Глава 44

Артём снимает меня со своего члена, пока я прихожу в себя. В голове пустота. Мышцы как из ваты. Дрожат. И стоит ощутить под ногами твёрдую поверхность, как коленки тут же подкашиваются, и я сползаю по стеночке на пол.

Артём успевает подхватить меня, оставляя руки на талии.

Внимательно вглядывается в моё лицо.

— Как ты?

Веки невольно опускаются.

— Плюс вайб, — криво улыбаюсь, ощущая полную и безоговорочную капитуляцию перед своим мужем.

«Опасность!» — кричит сигнальная сирена в голове, но я от неё отмахиваюсь.

Островский закатывает глаза, пригвождая меня к стене.

— Постой, пожалуйста, — просит он, снимая с себя футболку.

Я смотрю на него голодным взглядом, подумывая о том, насколько жжение между ног может помешать продолжению. Потому что мой муж выглядит как десерт в ПМС в период жёсткой диеты. То есть так, что устоять невозможно. Хочется вылизать его с головы до ног.

Артём шумно вбирает воздух в лёгкие. Замирает на секунду, будто борясь с собой. После чего принимается смиренно стирать кровь с моих бёдер своей футболкой. Чёрт. До чего же неловко. Справившись со свидетельством моей потерянной невинности, он возвращает на место мои трусики и джинсы.

И только теперь до меня доносятся возмущённые голоса. Кто-то ругается. А причина в остановке единственного лифта. Не знаю, делал ли что-то Артём, но лифт приходит в движение. И спустя минуту мы останавливаемся на первом этаже.

Артём обнимает меня за талию, кивает лифтёру, благодаря его за то, что вызволил нас. Замечаю, как он вкладывает ему купюру в руку во время короткого рукопожатия. Хотя причина остановки вовсе не в поломке. И я уверена, многие жители дома слышали, как я кричала в момент экстаза.

Но невозмутимое выражение лица мужа заставляет меня успокоиться. Впрочем, щёки всё равно горят. Он доводит меня до моей машины, открывая дверь. Я усаживаюсь в неё, сползаю по сиденью. Двигаться не хочется. Мне классно.

Я больше не девственница. Теперь я настоящая женщина. Пытаюсь просканировать внутренним взором своё тело. Что-то изменилось?

Кажется, ничего. Кроме того, что мне хочется продолжения.

— Почему не сказала, что у тебя не было мужчин? — интересуется Артём, пока тянет через меня ремень безопасности.

Ёрзаю на сиденье, когда он заводит двигатель. Его руки на руле выглядят как афродизиак. Вздымающиеся вены на кистях рук напоминают о его прекрасном члене. Снова ёрзаю на сиденье.

Боже, я влипла.

— На слово ты бы мне всё равно не поверил, — пожимаю плечами, размышляя о том, с какой стати Островский с самого начала нашего брака решил, будто у меня имеется опыт.

Впрочем, он ведь общался с моей сестрой. Может быть, Милана что-то ляпнула? Это вполне в её духе. Раньше я почему-то не думала о том, что она могла нашёптывать ему гадости обо мне. А учитывая её чувства к нему… Всё логично.

Артём сильнее сжимает руль, будто злясь на себя.

Его поведение даёт мне надежду, что я небезразлична ему. И эта мысль зажигает в моём сердце глупую веру.

Я даже не замечаю, как мы добираемся до дома. Его дома.

Артём вытаскивает меня из машины, потому что по ощущениям я буквально срослась с сиденьем автомобиля. Тянет на себя, и я впечатываюсь в его голую грудь. В пояс джинсов всунута футболка, испачканная в моей крови.

Выглядит он при этом потрясающе. Сильный, горячий как печка.

Я смеюсь как пьяная, ловя ленивую улыбку Островского. И то, как он смотрит на меня, сносит мне крышу. В его взгляде столько обожания, что я могла бы искупаться в нём, как в ванне с ванильной пенкой.

Будто я вся его жизнь.

Это дурманит. Делает сильной и одновременно ужасно ранимой.

Притягивая к своему боку, он ведёт меня в нашу спальню. Краем глаза я замечаю, как та самая уборщица, что мне хамила, прожигает меня ненавидящим взглядом. Ставлю себе мысленную заметку поднять вопрос об её увольнении.

Когда дверь спальни захлопывается за нашими спинами, Артём сжимает мои щёки широкими ладонями. Прошивает взглядом, словно желая добраться до моих самых сокровенных мыслей. Даже до тех, что спрятаны в дальнем ящичке под грифом «секретно».

— Ты — моя, Пустышка, помни об этом всегда, — горячо шепчет, проходясь большими пальцами по моим бровям, вискам, рисуя узор к скулам.

— Почему Пустышка? — Свожу брови, не понимая причин, по которым он продолжает унижать меня этим прозвищем.

Вместо ответа Артём сладко улыбается. Дарит невинный поцелуй в уголок губ. Я невольно раскрываю уста, желая поймать его дыхание. Но тщетно.

Туз идёт на меня, заставляя отступать. Так мы добираемся до ванной. Где он избавляет меня от одежды. Включает душ.

Я толкаю его в грудь, убирая от напора воды. Мне хочется почувствовать вкус его кожи.

Кусаю его бицепс, как голодная кошка. Мажу языком по плоскому соску его накачанной груди. Ощущая на себе горячий, любопытный взгляд моего мужа. Сверху вниз.

— Я никогда этого не делала. — Поднимаю ресницы, вглядываясь в голубые глаза мужа, попутно расстёгивая его джинсы. — Скажи, если что-то будет не так.

В ответ слышу смех.

— Ты смешная, Пустышка. Я готов кончить только от вида твоей макушки, а если твои губы окажутся на моём члене — значит, я попал в рай, — извергает самое длинное предложение за весь период нашего знакомства.

— Тогда смотри внимательно и запоминай, — наставляю мужа, обращая к нему лукавые глаза.

Во мне бурлит дух авантюризма и первооткрывателя.

А во рту — жажда.

Когда я высвобождаю эрегированный член мужа из уже мокрых джинсов, застываю на короткое мгновение.

Как эта штуковина уместилась во мне? Загадка.

Как поместится во рту — тоже.

Не член — а седьмое чудо света.

Длинный. Толстый. Красивый…

Ощущая, как в спину бьёт душ, опускаюсь на колени перед мужем. Есть что-то невероятно порочное в этой позе. Не знаю, перед кем, кроме него и Бога, я могла бы ещё стоять на коленях. И пускай это ужасно пошлое сравнение, но вместе с тем — точное.

Только он достоин видеть меня склонённой перед ним.

Смиренной, жаждущей, покорной.

Провожу языком по стволу. На тонкой кожице мой вкус. Вкус порока. Но я не испытываю ни капли брезгливости. Будто его тело — часть меня. Пытаюсь вобрать в рот головку. И это оказывается вкусно. То, как нежная плоть проталкивается сквозь мои губы, скользит по языку и нёбу, возбуждает неимоверно. Я ощущаю, как внизу живота становится влажно и вязко.

Испытываю какую-то нечеловеческую потребность в муже.

Смотрю на него из-под ресниц. Наши взгляды встречаются. Его тёмные глаза буквально поглощают меня. Ощущаю, как тяжёлая рука моего мужа вплетается в мои волосы. Он давит ей на себя, понуждая глубже вобрать член. Пока тугая плоть не давит мне в горло. Из которого доносятся мучительные звуки.

Он заставляет меня задыхаться, пока мой нос упирается в его живот. Едва ли не до потери сознания. Но внутри меня присутствует уверенность, что Туз всё контролирует. Знает, когда стоит остановиться. Так и происходит.

Ослабляет хватку. Давая мне возможность совершить судорожные вздохи.

Из уголков губ стекает слюна. Мне вкусно.

Это самые потрясающие ощущения.

Его удовольствие смешивается с моим.

Губами чувствую приближение его оргазма. Что приводит меня в почти детский восторг.

У меня получилось. Я смогла!

Сперма ударяет в горло. Я невольно проглатываю её. До последней капли.

Стоя перед мужем на коленях, показываю ему чистый язык.

Не знаю почему, но это действие приводит Тёму в исступление. Он поднимает меня за плечи, ударяя спиной в стену.

Зацеловывает всё мое тело. Ласкает. Нежит. И снова трахает до потери сознания.

В себя я прихожу, лишь ощутив под спиной свежезастеленную постель.

Артём притягивает меня спиной к своей груди. Купаясь в неге, я ощущаю себя маленькой ложечкой, завернутой в тёплые объятия. Перед тем как провалиться в сон, чувствую прикосновения его губ на своей шее.

И мир больше не кажется таким враждебным.