Глава 37

Тишина в комнате казалась давящей, как будто стены впитывали её беспокойство. Виорика смотрела на своё отражение в окне, пытаясь собрать мысли, но осознала, что это лишь иллюзия спокойствия. Как только друзья разошлись, оставив её одну, она ощутила, как сильно холод пробирает её изнутри. Что-то давило на грудь, вызывая чувство тревоги, от которого было некуда деться.

Едва она успела подумать, что сейчас ей нужно просто отдышаться и отдохнуть, как раздался тихий стук в дверь. Виорика вздрогнула, не ожидая, что кто-то придёт так поздно. Подойдя к двери, она приоткрыла её и увидела на пороге Ментала. Взгляд его был внимательным, будто он без слов прочитал её внутреннее состояние.

— Я войду? — коротко спросил он, не спуская с неё глаз.

Виорика слегка кивнула, отступая в сторону, и Ментал прошёл в гостиную. Он медленно осмотрел её — взгляд улавливал малейшие детали, ускользающие от остальных, — и, наконец, остановился на её лице.

— Как ты? — спросил он, и голос его прозвучал мягче, чем обычно.

— Я в норме, — выдавила она привычный ответ, словно боялась признаться в обратном.

Ментал молча изучал её лицо, и под его взглядом у неё внутри что-то дрогнуло. Она поняла, что ему не нужны слова, чтобы прочитать её состояние. Он не верил её ответу и ясно дал понять это своим молчанием.

Они замерли на мгновение в этом тихом напряжении. И наконец, Виорика, опустив глаза, едва слышно сказала:

— Это… не так легко. Но я не хотела бы об этом говорить.

Виорика внимательно смотрела на Ментала, взвешивая его слова. Он оставался спокойным, как всегда, но в глазах горел отблеск решимости, даже отваги. Она понимала, что его предложение – не просто пустая бравада. Для Изгоев эта битва была равносильна безумию, но если он готов был пойти с ними, возможно, это было не так уж и глупо.

— Есть ли у вас план? — спросил он, окинув её взглядом, не оставлявшим места для уклончивых ответов.

— Всего два пути, — тихо ответила Виорика, потирая ладони, словно от холода. — Либо попытаться отбить Деяна, либо... обменять меня на него. Второе кажется более логичным. Они хотят меня, а Деян, как бы ни был важен, для них всё равно не цель.

Ментал покачал головой, не сводя с неё внимательного взгляда.

— Обмена не будет. Нечисть почти никогда не оставляет живых свидетелей после сделки. Ни тебя, ни Деяна никто просто так не отпустит. Единственный шанс — биться и выиграть. Мы должны проявить себя, заставить их недооценить нас. Даже лучшие ведьмаки не решаются нападать на всадников Мрака. Они привыкли, что страх их защищает. Никто не ожидает прыти от «сломленных» первокурсников.

Виорика долго молчала, обдумывая его слова. В них была доля логики — Ментал предлагал ударить там, где враг не ждал, воспользоваться собственной «слабостью» как оружием. Страх и недооценка были сильнейшими ловушками, в которые можно было заманить самых опасных врагов и на время выбить их из колеи.

Она кивнула, выдыхая, и только сейчас поняла, что всё это время сжимала кулаки.

— Хорошо. Допустим, ты прав. Но… — она замялась, не зная, как сформулировать мысль. — Тебе точно не стоит идти. Это наша битва, и Семаргл…

Ментал усмехнулся, с лёгким пренебрежением пожав плечами.

— Семаргл?! Мне плевать на его мнение, — отозвался он. — Ваш отряд как минимум нуждается в прикрытии. Одни вы не справитесь, и они это знают. Все это знают.

Его слова прозвучали жёстко, но справедливо. Виорика понимала, что он не просто лезет не в своё дело — он действительно считал, что помочь Изгоям было его обязанностью, по своим каким-то личным соображениям.

Ментал взглянул на Виорику ещё пристальнее, словно намереваясь вбить свои слова в её сознание.

— Деян всегда был как кость в горле для старейшины, — произнёс он с лёгкой усмешкой. — Даже если бы его не захватили всадники, однажды Академия всё равно нашла бы способ от него избавиться. Он слишком сильный и слишком свободолюбивый, чтобы им удобно было держать его на поводке...да и не удержали бы. Так что сейчас… у вас нет союзников, Виорика. Никто не пойдёт против приказа, чтобы вытащить его. Никто не будет рисковать жизнью и положением за ведьмака, который уже списан со счетов.

Она почувствовала, как эти слова больно ударили её по нервам, заставив холодную дрожь пройти по спине. Всю свою жизнь она провела в окружении людей, которым нельзя было довериться, надеяться. И все поменялось, когда она попала в Академию. Только здесь она знала, что в трудный момент руку протянет кто-то старше, опытнее…кто-то? Деян, конечно же Деян. А сейчас реальность обрушилась на неё со всей жестокостью: отряд Изгоев был одинок, никому не нужный, и Деяна, как оказалось, считали угрозой.

— Значит, мы никому не нужны… — прошептала она, пытаясь осознать всё, что он только что сказал. Все как двенадцать лет назад, когда она осталась практически один на один со своей бедой.

— Никому, кроме вас самих, — подтвердил Ментал, его голос звучал твёрдо, с оттенком какой-то странной гордости за них. — И это не так уж плохо. У вас есть все основания не полагаться на тех, кто просто посмотрит на ваш провал как на свершившийся факт.

Виорика опустила голову, чувствуя тяжесть этих слов. Её руки сами собой сжались в кулаки.

— Но ты ведь всё равно решил нам помочь, — сказала она, медленно поднимая взгляд на Ментала.

— Вы достаточно сильный и нестандартный отряд, который, как и Деян, многим мешает. Да и я не могу оставаться в стороне, — ответил он, не отрывая от неё взгляда. — Скажем так, это моя личная война. Пора вывести на чистую воду всех, кто не дает вам права на шанс.

Виорика резко отвернулась, устремив взгляд на тёмное окно, за которым тонким слоем лежал осенний туман. В отражении стекла мерцал огонёк настольной лампы, обрисовывая её задумчивый силуэт, и в этот момент она едва слышно прошептала:

— Всё это… из-за меня. Всё, что случилось, — горечь в её голосе была почти осязаемой, и слова, казалось, осели тяжёлым грузом в тишине комнаты.

Она почувствовала, как Ментал мягко подошёл ближе, не произнеся ни слова. Его руки обняли её за плечи, и тёплое дыхание коснулось её уха.

— Мы со всем справимся, — прошептал он, словно заключая эти слова в невидимый узел их общего обещания.

Её бросило в дрожь. Вся уверенность, которую она так старательно создавала, вдруг исчезла, словно растворившись в его тепле. Сердце забилось чаще, словно подчёркивая её уязвимость. Но Виорика продолжала стоять неподвижно, скрывая трепет, который постепенно охватывал её.

— Я… — начала она, но её голос предательски сорвался. Она с трудом проглотила комок в горле, собираясь с мыслями. — Я просто не хочу… не хочу быть слабостью для вас всех. Но пока все проблемы из-за меня.

Старшекусник слегка ослабил объятия, позволяя ей обернуться, и посмотрел на неё с каким-то странным, мягким светом в глазах.

— Ты не слабость, — произнёс он твёрдо. — Ты сила, Виорика. Просто не всегда сила проявляется так, как от неё ожидают.

Её взгляд скользнул по его лицу, и на мгновение в их молчании возникла непроизнесённая клятва — клятва на то, что они справятся, чего бы это ни стоило.

Они так и стояли, обнявшись, окутанные тихим светом лампы, и в груди Виорики поднималась волна противоречивых чувств, от которых ей вдруг стало трудно дышать. Ментал держал её осторожно, словно боялся спугнуть, — и эта его бережность пробивалась сквозь все стены, которые она воздвигала вокруг себя.

Её мысли метались, захваченные воспоминаниями о Деяне, его холодной уверенности и едкой иронии, которую она, казалось, могла видеть в каждом его взгляде, в каждом жесте. Да, он был наставником, казался ей недосягаемым — и это обостряло её чувства ещё сильнее. Она отчаянно искала в его словах или жестах подтверждение, что он тоже что-то чувствует к ней, но… он всегда держал дистанцию, даже если сам порой разжигал в ней пламя надежды. С ним было трудно понять, было ли это игрой или попыткой уберечь её от чего-то.

Но вот рядом Ментал, его тепло настоящее, обволакивающее, и в его глазах она видела прямоту, честность и заботу, которые он не пытался прятать. Ради неё он был готов на многое — и от этого внутри у неё всё переворачивалось. Разум говорил, что она могла бы быть с ним счастливой, что рядом с ним не будет этих болезненных колебаний и отчаяния. Но сердце тянуло её туда, где была боль, туда, где оставалась надежда, даже если она была как мираж.

Она едва заметно вздохнула, стараясь справиться с нахлынувшими чувствами, и крепче прижалась к нему, словно бы этот короткий момент мог дать ей ответы. Но чем дольше они стояли так, тем сильнее её терзало осознание того, что между выбором Ментала и Деяна стояла бездна из неразрешённых сомнений и страха ошибиться.

— Ты в порядке? — тихо спросил Ментал, не разжимая объятий, но слегка отстранившись, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Я… — она замерла, не зная, что ответить. Всё, что хотелось сказать, застряло в горле, мешая ей объяснить свои чувства, которые сейчас казались запутанным клубком. Она могла лишь смотреть на него, надеясь, что он поймёт то, что невозможно выразить словами.

— Не думай об этом сейчас, — мягко произнёс он, заметив её смятение. — Всё прояснится. А пока — просто дай себе отдохнуть.

Она закрыла глаза, мысленно согреваясь его словами, и на миг позволила себе расслабиться, заглушая беспокойные голоса внутри.

После долгого молчания, наслаждаясь странным спокойствием, которое возникло между ними, Виорика тихо спросила:

— Скажи, почему тебя все зовут Менталом?

Он усмехнулся, и в уголках его глаз мелькнула лёгкая ирония, словно этот вопрос напоминал ему о чём-то давно привычном, но до сих пор немного забавном.

— Потому что чувствую ментальное состояние людей… и могу на него влиять, — сказал он, не отрывая от неё взгляда.

— Ты имеешь в виду, можешь читать мысли? — спросила она, с интересом вглядываясь в его лицо.

— Нет, не совсем. Мысли остаются сокрытыми, — он слегка наклонил голову, изучая её реакцию. — Но настроение, эмоции, внутренние смятения… Всё это для меня видно, словно отпечаток в воздухе. Чувства создают свою ауру, а я её улавливаю, будто читаю незримую книгу.

Она молча кивнула, осознавая, насколько это объясняло его поведение и, возможно, его способность так тонко чувствовать её собственные переживания. От этой мысли в ней возникло лёгкое беспокойство.

— И ты можешь... изменять это? — Она всё ещё немного настороженно смотрела на него, стараясь представить, как это работает.

— В какой-то степени, — спокойно ответил он. — Не то чтобы прямо взять и заставить человека испытать нужные мне эмоции, но могу помочь успокоиться, приглушить страх или тревогу. Или, наоборот, усилить определённые чувства, если это нужно.

Его слова заставили её по-другому взглянуть на их короткую близость и на то, как он так точно находил слова, которые её успокаивали. Словно этот мягкий голос, лёгкое прикосновение были частью магии, которой он мастерски управлял.