Глава 45
Утро наступило словно по щелчку пальцев, вытягивая меня из крепкого сна. Так хорошо я не спала с того дня, как узнала про предстоящее замужество. А сейчас всё будто встало на свои места, избавив меня от тревоги.
Этот брак — правильное решение.
Потёрлась щекой о подушку. Она пахла Артёмом. Потянулась рукой, пытаясь обнаружить его, а нашла лишь пустоту. Остатки сна мгновенно растаяли. Приподнялась на локтях, разведывая обстановку.
Нехотя заглянула в телефон. Ещё только семь утра. Оттого меня сильнее раздосадовало отсутствие мужа. Куда он уехал спозаранку?
В голову залетали ванильные мысли. Может быть, Артём ушёл купить мне кофе. Или что там ещё делают влюблённые мужчины? Ведь то, что произошло между нами, что-то да значит? Не может же он так себя вести со всеми девушками?
Во время нашей близости я ощущала, будто нас связывают невидимые нити. Пронзая насквозь чувствами. Сплетая нас друг с другом телом и сладостью взаимных эмоций.
Но никто не спешил ко мне с дозой кофеина. И повалявшись немного в кровати, я решила, что стоит поехать в универ. До смерти хотелось поговорить с Линой. Поделиться с ней всем произошедшим. Услышать её мнение.
Я боялась, что просто увязну в ванильном сиропе, в который превратились мои мозги. Поэтому мне нужен был проводник. Человек, который даст по щам и вернёт укатившуюся в сироп голову на место.
Стоя под душем, не желая терять времени, списалась с ней. Не уверена, что меня хватит на учёбу. Вряд ли высижу. Но я знала, что подруга, учась бесплатно, не может себе позволить таких вольностей. За что меня съедало чувство вины.
Я обязательно наверстаю всё пропущенное. Чуть позже.
Одну из пар отменили, и я дожидалась Алину в нашем кафе, рядом с универом. Когда она вошла, я передала ей айс-латте и подогретый сэндвич с индейкой.
— Спасибо. — Подруга подарила мне неловкую улыбку, принимая мой скромный дар. — Как разбогатею, свожу тебя на Мальдивы.
— Я не против. — Качнулась к ней, касаясь её плеча своим. — Но сейчас мне нужна экстренная психологическая помощь. Возможно, психиатрическая.
Лина приподнимает брови, ожидая продолжения, и надкусывает сэндвич. Раньше именно она делилась со мной своими любовными переживаниями. Потому что до брака меня ничего, помимо идей для блога, не волновало. А потом случился он — Островский.
Рассказала всё, что произошло в лифте и после. Без подробностей. Краснея, бледнея и давясь согласными.
— Вау, — ошарашенная входящей информацией, протянула Лина, — кто бы мог подумать, что у Островского есть чувства. Он обычно выглядит так, будто его сгенерировал искусственный интеллект. Красивая картинка и абсолютное отсутствие души.
Морщусь. Чёрт. Идеальная характеристика.
Но мне хотелось заверить подругу, что всё не так, как кажется. Что Артём… нежный. И когда он смотрит на меня по-настоящему, без шелухи альфа-самца, во мне просыпается рой бабочек, ласкающих своими крыльями моё сердце.
Вздрагиваю, когда на телефон приходит уведомление.
Имя адресата сразу рождает внутренний протест. Сестра.
Хочется выплюнуть свои лёгкие, но не читать её сообщение.
И всё же я разблокирую экран.
«Есть разговор, сестрёнка. Я еду к тебе домой».
Что это за фигня?
От её сообщения пахнет подвохом. Будто подножку подставили. Коленки разбитые и кровоточащая ссадина на лбу.
— Мила хочет поговорить, — цежу сквозь зубы.
Страшно представить, о чём. От её сообщения повеяло жёстким флешбеком. Потому что ласково она ко мне обращалась лишь при посторонних.
Сейчас я вроде взрослая и способна постоять за себя. Но любая стычка с Миланой возвращала меня в детство. И я вновь ощущала себя напуганной девочкой, потерявшей маму и не нужной семье отца.
— Может, не надо ехать? — Алина заглядывает в мой телефон, перечитывая сообщение Миланы. — Ничего хорошего от неё ждать не следует.
Это точно.
— Что ей нужно? — задаю риторический вопрос.
— Гадость тебе сделать. — Алина отворачивается, морща нос. — Гадина.
— Я всё же поеду.
Прощаясь, обнимаю подругу, ощущая тепло, которого никогда не испытывала рядом с сестрой.
Кровные узы не всегда столь же крепки, как дружеские. И я жутко сожалела, что Алина не позволяет мне помочь ей. Потому что мы всего лишь подружки. А будь я сестрой — не отмахалась бы.
Всю дорогу домой меня не покидало ощущение, будто ко мне присосалась пиявка и тянет из меня силы.
Ерунда какая-то. Сейчас же всё хорошо.
Да, у нас с Артёмом были проблемы. Но после прошедшей ночи мне кажется, что любую из них можно решить.
И смысла врать себе больше нет. Я влюблена в своего мужа. По самые уши.
Мне хотелось купаться в этом чувстве, качаться, как в колыбели. И я уже скучала по его рукам. Тело ныло от желания и томления. Мне требовалось продолжение того, на чём мы остановились ночью. Измотанные, сонные. Но не насытившиеся друг другом.
Я с улыбкой перебирала в памяти все его взгляды. Собирала их, как фотокарточки, откладывая наиболее ценные экземпляры в отдельную папочку.
Потому что так не может смотреть равнодушный человек. Всё это ведь что-то значило?
— Где моя сестра? — интересуюсь у помощницы по дому, встретившейся мне на пути. Я приметила «Мерседес» Миланы у входа. Значит, она уже здесь.
— Она наверху, — девушка отвечает, запинаясь и краснея.
И что-то колючее пронзает моё сердце.
На автомате киваю. Хватаюсь за перила влажной ладонью, поднимаясь по лестнице.
Почему сестра не подождала меня в гостиной? Зачем ей потребовалось забираться на второй этаж?
Сердце тревожно грохочет. И с каждым шагом наверх я всё громче слышу его биение. Оно отдаёт в уши, в грудную клетку, в голову. Неприятной, болезненной, тягучей пульсацией.
До меня доносится знакомый смех, источник которого находился в спальне. Нашей с Артёмом.
— Моя сестра так не умеет? — интересуется Милана в тот момент, когда я распахиваю дверь.
И застываю. Они ещё не замечают меня, слишком поглощённые друг другом. А потому не прекращают движение.
Я фиксирую сильное тело мужа, нависающее над фактурной фигуркой сестры. Реальность обрушивается на меня бетонной плитой, разбивая в пыль мои глупые иллюзии.
Большие колышущиеся сиськи с тёмными сосками, загорелая кожа, широкие бёдра. Она красотка. И мой муж сверху.
Сильный. С капельками пота на скульптурной груди. От натуги. Долго он над ней старается? Я вижу, как напряжены косые мышцы его пресса. Слава богам, самое главное скрыто летним покрывалом. Иначе меня стошнило бы прямо тут.
Биение сердца усиливалось, резонируя по всему телу. Будто это самое сердце — весь мой организм. Чтобы потом остановиться.
Я стою, ощущая, как дрожат коленки. Как мне хочется сползти на пол, цепляясь скрюченными пальцами за дверной проём.
Ещё утром я лежала на этих простынях, а теперь…
Артём, заметив меня, недовольно сводит брови, отстраняясь от Миланы. В его взгляде нет ни капли стыда, раскаяния или хотя бы смущения. Хотя бы чего-то, за что я могла бы зацепиться в попытках его оправдать. Только кромешная мгла.
Его не волнует моя реакция. Он не спешит отрицать эту грязную связь. Не извиняется, не объясняет — просто смотрит на меня как на назойливую мошку.
— Я ожидала тебя чуть позже, — лепечет сестра с невинным видом, даже не думая прикрыться.
— Что ты здесь делаешь, Диана? — Островский гибким, цельным движением слезает с моей сестры, демонстрируя нам обеим всю красоту своего обнажённого накачанного тела.
Непроизвольно морщусь. Не желая видеть его эрекцию, направленную на сестру. Отворачиваюсь.
— Пустышка, у тебя такое лицо, будто ты верила, что у нас всё по-настоящему, — ухмыляется Артём, и меня воротит от его цинизма и собственной наивности. Выворачивает наизнанку.
Рвотные позывы давят на горло. Щёки горят от унижения.
— Секс с тобой был неплох. Но ты ведь не рассчитывала на что-то большее? — На лице Артёма колючая улыбка. Он заглядывает мне в лицо своими голубыми глазами, в которых стынет лёд.
А я горю. Мир плывёт. Душа плавится. Боль захватывает всё тело.
Мне кажется, внутри меня разорвалась атомная бомба, выжигая из вен кровь, а из головы — чувства. Оставляя после себя лишь мёртвую зону — пепел ядерного взрыва в том месте, где когда-то билось живое, доверчивое сердце.