Глава 15

Какое-то время я просидела неподвижно на полу. Собирая себя по кусочкам.

Меня снова пытались поломать. Перемолоть все косточки, чтобы я точно не смогла восстановиться.

В теле ещё горели разбуженные Артёмом чувства. Непрошеные, заставляющие меня стыдиться. Мне хотелось подавить их. Заглушить. Но организм словно существовал в своём измерении. Неподвластном мне.

Слёзы высохли, оставив на щеках солёные дорожки и следы от потёкшего макияжа.

Никогда в жизни я не чувствовала себя настолько униженной.

Всё детство с момента смерти мамы я провела, слушая шипение сестры о том, что я никому не нужна, оттачивая иммунитет к чужим ядовитым словам.

Но Артём сумел найти брешь в моей броне. И ударял по самым больным точкам.

— Не раскисай, Ди. — Поднялась, кряхтя как старуха. — Никому не позволено тебя обижать.

Стянула с себя оставшиеся куски ткани. Некогда красивой, а сейчас испорченной. Именно так я себя и ощущала.

Забралась в душевую и включила напор на полную. Упругие струи воды ударяли по коже. Почти обжигая. Но мне хотелось смыть с себя следы прикосновений Артёма.

Новой мочалки я не обнаружила. А использовать средство гигиены мужа посчитала недопустимым. Пришлось тереть себя руками и маслом для душа с ароматом миндаля. Ещё одна нота, которой пахла его кожа. Осталось чуть-чуть, чтобы собрать весь этот грёбаный букет под названием «Островский номер пять».

Как же я ненавидела его в этот момент. Чувства обжигали. Сжигали дотла. До пепла и серой пыли.

— Ничего. Ты ещё поплатишься. — Всхлипывала, борясь со слезами, представляя его самодовольную физиономию. — Пожалеешь, что выбрал меня, Островский.

После сеанса самобичевания я завернулась в чистый халат, который обнаружила в шкафу, рядом с новыми полотенцами и предметами гигиены. Мои вещи так и не доставили. А потому я осталась без своей любимой пижамы.

Трогать вещи Островского решительно не хотелось. И выйдя из ванной, я потопталась на его рубашке — той самой, в которой он произносил слова брачной клятвы.

Конечно, сейчас это всё уже ничего не значит. Лишь часть красивой церемонии для гостей.

Но где-то в глубине души я считала себя замужней девушкой. Пускай и формально.

Правда, уверена, что мой супруг не разделяет моих наивных представлений о браке.

Где он сейчас? Трахает свою подружку, марая нашу первую брачную ночь близостью с другой?

Я не любила его. Почти не знала его как человека. Но от пренебрежения, преследовавшего меня почти всю жизнь и обнаруженного в поведении супруга, становилось оглушающе больно.

Так и уснула в халате и с непросушенной головой.

Утром меня разбудила горничная. Противные солнечные лучи резали сетчатку, причиняя боль после ночи, наполненной слезами.

— Доброе утро, Диана, — девушка смерила меня высокомерным взглядом. С таким видом, будто теперь не я здесь хозяйка, а она.

Впрочем, она выглядела вполне привлекательно и подходила на место постельной грелки Артёма, когда его «Соф» не оказывалось поблизости.

Я приподнялась на локтях, недовольно рассматривая ещё одну конкурентку.

— Доброе, — прохрипела сухими ото сна губами.

Представляю, как выгляжу с вороньим гнездом на голове.

— Вам завтрак сюда подать или вы спуститесь? — произнесла она, поднимая с пола рубашку Артёма и прижимая её к груди.

От этого жеста меня прямо передёрнуло.

Какого хрена? Мне ещё и с ней вести борьбу?

Глубоко вздохнула.

Ясно. Похоже, я здесь на птичьих правах.

— И зачем вы трётесь о рубашку моего мужа? — спрашиваю я, щурясь.

Девушка будто только в этот момент замечает, как прижимает вещь, пахнущую её хозяином, к груди.

Чёрт. Уверена, она даже его носки нюхает с таким же выражением лица. И возможно, мастурбирует.

Куда я попала?

Выдворив девицу за дверь, я принялась собираться. Мой брак был устроен в одной вселенной. А моя учёба продолжалась где-то в параллельной.

Завтракать в этом доме я не планировала. Хотелось поскорее окунуться в привычную жизнь.

Блог. Универ. Друзья.

Мой островок спокойствия.

Надо было как-то попасть на пары. Благо у дома стоял автомобиль с водителем. И я в одежде супруга (спортивных штанах и майке) поехала в квартиру Лины, с которой у нас был один размер одежды. Подруга сонно впустила меня в квартиру, не задавая лишних вопросов.

Мои вещи из дома отца доставили только спустя несколько дней.

Артём куда-то пропал. Убеждала себя, что мне по фигу. Но… нет. Мысли то и дело цеплялись за него.

Где он? С кем он?

Впрочем, какая разница? Мы в жизни друг друга — никто. Вопрос лишь в том, как долго такое существование продлится. Я уже начала привыкать к мысли, что, возможно, наш брак так и будет выглядеть. Он живёт своей жизнью. Я — своей.

— Диана Бананна! — раздался за спиной знакомый голос, и рядом со мной на подоконник плюхнулся Ярик с привычной улыбкой. — Ну и как протекает замужняя жизнь?

Хотелось только фыркнуть.

— Так же, как и незамужняя. Ничего не изменилось, — тяну сухую улыбку, подозревая, что глаза остаются стеклянными. Оставалось только надеяться, что друг этого не замечает.

— А чего ты не с мужем тусишь, а тут — в одиночестве? — интересуется Яр, заглядывая мне в глаза.

Хмурюсь.

— Ты о чём?

— О том, что твой муж на этаж выше, а ты здесь, — Ярик играет бровями. Шутливо.

Но моё настроение только портится.

— Впрочем, а вот и он, — друг толкает меня в бок, побуждает поднять взгляд.

По коридору ступал его величество Артём Островский в окружении своей свиты.

Воспоминания о том, как он касался меня тем грёбаным ремнём, что сейчас у него в штанах, пронзили насквозь. Судорожно глотнула воздух.

Он шествовал, окружённый девицами, заглядывающими ему в рот. Главная из которых — София. Замечаю, что у объекта их интереса разбита губа, а под глазом темнеет синяк. Что, к сожалению, делает его лишь привлекательнее. И загадочнее.

Словно почуяв мой взгляд, Островский поднял глаза. Наши взгляды встретились. И на мгновение, всего лишь на долю секунды, его лицо окаменело.

— Ваш медовый месяц уже закончился? — присвистнул друг, который сейчас явно был не в силах сложить дважды два.

— Он даже не начинался, — цежу сквозь зубы, наблюдая за тем, как Артём что-то говорит своей свите и направляется в нашу сторону.

Соф попыталась удержать его руку. Но он стряхнул её, не отрывая взгляда от нас с Яриком. И чего он так возбудился? Шёл бы себе дальше.

Я ощутила лишь, как Ярик напрягается оттого, что к нам приближается Артём. Должно быть, потому, что друг осознаёт, что они находятся в разных весовых категориях.

— Кто это? — интересуется Артём, коротким движением головы указывая на Ярика.

С хера ли мне ему отчитываться?

— Ярослав, — представляется мой друг, пока я медлю, должно быть решив, что это убережёт его от казни, — друг детства Дианы.

Артём игнорирует протянутую ладонь. Чисто мужской жест остаётся без внимания, и Ярик опускает руку.

— У тебя разбита губа, — замечаю, с трудом отводя взгляд ото рта своего супруга. — Неужели карма существует?

Улыбаюсь, демонстрируя злорадство. Хотя ничего подобного я не ощущаю.

— Боишься, что с разбитыми губами я не смогу доставить удовольствие своей девушке? — Артём наклонился ко мне, опаляя кожу горячим дыханием. И спросил так, чтобы слышала только я.

Когда смысл слов доходит до сознания, мне хочется кричать. Ударять. Бить. Кусать.

Ненавижу. Я его ненавижу каждой клеточкой своего тела.

— Единственное, что меня волнует, — вторила ему тихо, — это как быстро я смогу избавиться от нашего брака.

Артём заглядывает мне в глаза. Сейчас его взгляд холодный и строгий.

— Тебе придётся привыкнуть к новому статусу. Потому что развода ты не получишь, — утверждает мой муженёк и, отстранившись, уходит к своей свите.

Вдох. Выдох.

Когда-нибудь я его убью.

— Что это было? — спрашивает Ярик, когда Островский удаляется на достаточное расстояние, чтобы он не мог нас расслышать.

Я даже не пыталась объяснить другу суть моего брака. Он не поймёт. Для этого нужно вырасти в той же среде, в которой варилась я.

Когда после пар я выхожу из универа, то встречаю у выхода знакомого человека.

— Привет, Персик, — с наглой улыбкой обращается ко мне мужчина.

Кажется, его зовут Зейд.