Эпилог

Амодай легким движением передвинул ферзя, поставив шах и мат. Он откинулся на спинку кресла, с самодовольной улыбкой смотря на доску и бросив короткий взгляд на своего собеседника.

— Игра окончена, Михаэль, как и любой другой ваш план. Деян не из тех, кто оставляет слабые места. Виорика надежно спрятана, а ее безопасность продумана до мелочей.

Михаэль не ответил сразу, лишь скрестил руки на груди и внимательно посмотрел на шахматную доску, будто проверяя возможность другого хода. Потом его губы тронула едва заметная улыбка.

— Возможно, Демон хорошо подготовился, — сказал он медленно, будто смакуя каждое слово. — Но я имею козырь, который позволит мне обойти его защиту.

Амодай поднял бровь, заинтересованный этим заявлением.

— Козырь? И что же это?

Михаэль чуть наклонился вперед, его голос стал тише, почти заговорщицким:

— Тайное послание. Послание, которое поймет только Бессмертная. У нас получится встретиться с Виорикой, даже если она не захочет.

В комнате воцарилась напряженная тишина, нарушаемая лишь слабым треском в камине. Амодай склонил голову, рассматривая Михаэля, его глаза сверкнули холодным блеском.

— Звучит интригующе, — проговорил он, подбирая слова с показной ленивостью. — Но ты ведь не забываешь, Михаэль, что мне нужна она целой. И не только она... — он улыбнулся своей хищной улыбкой. — Ее бессмертие — это ключ, украшение моей коллекции.

Михаэль кивнул, его взгляд был спокоен, но напряжение вокруг казалось ощутимым.

— Это все учтено. Уверяю, Виорика будет у нас. Вопрос лишь в том, насколько быстро мы сумеем реализовать задуманное.

Амодай коротко кивнул, его интерес стал заметно сильнее, но он продолжал сохранять видимость безразличия. Михаэль вздохнул, сцепив пальцы перед собой, и холодно проговорил:

— Некромантов больше нет. Деян и Виорика уничтожили всех до последнего. Все, кто владел искусством смерти, пали от их рук.

Амодай расхохотался, звук его смеха был низким, рокочущим, будто эхо грома в затхлых стенах комнаты. Он встал из кресла, наклоняясь вперед, чтобы взглянуть Михаэлю прямо в глаза.

— Некроманты, — усмехнулся он, обводя взглядом темную комнату, где лишь неровный свет свечей бросал зловещие тени на стены. — Забавные, но слабые создания. Власть над смертью — ничто по сравнению с тем, что ждет нас впереди.

Михаэль посмотрел на него с легким сомнением, но промолчал, выжидая продолжения.

— Скоро, Михаэль, у нас будут союзники куда более могущественные, чем твои некроманты, — продолжил Амодай, его глаза блестели в полумраке, как у хищника, заметившего добычу. — Они не нуждаются в плотских телах, не уязвимы перед клинками или магией.

Михаэль нахмурился, его голос звучал осторожно:

— Ты говоришь о тех, кто по ту сторону завесы?

Амодай лишь хищно улыбнулся, не утруждая себя ответом. Он подошел к камину, где пламя лениво облизывало обугленные поленья, и провел рукой над свечами на столе, заставляя их вспыхнуть ярче на мгновение.

— Виорика и Деян думают, что могут положить конец всему. Что могут закрыть двери, через которые идет настоящее могущество. Но они ошибаются, — его голос стал низким, почти шепчущим, но от этого еще более зловещим. — Мы уже начали. И нас никто не остановит.

Михаэль опустил взгляд, его пальцы чуть заметно напряглись.

— Надеюсь, ты понимаешь, Амодай, что игра с силами того мира может привести к катастрофе.

— Катастрофы, — усмехнулся Амодай, вновь оборачиваясь к Михаэлю. — Это для тех, кто боится. А мы не боимся.

Он сделал паузу, вновь обводя взглядом комнату, где в полумраке мерцали свечи, отбрасывая причудливые и пугающие тени.

— Михаэль, скоро мир увидит, что такое истинное величие. И те, кто смеет противиться нам, будут жалеть, что не подчинились раньше.

***

Ментал стоял у окна, его высокий силуэт вырисовывался на фоне светлого двора Академии. За стеклом кипела жизнь: студенты смеялись, кто-то читал под деревом, пара тренировалась в магии. Но ни это, ни чистый снег, мягко покрывающий двор, не интересовали его. Усмешка скользнула по его губам, как будто он знал что-то, чего не знал никто другой.

— И что, ты вот так взял и отпустил её? — спросил он, не оборачиваясь, словно говорил с пустотой.

Деян, устроившийся в кресле у камина, лениво играл с перстнем на пальце. Его лицо казалось спокойным, но в уголках губ и глаз таилась тень недосказанности.

— Ага, — коротко подтвердил он, голосом, полным равнодушия, которое Ментал знал слишком хорошо.

Тишина в комнате наполнилась скрытым напряжением, как будто в воздухе звенела невидимая струна. Ментал повернул голову, наконец глянув на друга, и в его взгляде читалась смесь удивления и насмешки.

— И что тогда?

Деян поднял глаза, его взгляд обжёг, как солнце на закате.

— Ничего не меняется. Мы ищем того, кто стоит за Михаэлем. Эти куклы играют по чьей-то чужой мелодии, и я хочу знать, кто дирижёр.

Ментал задумчиво посмотрел в окно, но слова друга задержались в его мыслях.

— А что с Виорикой? Вернётся?

Теперь Деян улыбнулся — не широко, но это было то самое выражение, от которого становилось не по себе. Улыбка, за которой скрывались тысячи мыслей, и каждая — с остриём.

— Конечно, вернётся.

Ментал качнул головой, но его губы всё же дрогнули в легкой улыбке.

— Уверенность твоя... впечатляет. Но ты же понимаешь, что она может не захотеть?

Деян усмехнулся, чуть наклоняя голову, и в его глазах заиграл отблеск огня от камина.

— Конечно. Но она забрала с собой плюшевого медведя. И обе пары очков.

Ментал замер, его выражение на миг стало растерянным, прежде чем снова на лице появилась фирменная улыбка.

— Очки и мишка?

Деян не ответил сразу, только смотрел на трещащие угли в камине, словно видел в их игре нечто, что недоступно остальным.

— Значит, ей не всё равно, — наконец произнёс Ментал, голосом, в котором звучала уверенность.

— А это значит, что мы ещё встретимся, — подытожил Деян, на его лице блеснула едва заметная усмешка.

Ментал тихо рассмеялся, вернувшись к своему окну, но теперь его взгляд был наполнен не только интересом, но и лёгкой завистью.

— Знаешь, иногда мне кажется, что ты даже привязываешь к себе людей специально.

— Может быть, — равнодушно ответил Деян, проводя пальцем по краю бокала, стоящего на столе. — Но разве в этом нет красоты?

Ментал ничего не ответил, но на его лице мелькнуло понимание.

Деян задумчиво смотрел в окно, где тени длинных деревьев дрожали под светом фонарей, и тихо пробормотал:

— Знаешь, надо потом всё это закончить и отправиться куда-нибудь. На море, под солнце, подальше от всей этой мрачности. Жара, пляж...

Ментал сидел за столом, рассеянно водя пальцем по пустому стакану, и поднял на Деяна взгляд. На его лице не было удивления или вопросов. Легкий кивок стал единственным ответом, и этого было достаточно.

— Понял, — коротко ответил он.

Деян усмехнулся, хотя улыбка его была слегка усталой.

— С тобой, как всегда, легко.

Ментал бросил взгляд на своего друга, в его глазах блеснуло что-то едва уловимое — понимание, что Деян говорил не о банальном отпуске. Это был не столько план, сколько мечта, тонкая ниточка надежды, что за всем этим хаосом, битвами и интригами есть место для тишины.

— Ты когда-нибудь на море был? — вдруг спросил Ментал, чтобы разрядить тишину.

Деян рассмеялся, качая головой.

— На настоящем, нет. Разве что в воспоминаниях чужих, когда пытался вытащить кого-то из их прошлой жизни.

— Ну, тогда точно пора. Только представь: пляж, бокал чего-то холодного... И, конечно же, куча студенток, которые случайно оказались там же, — добавил Ментал с ехидной усмешкой.

Деян рассмеялся громче, усталость на миг покинула его лицо.

— Звучит как кошмар, — отмахнулся он. — Но ты прав, надо будет подумать над этим, когда все закончится.

Ментал слегка пожал плечами, снова отвел взгляд в сторону, будто давая Деяну время погрузиться в свои мысли. Но, несмотря на внешний спокойный вид, он тоже знал, что эта беседа не о жаре, море и пляже. Речь шла о той, кто будоражила их сознание своими серебристо-белыми глазами. И они поняли друг друга.