Глава 40

Вздрагиваю, когда входную дверь сотрясают удары.

Так не звонят, имея мирные намерения.

Возбуждение смывается холодной тревогой, но, похоже, Артёма не интересуют внешние раздражители.

Я ощущаю, как нечто горячее и твёрдое трётся о меня даже через ткань. Кажется, он вообще ничего не слышит и не видит, кроме моего тела. Его тяжёлое и прерывистое дыхание обжигает нежную кожу внутренней поверхности бедра. А пальцы, сжимающие мои ягодицы, почти до боли впиваются в кожу. На миг даже показалось, что он готов спустить ткань трусиков и поцеловать меня. Туда.

И это по-настоящему ошарашивает меня. Смущает и отрезвляет.

Дверь продолжает дрожать от сыплющихся ударов.

— К нам стучат, — сообщаю пересохшим ртом.

Неловко приподнимаюсь на локти. Красная как рак, впиваюсь в лицо мужа, устроившегося между моих бёдер. Ловлю его ошалевший взгляд, когда он забирается выше, накрывая меня своим горячим телом.

Облизывает мою тонкую ключицу. И поднимает на меня глаза. Он так близко, что я могу рассмотреть крапинки, украшавшие радужку и по-девчачьи длинные ресницы. Выглядя при этом как голодный пёс, которого оторвали от любимой косточки.

Артём сводит тёмные брови. Сейчас, как никогда, он похож на животное, движимое инстинктами.

Встряхивает головой. Сжимает челюсть и с трудом усаживается на пятки, продолжая прижимать мои ноги к постели. Смотрит мутным, тёмным взглядом.

Я чётко вижу, как напряжённый член натягивает ткань его брюк. И это выглядит весьма болезненно. Как и собственное неутолённое возбуждение, отзывающееся пульсацией в трусиках и ноющих сосках.

— Ты кого-то ждала? — раздаётся требовательный вопрос.

Качаю головой.

Я и его не ждала. Больше никогда.

Артём медленно охаживает меня взглядом. Будто я леденец, который он хочет вылизать. Но его у него отбирают.

Его глаза задерживаются на моих губах, и я чувствую, как воздух между нами искрит от напряжения. Он наклоняется ближе, упираясь ладонями в матрас по обе стороны от моей головы. И на мгновение кажется, что он вот-вот поцелует меня, впервые за всё время нашего брака. Мои губы невольно приоткрываются в немом предвкушении. Но Артём просто замирает, втягивая запах моей кожи.

Морщась, поднимается. Встряхивается, очевидно пытаясь привести мысли в порядок.

— Надень что-нибудь, — приказывает мой, возможно, бывший муж.

Домашняя майка теперь безнадёжно испорчена, и я забираюсь в валявшийся на гладильной доске свитшот. Артём оценивает мой вид. Хмуро.

Представляю, как выгляжу. С розовыми щеками, прикушенными губами и с совершенно шальными глазами.

С каждой секундой лицо Островского лишается эмоций. Становясь бесстрастным и равнодушным. И я поняла, что вновь теряю его.

Глухая тоска вернулась в сердце, покрывая его корочкой льда.

Моргнула, стараясь придать себе невозмутимый вид.

— Мы потом поговорим, — севшим голосом сообщает Артём.

В удивлении вскидываю на него глаза.

Что это значит?

О чём он собрался со мной разговаривать?

Артём заглядывает в свой сотовый. Догадываюсь, что кто-то из его подручных нёс караул у подъезда. После чего мой муж устремляется в коридор, распахивая дверь. Уже зная, кто пожаловал к нам в гости.

Мой па.

В эту минуту квартирка моей подруги становится местом встречи криминальных шишек нашего города.

Мужчины с повышенным тестостероном, явно нацеленные на драку, стояли по обе стороны от порога.

В одном углу ринга — мой отец с охраной. В другом — Туз, люди которого поднимались на этаж.

Воздух между нами потрескивал от напряжения. Стоит лишь чиркнуть спичкой, как разразится пожар. Я лихорадочно переводила взгляд с лица Артёма на отца, чувствуя, как моё сердце разрывается между двумя мужчинами, каждый из которых способен уничтожить меня по-своему.

Равнодушие обоих выглядело фальшиво.

— Диана, иди ко мне, — отец подзывает меня, показывая рукой, чтобы я шла к нему.

Как верная дрессированная собачонка.

Но Артём преграждает мой путь, заслоняя своей широкой спиной. Я выглядываю из-за его плеча, как испуганный шпиц. Смотрю на близких мне мужчин растерянным взглядом.

— Она моя жена, и она никуда не пойдёт.

От уверенности, звучащей в голосе Островского, мне становится легче дышать. Нечто тёплое, сладкое и густое растекается в груди. Точно какао с маршмеллоу в холодный зимний день. Растапливая моё израненное сердце.

На одну секунду я пугаюсь. Напрягаюсь, ловя мысль: а может, Артём просто намерен усилить мою боль? Как обычно, подпуская меня ближе к себе, чтобы потом оттолкнуть. Растоптав остатки того, что и так уже сломано.

Но мне хочется верить, что он сможет мне всё объяснить. Расскажет, что та новость про него и Милану — глупый розыгрыш.

Но полный печали и смятения вид отца возвращает меня из розовых грёз на землю.

— Диана, тебе опасно находиться с ним рядом.

Отец ловит мой взгляд, давая понять, что игры закончились.

Я замираю.

Адам Ибрагимов, наверное, никогда в жизни не дарил мне таких взглядов.

И это пугает больше всего. Позвоночник сковывает холодная судорога. А затылок, наоборот, обдаёт жаром.

— Я так не думаю, — тихо возражаю, вставая плечом к плечу с мужем. В конце концов, сейчас слова отца противоречат всему, что он говорил раньше.

Артём переводит на меня удивлённый взгляд. Он явно не ожидал от меня подобной покорности. Но дело совсем не в этом.

Даже если отец прав, я должна во всём разобраться сама. Мне как воздух необходимо поговорить обо всём с мужем. Пусть за этим последует развод, но я не хочу быть призом, который переходит из одних рук в другие. Без воли, без права голоса.

— Поговорим завтра, папа.