Глава 70

Час назад, Академия

Деян с улыбкой посмотрел на старейшину.

— Так значит человеческая жизнь ничего не стоит для вас?!

Старейшина ухмыльнулся, с непринуждённостью откинувшись на массивное резное кресло, будто ему принадлежало само время, а не только слова.

— Конечность человеческой жизни — естественный ход вещей. Это основа мироздания, Деян. Смерть заложена в вас с момента рождения, как зерно в земле. Она питает ваши амбиции, ваш страх, ваши страдания. Без неё вы бы не создали ни искусство, ни великие империи, ни свои нелепые попытки бороться с ней.

Его голос был глубоким, мерным, словно удар древнего колокола, раскаты которого расходятся далеко за пределы видимого горизонта.

— Смерть — не враг, а учитель, — продолжил он, глядя на Деяна взглядом, в котором читались годы накопленной мудрости и ледяного равнодушия. — Бессмертные, обречены наблюдать, как ваша смертность делает вас жестокими, а ваша борьба за жизнь приводит лишь к ещё большему разрушению. Ценность жизни, говоришь ты? Но кто из вас, людей, действительно её ценит?

Деян, до этого слушавший с безразличной насмешкой, скрестил руки на груди и хмыкнул.

— Вот уж кто говорит, — его голос прозвучал резко, словно сталь, разрезающая тишину. — Сидя на своём пьедестале, вы рассуждаете о великой мудрости смерти, но что знаете вы о жизни? Вы её не чувствуете. Не ощущаете её тепла, её боли, её стремительности.

Он сделал шаг вперёд, приблизившись к старейшине, но не нарушая границ, будто подчёркивая свою значимость.

— И всё же мы, люди, живём. Пусть наша жизнь — это мгновение, но мы боремся за неё. За своё место под солнцем, за любовь, за тех, кто рядом. А вы, те, кто ворует годы у других, прогнили до самого основания. Вы утратили чувство. Вы утратили всё, что делает жизнь настоящей.

Деян посмотрел прямо в глаза старейшине.

— Если человек не ценит свою жизнь, это не значит, что он недостоин её. Это значит лишь, что он сбился с пути. И если вы, столь возвышенны, не способны понять этой простой истины, значит, вы хуже нас, смертных. Вы пусты.

Старейшина прищурился, едва заметно поджав губы, но ничего не сказал. В его взгляде мелькнуло нечто — может, удивление, может, презрение. Однако Деян знал, что его слова задели. Он не мог остаться равнодушным к правде, которую услышал.

Старейшина медленно выдохнул, словно обдумывая каждое следующее слово, а затем заговорил, его голос был холодным, как осенний ветер, пронизывающий до костей:

— Дар бессмертия оказался в руках той, кто его совершенно не заслуживает. Виорика — лишь тень своего рода, нелепый остаток великого наследия. Её слабость, её стремление цепляться за призрачные эмоции — всё это доказывает, что она недостойна величия, которое ей досталось по случайности.

Он слегка приподнял подбородок, как будто только что произнёс неоспоримую истину.

Деян, услышав это, едва сдержал смех. Его губы растянулись в ухмылке, ироничной и обжигающей, словно плевок в лицо старейшине.

— Вы это серьёзно? — спросил он, скрестив руки на груди. — Недостойна? Виорика, которая потеряла всё и всё равно вернулась, сильнее, чем когда-либо? Виорика, которая поднялась из пепла, как феникс, и пошла вперёд, не боясь вашего гнилого осуждения?

Его слова звучали как вызов, пропитанный гневом и гордостью.

— А что сделали вы, о мудрейший? Вы, наверное, сидели на этом самом месте, осуждая тех, кто был достаточно смел, чтобы жить и бороться. Ваша «вечная жизнь» — это не дар, а проклятие, потому что вы тратите её на пустую болтовню и тщетные попытки унизить тех, кто сильнее вас духом.

Деян шагнул ближе, а в его глазах мелькнули искорки ярости.

— Виорика не просто достойна бессмертия. Она единственная из нас всех, кто по-настоящему понимает, что это значит. Её воля сильнее вашего высокомерия, её сердце сильнее ваших предрассудков. Так что, старейшина, если вы считаете, что она недостойна, может, это просто потому, что вы боитесь её?

Старейшина нахмурился, на миг потеряв свою ледяную невозмутимость. Деян смотрел на него с презрением, не пытаясь скрыть своего отвращения. Для него это было очевидно: слова старейшины не были истиной, они были лишь отчаянной попыткой оправдать собственное бессилие перед тем, что он не мог контролировать.

— И да, за то, что вы сделали – придется ответить, - Демон усмехнулся и на секунду кабинет погрузился во тьму.

Деян шагал по коридору Академии с непроницаемым выражением лица. Его шаги звучали ровно, уверенно, но внутри бушевала буря эмоций. Он оставил позади тишину, наполнившую кабинет старейшины после их разговора. Но эта тишина была лишь верхушкой айсберга.

Секрет, который он уносил с собой, тяжёлым грузом лежал на его сердце. Старейшина больше не станет диктовать свои устаревшие правила, пропитанные презрением к человеческой жизни и высокомерием бессмертных. С сегодняшнего дня Академия лишилась старейшины.

Деян не оглядывался, он знал, что там, за его спиной, осталась неподвижная фигура, навсегда застывшая в своём высокомерии. Ему не было жаль. Старейшина сделал свой выбор, когда решился пренебречь тем, что действительно важно: человеческим духом, стойкостью и верой в жизнь. Проще говоря, когда решился на предательство.

Каждый шаг Деяна был наполнен уверенностью. Он чувствовал, как внутри разгорается пламя, ярче и сильнее, чем когда-либо. Этот мир был полон тех, кто считал себя выше других, кто верил, что бессмертие делает их божествами. Но Деян знал: бессмертие — это испытание, а не привилегия.

Когда он достиг выхода, холодный воздух обжёг его лицо. Деян поднял глаза к звёздам, сияющим на ночном небе.

— Ещё один шаг, — подумал он. — Ещё один шаг к тому, чтобы этот мир стал лучше.

Он не остановится. Ради себя, ради учеников, ради Виорики. Мир слишком долго находился под властью тех, кто забыл, что значит быть человеком. И Демон, держа в своём сердце этот маленький секрет, был готов напомнить об этом каждому, кто осмелится встать у него на пути. Все маски сброшены.

***

Деян стоял перед барьером, напряжённо изучая его мерцающую поверхность. Он вздохнул и обернулся к Бессмертной, оценивающе посмотрев ей в глаза.

— Виорика, — сказал он, голос звучал твёрдо, но с ноткой заботы. — Нам нужно, чтобы ты попробовала пройти через барьер. Если ты сможешь проникнуть внутрь, то попытайся разрушить его изнутри в одной конкретной точке.

— Изнутри? — она прищурилась, поднимая бровь. — Ты уверен, что это сработает?

— Как правило, верхняя точка барьера — самая слабая, — объяснил Деян, кивая на вершину мерцающего купола, теряющегося где-то в зимнем небе. — Если ты туда доберёшься, будет шанс. Но будь осторожна, этот барьер не простой. Внутри могут быть ловушки. И нечисть.

Виорика на секунду задумалась, затем кивнула.

— Хорошо, я попробую.

Деян повернулся ко второй девушке в Изгоях, которая уже готовила свои заклинания.

— Лея, слушай внимательно. Когда Виорика окажется внутри, она даст тебе координаты, где нужно создать наш защитный барьер. Это необходимо, чтобы перекрыть выход нечисти и защитить Ментала с его отрядом — тех, кто ещё может быть жив.

Лея нахмурилась, в её глазах мелькнуло беспокойство.

— А если она не найдёт слабое место?

— Тогда мы сделаем всё возможное снаружи, — уверенно ответил Деян, хотя его взгляд выдавал сомнения. — В конце концов, я пойду на крайние меры.

Виорика подошла к барьеру и провела рукой над его гладкой поверхностью. От её касания волны серебристого света растеклись кругами, и магическая аура купола будто ожила, отвечая на её присутствие.

— Ладно, — тихо пробормотала она, собирая всю свою решимость. — Если я застряну там, постарайтесь не дать этому месту взорваться, ладно?

Трэвис, стоящий неподалёку, хмыкнул.

— Только если ты обещаешь вернуться целой и невредимой.

Виорика бросила на него взгляд через плечо, усмехнулась и активировала технику Арлекина. Её тело будто растворилось в мерцающих нитях света, и она, словно стрела, устремилась вверх, поднимаясь к вершине купола.

— Она справится, — тихо сказал Деян, больше себе, чем кому-либо.

Лея сосредоточилась, готовясь выставить барьер на расстоянии – она знала, что Виорика даст метку точно, но оставался вопрос в размерах этого самого барьера, чтобы случайно не добить выживших. Остальным оставалось только ждать и надеяться, что Виорика не подведет ни себя, ни отряд.

Бессмертная вздохнула и медленно протянула руку к защитному барьеру. Едва её пальцы приблизились к мерцающей поверхности, что-то темное, словно влекущее, хищное, потянулось к ней изнутри. Её рука на мгновение замерла, но затем девушка сделала решительный шаг вперед.

Тьма будто обхватила её, затягивая в себя, как густой, холодный туман. Всё вокруг исчезло: шум, голоса Деяна и отряда, даже звук ветра — всё растворилось. Виорика почувствовала, как её тело утрачивает привычное ощущение плотности, словно она не вошла в барьер, а просочилась сквозь него.

И вдруг, всё переменилось.

Она очутилась словно в ином мире, в другой реальности — знакомом, но совершенно чужом. Разруха царила вокруг. Разрушенные дома возвышались мрачными тенями, их крыши зияли дырами, словно пасти монстров. Горящие остовы машин, некогда символы движения и жизни, теперь представляли собой обугленные скелеты. Земля была испещрена трещинами, из которых вырывался зловещий красный свет, напоминающий раскалённую магму.

«Выжившие…есть ли они?» — подумала Виорика, оглядываясь. Ещё час назад этот район выглядел иначе: чистые улицы, припаркованные автомобили, окна домов, за которыми мерцал уютный свет. Теперь же это место выглядело словно декорация к кошмару, созданному нечистой магией.

Воздух был густым и тяжёлым, словно насыщен болью и страхом. Слышались глухие звуки, похожие на шёпот или отголоски шагов, но никого не было видно. Лишь движение теней на периферии зрения заставляло сердце биться чаще.

— Как двенадцать лет назад, — прошептала Виорика, но её голос утонул в густом, вязком безмолвии.

Она огляделась, пытаясь определить, куда двигаться. Вершина барьера была где-то наверху, но тьма закрывала небо плотным куполом. Вдруг впереди мелькнуло что-то яркое — вспышка магического света. Возможно, это был сигнал или бой, в котором сражались оставшиеся выжившие.

Виорика ускорила шаг, двигаясь осторожно, но уверенно. Она знала, что каждая секунда на вес золота, и от её действий зависят жизни тех, кто ещё мог быть спасён.