждый из четырех углов украшала башенка, большинство окон светились, будто глаза. Создавалось впечатление, что бывший дом Крессиды следит за приближающейся Руной.

Теперь, когда подруге удалось добыть важную и достоверную информацию о тюрьме, необходимо разработать план по освобождению Серафины. И как можно скорее.

Открыв дверь, они услышали звуки фортепиано. Музыка немного успокоила. Верити направилась в кухню за прохладительными напитками, а Руна пошла в другой конец дома, туда, откуда доносилась музыка, напоминая себе потерпевший бедствие корабль, идущий на спасительный свет маяка.

Внезапно она отчетливо ощутила исходивший от нее запах дыма и плотнее закуталась в шаль. Два года она скрывалась от охотников на ведьм и привыкла к тому, что люди желают ей смерти, но сейчас все иначе. Странно и непривычно, что на ее жизнь покушается ведьма. Осознание этого стало настоящим потрясением для нее.

Дверь музыкальной комнаты была открыта. Руна остановилась у входа, очарованная игрой.

Алекс сидел ссутулившись, худые плечи опущены, пальцы, похожие на пауков, быстро бегали по клавишам. Знакомая картина вызывала ощущение покоя, как бывает при возвращении домой. Словно кто-то подошел сзади и накрыл теплым пледом, защищая от холода.

Алекс всегда был рядом. С ним она ощущала себя спокойно и в безопасности. Он нежный и добрый. Руна прислонилась к дверной раме и на минуту задумалась: что будет, если принять его предложение? Уехать в Кэлис и забыть обо всем. Жить там без страха. Стать наконец самой собой.

Нет. Ее место здесь, в Новой республике, здесь ее держат цели и задачи. Долг.

Ведьм до сих пор бросают в тюрьму и отправляют на чистку. Она должна им помочь. Она в долгу перед бабушкой. К тому же страдают безвинные люди. Она не может остаться в стороне. Смерть бабушки будет ненапрасной, если удастся спасти от убийства девочек, за которыми охотятся в Новой республике.

Это ее выбор, и Руна его сделала.

Какой бы заманчивой ни казалась другая жизнь, она будет там, где по воле долга она обязана быть.

Алекс сбился. Взял правой рукой не ту ноту и прервался.

– Руна? – Он убрал упавшую на глаза прядь светлых волос. – Ты меня напугала.

– Прости. – Она оттолкнулась от дверной рамы и прошла в помещение. – Не хотела прерывать.

Он встал с банкетки и окинул ее тревожным взглядом:

– Что случилось?

Руна проследила за его взглядом и увидела следы копоти на красивом платье. Сшитом для нее Гидеоном Шарпом. Вероятно, это тоже отразилось на лице.

– Я… Это долгая история. Все расскажу, когда придет Верити. Она в кухне.

Алекс опустился на банкетку, оставив место для нее. Руна села рядом, отпустила шаль, и та упала на пол за спину.

– Не стоит из-за меня прерываться, – она кивнула на клавиатуру.

Алекс, не сводя с нее взгляда, вновь начал играть.

– Ты играешь прекрасно, в отличие от брата, – произнесла Руна, когда прозвучал последний аккорд произведения. Она вспомнила, как Гидеон перебирал клавиши инструмента в библиотеке.

– Да? Он играл тебе? Или пел серенаду? – Шутливый тон Алекса не скрыл ревности в голосе. Руна не успела ответить, как крышка рояля опустилась. – Хочу кое-что тебе показать.

Алекс встал и пошел в другой конец комнаты, где между окнами стоял письменный стол. Взяв лист бумаги, он вернулся и протянул его Руне.

– Это документ о владении домом в Кэлисе.

Руна застыла и смотрела во все глаза.

– Ты купил его? Так скоро? – От осознания произошедшего сдавило сердце.

– Завтра я выставляю на продажу Торнвуд-холл. О, прошу тебя, не делай такое несчастное лицо.

– Я очень за тебя рада. – Руна вернула ему листок. – Ты этого хотел.

Он, но не она.

С Алексом ей комфортно – с ним она позволяла себе сбросить маску. Он и Верити помогли избавиться ей от пустоты в сердце, появившейся после смерти бабушки. Он и Верити были рядом после каждой ночной операции по спасению ведьм, после каждого бала, когда голова Руны гудела от сплетен, кокетства и притворства, когда она чувствовала себя невероятно уставшей от постылого образа. Они были рядом и в моменты затишья, и в дни наибольшей опасности.

Верити была огненным потоком, побуждающим к действию, Алекс, напротив, охлаждающим источником покоя. Он помогал ей обрести место для отдыха и восстановления сил, не позволял забыть, что она девушка со своими потребностями и слабостями, а не женщина-воин, обязанная всегда оставаться сильной.

Как я буду жить без тебя?

Вероятно, проблема как раз в этом. Руна нуждалась в Алексе больше, чем он в ней. Он отдавал больше, чем получал от нее.

Руна поступала так же эгоистично и сейчас, а ведь должна быть благородной и просто отпустить.

Она проглотила обиду, понимая, что дружба предполагает искренность.

– Я хочу, чтобы ты продолжил учебу. – Руна улыбнулась, надеясь, что ее слова не выглядели как одолжение. – Желаю тебе стать всемирно известным композитором, знакомством с которым буду гордиться и стану рассказывать на балах, что знала тебя во времена, когда ты еще не понимал разницу между адажио и аллегро.

Алекс смотрел на нее, явно обдумывая услышанное.

– Ты будет приезжать ко мне в гости? – спросила Руна, чтобы заполнить паузу.

– Если… ты этого захочешь.

Она ждала совсем не такого ответа. Хотела, чтобы он уже начал тосковать и мечтал вернуться к ней, нуждался в ней так же, как она в нем.

Алекс опустился на банкетку рядом, по-прежнему не сводя взгляда с Руны. У него были самые красивые глаза – карие с золотыми искрами.

– Тебе будет легче поставить точку, – тихо произнесла она. – Уехать и все забыть. И меня, – добавила она шепотом.

– Нет. – Голос Алекса был ласковым, но уверенным. Он взял ее лицо в свои ладони. – Нет, Руна, я хочу…

Алекс не успел закончить, потому что в комнату вошла Верити с подносом, на котором стояли чашки и блюдо с печеньем.

– Кто-нибудь голоден?

Алекс убрал руки и отвернулся. Краем глаза она видела, как он неслышно встал, прошел к камину и принялся разжигать пламя. Руна внезапно вспомнила слова Гидеона – признание, сделанное в саду: «Увидев рядом Алекса, я понял, что ты… девочка, о которой я не смею даже мечтать, потому что брат познакомился с ней первым».

Тогда Руна подумала, что он сказал так, желая разрушить ее дружбу с Алексом. Теперь же задалась вопросом: не имел ли он в виду что-то другое?

– Итак, как прошел ужин? – спросил Алекс, когда Верити поставила на стол поднос с чашками и принялась наливать чай.

Сначала Верити пересказала ему все, что уже знала Руна: о том, что ведьм держат за седьмыми вратами, о жетоне, дающем право перемещаться по зданию тюрьмы. И лишь потом поведала о пожаре, который наколдовала Серафина и чуть не убила Руну.

– Что сделала Серафина? – Алекс чуть не подавился чаем.

Руна встала с банкетки у рояля, прошлась по комнате и опустилась на двухместный диванчик.

– Нельзя сказать с уверенностью, что это Серафина. Ее руки были в кандалах – она не могла колдовать.

– Но кто еще это мог сделать?

В ответ – тишина.

Дождавшись, когда разгорится огонь в камине, Алекс отложил кочергу и сел рядом с Руной.

– Если они планировали провести чистку сегодня вечером, значит, у Серафины осталось немного времени. Надо вызволить ее как можно скорее.

– Она в седьмом круге тюрьмы, – напомнила Руна. – Чтобы открыть врата стойкости, понадобится жетон стража Кровавой гвардии.

Вопрос: как его добыть?

Верити достала из золотого клатча блокнотик и ручку.

– Если бы я могла с помощью заклинания «Призрачный образ» проникнуть в штаб-квартиру Кровавой гвардии, то нашла бы и униформу, и жетон. Проблема лишь в том, что у меня остался один флакон с кровью. Его я хотела бы оставить про запас – вдруг в тюрьме что-то пойдет не по плану.

Верити постучала кончиком ручки по подбородку.

– Возможно, с формой я тебе помогу. В нашем общежитии есть девушка, которая работает стажером в Министерстве общественной безопасности. К сожалению, жетон ей не выдали, но вот форму – да. – Верити оглядела Руну. – Вы примерно одного размера. Нам нужно лишь попасть в ее комнату, что совсем несложно. Что же касается жетона…

– Жетон достану я, – перебил ее Алекс.

Руна и Верети одновременно повернулись к нему.

– Как?

– Ты сказала, что такой есть у каждого офицера Кровавой гвардии высокого ранга. – Алекс покрутил тонкое серебряное кольцо на мизинце левой руки. – Мой брат – капитан Кровавой гвардии, и у него есть лишь одно слабое место, о котором мне известно. Если дашь мне несколько дней, я добуду жетон.

Насколько она помнила, Алекс отказывался вставать на сторону Руны или Гидеона. Точнее, отказывался отдать предпочтение ей.

Что же изменилось?

– Если только они не проведут чистку в ближайшие дни.

– Мне кажется, процедуру отложат до Дня свободы. – В глазах Верити появились блики от огня в камине.

В этот день будут отмечать вторую годовщину Новой зари – время после свержения революционерами королев. В День свободы планировались уличные фестивали и массовые празднования – от рассвета до самого заката.

– Согласна, – кивнула Руна. – Это публичное мероприятие, и Добрый командир считает, что на чистке должно присутствовать как можно больше людей, особенно когда казнят легендарную ведьму. До Дня свободы меньше недели – долго ждать не придется.

Сегодня вечером они лишились зрелища. День свободы – лучшая возможность все повторить.

Это значит, что им нужно воплотить в жизнь свой план.