Глава 22

Звук голоса этой девушки вывел меня из состояния оцепенения. А реальность ударила оглушающей волной, наполнив чувством стыда и унижения.

Последнее, чего мне хотелось в этой жизни, чтобы подружка моего мужа застала меня со спермой на лице и в задранном до талии платье, которое я до сих пор не нашла в себе сил поправить.

Но мои молитвы не оказались услышанными.

Должно быть, вид Артёма с членом в руках не оставил его девушку равнодушной.

Она, не спрашивая разрешения, прошла в раздевалку. Так, будто всегда поступает подобным образом. Навещает Артёма после боя.

Собственное открытие вдруг чёрной кляксой расползается внутри. Отравляя каждую клеточку тела.

Всё же они близки.

— Я бы тебе помогла, — призывно мурлычет, явно нацелившись опуститься перед моим мужем на колени и взять член в рот по самые гланды, а то и дальше.

Я всё жду, в какой момент Островский выставит её за дверь. Хотя бы затем, чтобы привести себя в порядок. Но, похоже, такие понятия, как стыд и неловкость, неизвестны моему мужу.

— Ты не вовремя, Соф, — ухмыляется Артём, поднимаясь со своего места во всей своей красе. Голый, как при рождении.

После чего кидает мне полотенце:

— Вытрись.

И только в этот момент девушка замечает мою скрючившуюся фигурку, вжимающуюся в зазор между стеной и шкафом. На её лице меняются одна за другой эмоции. Но сильнее всех — ярость. Она искажает красивые черты, делая её похожей на ведьму.

— Что она здесь делает, Туз? — шипит, как дикая кошка, прошивая меня таким взглядом, будто мы поменялись ролями. И жена, которой изменяют, именно она.

Неприятно, да?

Полотенца я не поймала. Ловкости не хватило. Да и не собиралась вытираться тем, что облепляло тело мужа и находилось в непосредственной близости с членом. Будто мне следов спермы на лице недостаточно.

Я медленно поднялась со всем оставшимся во мне достоинством, спустила на бёдра платье и направилась к раковине. Будто картинка, представшая перед Соф, само собой разумеющаяся.

Сил смотреть на Островского во мне не нашлось.

Наше исступлённое противостояние закончилось, и теперь ему на смену пришли лишь ненависть и стыд. За то, что позволяю ему обращаться с моим телом, словно оно его сексуальная игрушка. Резиновая кукла для утех.

— Как видишь, моя жена оказалась не такой уж бесполезной, — замечает Артём, за что мне хочется нанести ему сорок ножевых ранений в состоянии аффекта, чтобы потом воспоминания о нём стёрлись из моей памяти, как слишком травмирующие.

Не-на-ви-жу.

Смываю с себя его ДНК, продумывая варианты мести. Изощрённой.

Ещё никогда в жизни я не испытывала к человеку таких оглушающих чувств.

Хочется расплакаться. Глупо. По-детски. Разреветься прямо тут.

Я ведь действительно переживала за него. Отбросив нашу вражду, заявилась к нему в раздевалку, потому что испугалась. Хотела убедиться, что с ним всё в порядке.

А в ответ получила очередную дозу унижения.

Проглотила ком размером с Юпитер. Вытерла лицо и руки бумажным полотенцем и с независимым видом прошествовала мимо парочки в сторону выхода.

Но уйти мне не позволили.

Островский перехватил мою руку, дёргая на себя.

— И далеко ты собралась? — интересуется Артём с хмурым выражением на обласканном кулаками соперника лице. Удивительно, но даже в таком виде он остаётся привлекательным.

Чёрт бы его побрал.

Пока я умывалась, он успел натянуть на себя джинсы и чёрную футболку, облегавшую литые мышцы. Ничто в его облике не говорило о том, чем мы занимались десять минут назад. Собранный, спокойный.

— Домой, дорогой муж, — отвечаю голосом, сочащимся лживой патокой. На вкус такой же горькой, как заменитель сахара.

— Подожди меня за дверью, я отвезу тебя, — приказывает тоном, не терпящим возражений, — о твоём поведении поговорим позже.

— Конечно, — изображаю покорность.

Во взгляде Островского отражается внутренняя борьба. Словно он взвешивает, сколько мозга в моей голове. Послушаюсь его или ослушаюсь. Но в итоге он всё же расцепляет пальцы, позволяя мне уйти.

А я и мысли не допускаю о том, чтобы последовать его приказу.

Во мне варится такая смесь эмоций, что я не способна их просто так пережить. Мне отчаянно хочется пойти против его воли. Сделать что-то ему назло. Чтобы он пожалел, что обращается со мной как с неодушевлённым предметом.

Стоило двери за спиной закрыться, как я стремительным шагом пересекаю коридор, намереваясь найти Алину в зале на том же месте, где мы разошлись. Но сейчас здесь всё выглядит иначе. Толпа народа развлекается. Кто-то празднует победу. Кто-то — проигрыш.

Но подруги нигде не видно.

Набираю её номер, начиная тревожиться. Всё же это я привела её в это логово. Я в ответе за неё.

— Лин, ты где? — выдыхаю, когда она снимает трубку.

— На такси, домой еду. У тебя всё в порядке?

— Да. — Закрываю глаза, успокаиваясь. — Тоже сейчас домой поеду.

Лавирую через толпу народа, пробираясь к выходу. Но теперь, когда люди не сидят за столиками, плотность на квадратный метр словно увеличилась.

Подвыпившие парни оставляют на мне свои сальные взгляды. Но я игнорирую их.

Ощущая, как дико хочется пить после всего произошедшего, решаю подойти к бару и купить бутылочку воды. А затем спокойно заказать такси и убраться отсюда куда глаза глядят.

Телефон свидетельствовал, что на дворе глубокая ночь.

Бармен передал мне бутылочку воды, я откупорила её и залпом выдула половину. Стало чуточку легче.

Облизала губы, оглядываясь по сторонам. Местный контингент не внушал доверия.

— Привет, красавица, — неожиданно за спиной раздался низкий, хорошо поставленный голос.

Я медленно развернулась, обнаружив мужчину лет сорока. Возраста немногим младше моего отца. В дорогом костюме, который на вид стоил как хорошая машина. Его лицо казалось излишне холёным. Словно в погоне за молодостью он не пренебрегал походами к косметологу и не забывал перед сном нанести увлажняющий крем для лица.

Всегда считала, что мужчин больше красит возраст. С ним они становятся обтёсанными, как прибрежные камни. В памяти всплыли шершавые пальцы Островского, который явно не переживал о своей внешности. Потому что был бы привлекательным для женщин даже со шрамом в пол-лица.

А этот экземпляр явно размяк, не ограничивая себя в гиалуронке и ботоксе.

В то же время огонёк похоти в его глазах отчего-то пугал меня до дрожи.

— Нет, спасибо, — улыбнулась я как хорошая девочка, пребывающая в курсе, что психов не стоит дразнить.

— Давай без этих игр, красавица. В такой одежде, в подобном заведении и без мужчины. Мы же оба знаем, что ты ищешь.

Он приблизился ко мне, душа запахом дорогой туалетной воды, вызывавшей в моём желудке неприятный спазм.

Я определённо не понимала, на что он намекал. Невольно оглядела зал. Но ничего подозрительного не обнаружила. Люди развлекались, веселились. Но да, большинство женщин были в парах.

За кого он меня принимает?

— Вы ошиблись, — сухо отвечаю, жалея, что решила здесь задержаться.

Как раз сейчас мне бы не помешало присутствие Артёма. Но с горечью должна была заметить, что его не было на радарах. Очевидно, Соф помогает ему закончить то, что мы начали.

— Конечно, красавица. Ты просто ищешь компанию на вечер. — Растягивает губы в улыбке, словно принимая мои ответы за своеобразную игру. Будто я набиваю себе цену. Ценник. — Мой водитель ждёт снаружи. Выпьем шампанского в машине?

С каждым мгновением мне становится не по себе. Но всё ещё кажется, что я способна контролировать ситуацию.

— Я жена Артёма Островского, — произношу эти слова как молитву от бесов.

На мгновение в его глазах мелькает затаённый страх. А затем он складывает дважды два. Вероятно решив, что я назвала просто первое попавшееся имя. Самое популярное в этом месте.

Ну какая вероятность, что жена Островского будет хлебать в одиночестве водичку в баре?

Верно. Ноль.

— Шутница. — Его губы расползаются в крокодильей улыбке. — Идём, не будем терять время. Заплачу, сколько скажешь.

Он стаскивает меня с барного стула, но я всеми силами упираюсь, привлекая внимание окружающих.

— Помогите!

Я ошалело верчу головой в поисках кого-то адекватного. Но, к моему ужасу, никто не замечает, что меня буквально крадут!

— Послушай, — раздражённо заявляет мужчина в костюме, — если сидишь здесь в таком виде и без метки владельца, значит, ты в свободном доступе. Не раздражай.

Холод пробежал по коже.

О чём он вообще?

Метка? Правила?

Зейд не говорил ни о чём подобном!