Глава 46 · Руна

За два года, прошедшие со смерти бабушки, Руна большую часть ночей ворочалась в постели, одолеваемая тревожными мыслями, старалась отвлечься, строя планы, разбирая информацию, а еще ругая себя за случаи, когда ведьм не удавалось спасти.

Сегодня ночью она спала хуже, чем когда-либо. Сны, полные ужасов, связанных с бабушкой, держали ее в тисках. Наконец ей удалось вырваться из них и проснуться, но она долго тряслась от страха, кутаясь в одеяло и покрываясь липким потом.

Было еще темно, но Руна решила встать, потому что попросту боялась закрыть глаза. Одевшись потеплее, запрягла Леди и поехала к пляжу, а там любовалась восходом, который рассеял дымку над морем, и старательно приводила в порядок мысли.

Подъезжая на обратном пути к Уинтерси-хаус, она увидела вышедшую ей навстречу Лизбет со свернутой газетой в руке.

Руна быстро спрыгнула с лошади.

– Что это?

Лизбет протянула прессу со словами:

– Вам лучше самой прочитать это.

На первой странице «Нью Геральд» – официального издания нового режима – она сразу увидела заголовок большими буквами:

НАПАДЕНИЕ ВЕДЬМ. МАССА ПОГИБШИХ

Сердце подпрыгнуло и упало.

Нападение ведьм?

Сжав в одной руке уздечку Леди, Руна быстро пробежала глазами текст.

Вчера поздно вечером стражи Кровавой гвардии под командованием капитана Шарпа в ходе рейда проверили типографию, в которой, по полученным сведениям, укрывались ведьмы. Солдаты попали в ловушку, расставленную ведьмами. Произошел взрыв. В этот момент в здании находилась дюжина мужчин и женщин. Через некоторое время на место происшествия прибыла помощь, и тогда второй взрыв прогремел в штаб-квартире Кровавой гвардии. Пожар в здании, по последним сведениям на сегодняшнее утро, не потушен. Двадцать семь человек официально признаны погибшими, многие получили ранения.

В ушах зазвенело, когда Руна увидела имя Гидеона. Два взрыва. Двадцать семь погибших. Она просмотрела всю страницу, но больше никакой информации не нашла.

«Нью-Геральд» не напечатала имена погибших.

Неужели Гидеон среди них?

С трудом совладав со страхом, Руна бросила газету на землю и вставила ногу в стремя. Схватила узду, развернула Леди в направлении города и пришпорила.

Два столба дыма она увидела, еще не добравшись до окраин столицы. Руна ехала прямиком в типографию, где Гидеон с подчиненными проводил рейд. К окутанным дымом руинам она подъехала уже в полдень. В воздухе кружился пепел, жар обжигал легкие.

Руна подошла к обугленному остову здания, и в голове зароились страшные мысли, перед глазами встала картина обгоревшего тела Гидеона.

Ощущение было такое, словно она оказалась в безвоздушном пространстве.

Ей нечем было дышать.

Пришлось вспомнить о своей недавней ненависти к капитану Кровавой гвардии и использовать ее как оружие для подавления чувств. Только вот беда – никакой ненависти она больше не испытывала.

Руна спрыгнула на землю и прошла к толпе зевак.

– В здании кто-то еще есть? – спросила она, чувствуя легкое головокружение. – У кого можно узнать имена погибших?

Руна проталкивалась вперед сквозь толпу, задавая всем одни и те же вопросы. Мимо проходили люди с ведрами воды, исчезали в дверях и вскоре возвращались уже с пустыми, выкриками призывали людей отойти назад.

– Вам сюда нельзя, мисс, – обратился к ней один из них. – Огонь еще не потух, кое-что еще тлеет.

– Вы видели? Гидеона Шарпа?

Его никто не видел.

Руна вернулась к Леди и поскакала в штаб-квартиру Кровавой гвардии, туда, где случился второй взрыв. Бывшая королевская библиотека походила на гигантский череп, почерневший, выгоревший изнутри, в одной из глазниц которого еще виднелось пламя. От взрыва рухнули стеклянные стены, а их осколки, разбросанные вокруг, переливались на солнце, напоминая гладкую морскую поверхность.

«Двадцать семь погибших», – крутилось в голове Руны.

Сердце сдавило до боли.

Неужели это сделала Крессида?

Вместо того чтобы вернуться в Уинтерси или отправиться в Торнвуд-холл – ведь Алекс мог владеть информацией, – Руна поскакала в Старый город. Привязав лошадь у ближайшей стойки, она пошла быстрым шагом к дому Гидеона.

Постучала в дверь и прислушалась к движению внутри.

Никто ей не открыл, и она осмелилась постучать еще раз, но уже громче.

Ненавижу тебя, Гидеон Шарп. Ненавижу так сильно, что болит сердце. Если ты не откроешь эту чертову дверь, я буду ненавидеть тебя до конца дней…

Ничего не изменилось. Ей никто не ответил.

Руна барабанила по дереву, пока не стало больно рукам, пытаясь одновременно развеять доставлявшую муки картину перед глазами – с полыхающим пламенем и обгоревшим трупом.

Вскоре стало казаться, что она вот-вот потеряет сознание.

Поняв, что дверь не откроется, Руна навалилась на нее, прижалась лбом, удивляясь, что так остро реагирует. Откуда эта буря эмоций? Вихрь печали, тоски, смешавшейся с чем-то незнакомым, чему не было желания давать определение. Руна развернулась спиной к двери, сползла на землю и села, прижав колени к груди.

Внезапно вспомнилось, как Гидеон решительно шагнул в клубы черного дыма и пламени, чтобы спасти ее. Он спешил на помощь в тот момент, когда каждый из гостей бежал в противоположную сторону.

Слезы обожгли глаза.

Мимо проходили люди, стараясь не глазеть на молодую аристократку, неизвестно как оказавшуюся в бедной части города и плачущую на земле.

Руну совсем это не беспокоило. Если она не позволит себе хотя бы заплакать, то попросту не вынесет катастрофу, которая способна разрушить ее жизнь.

Видимо, к ней все же подошел неравнодушный прохожий, потому что в какой-то момент она увидела мужские ботинки и подумала: «Не надо, оставьте меня в покое».

И крепче сжала колени.

– Руна?

Звуки имени заставили поднять глаза. Мужской силуэт в форме Кровавой гвардии, но без алой форменной куртки. Белая рубашка в пятнах крови. На лбу – рана, которую недавно зашили, на щеке – страшный кровоподтек.

Грудь сжалась, не позволяя вдохнуть.

Руна заставила себя подняться на ноги.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Гидеон и посмотрел так, словно она была загадкой, на которую надо быстро найти ответ.

Рыдания вырвались из груди, когда Руна поняла, что он жив. Она пыталась сдержаться и перевести дыхание, но эмоции были сильнее.

– Ш-ш-ш. Руна, тихо. Все хорошо… – Гидеон сделал шаг к ней. Его теплые руки легли на ее плечи. – Со мной все хорошо.

– Я думала, ты погиб! – произнесла она, всхлипывая.

Вцепилась пальцами в рубашку и уткнулась в шею.

Гидеон обнял Руну за талию и слегка прижал к себе.

– И это… так тебя расстроило? Мысль о том, что я умер?

Она отстранилась и посмотрела ему в глаза. Он смеется над ней? Выражение лица было непроницаемым.

– Гидеон, стоило мне подумать о том, что ты остался в том здании… возникло ощущение, будто меня держат под водой, не позволяя ни вдохнуть, ни вынырнуть. – Руна остановила взгляд на пульсирующей венке на его шее. – Грудь сдавило, было невозможно дышать.

Гидеон приподнял ее голову за подбородок, заставляя вновь посмотреть в глаза, и долго не отводил взгляд.

– Знаешь, это самые приятные слова, что я слышал в жизни.

В его глазах она увидела собственное отражение – девушку, на лице которой появились пятна от рыданий, а волосы спутались от быстрой езды верхом. Ее испуг и смятение были очевидны. Это была совсем не та Руна, которой она изо всех сил старалась казаться.

Мысль встревожила, и она отпрянула, натолкнувшись за преграду за спиной – деревянную дверь.

– Милостивые прародители, должно быть, я чудовищно выгляжу. Мне пора вернуться домой… – Прежде чем ее еще кто-то увидит, и тогда репутация окончательно пострадает.

Руна обошла Гидеона и собралась уходить, но он остановил ее, вытянув руку, и она уперлась в нее. Ладонь коснулась живота, надавила, подталкивая обратно к входу. Руна перевела на него взгляд и поразилась, что он смотрит так, будто она кажется ему сумасшедшей.

– Я не видел девушки прекраснее, чем ты сейчас, поверь.

От его слов сердце забилось быстрее.

Что он такое говорит?

Гидеон сделал шаг к ней, медленно потянулся и погрузил пальцы в волосы.

– Ты прекрасна, Руна, – произнес он и тяжело сглотнул.

Что?

Внезапно собственная репутация стала казаться не такой и важной вещью.

– Где ты был? – спросила она. – Я у всех спрашивала, но никто тебя не видел и не знал, что с тобой случилось.

– Я был в больнице с другом. Она серьезно пострадала при взрыве.

От него до сих пор пахло дымом и порохом, но под этим слоем был слышен запах тела Гидеона.

Руна развернулась и внимательно посмотрела в его глаза.

– Она поправится?

Он лишь кивнул в ответ.

Тени прошлого, похоже, отступили, но остались обостренность чувств и жажда чего-то еще. Пальцы Гидеона скользнули по щеке Руны, оставляя острые ощущения.

Он понял, что ее образ был маской.

«Ты в опасности, – сказала себе Руна. – Садись на Леди и скачи обратно в Уинтерси. Прежде чем сделаешь то, о чем потом пожалеешь».

Но ведь всего пару минут назад она думала, что больше никогда не увидит Гидеона. Для нее это вообще не должно было иметь значения, а все оказалось иначе. И вот она стоит перед ним, не в силах заставить себя отвести взгляд.

Она походила на птичку, которая попалась в силок, и охотник съест ее на обед.

На очень глупую птичку.

Но Руна знала точно: она боится его потерять и хочет, чтобы он принадлежал ей и телом, и душой – опасное желание, которое может стоить всего, что она имеет.

Гидеон коснулся ее губ – и пульс участился. Мелькнула мысль о том, как она ошибалась, считая, что губы его твердые, потому что всегда плотно сжаты от недовольства. У него самые лучшие губы на свете – мягкие и нежные, они могут и хотят дарить удовольствие. Руна задрожала всем телом.

Чувствовала, будто тонет, идет ко дну, а он тот самый воздух, которого так не хватает. Удивительно, она ведь даже не осознавала, как глубока ее привязанность, пока не оказалась близка к тому, чтобы навсегда потерять Гидеона.

– Хочешь зайти? – спросил он, не отрываясь от ее губ.

Вопрос раззадорил Руну и разжег пламя внутри сильнее.

«Нет», – кричал разум. Однако губы готовились произнести совсем другое.

– Больше чем когда-либо.

Гидеон потянулся к ручке двери, что была рядом с бедром Руны, продолжая целовать ее, и толкнул дверь, удерживая Руну от падения.

Дверь закрылась за ними – хватило одного удара ногой.