Глава 86

Виорика и Настенька сидели во внутреннем дворе Академии, окружённом высокими белоснежными стенами с янтарными узорами, что словно светились на солнце. Снег мягко укутывал всё вокруг, создавая иллюзию зимней сказки, но воздух был неожиданно тёплым, как в первый день весны. Лёгкий ветерок шевелил кроны хвойных деревьев, посаженных вдоль дорожек, а солнечные лучи играли на снежной поверхности, переливаясь всеми оттенками серебра.

Настенька сидела напротив Виорики на деревянной скамье, украшенной изящной резьбой, её красное платье ярким пятном выделялось на фоне сверкающего снега. В руках она держала свою куклу-вуду, аккуратно поправляя мелкие детали. Девушка время от времени бросала на Виорику нерешительные взгляды, будто боялась прервать её мысли.

Виорика сидела с идеальной осанкой, накинув на плечи тонкую кожаную куртку. Её лицо было задумчивым, а взгляд блуждал где-то за пределами двора, в тех далёких горизонтах, что были скрыты от других. Но внезапно она опустила глаза на Настеньку и спросила, тихо, почти шёпотом:

— Ты часто бываешь здесь одна?

Настенька кивнула, не поднимая взгляда.

— Да. Здесь... спокойно. Никто не боится меня.

— Боится? — Виорика чуть приподняла бровь, в её голосе не было ни осуждения, ни удивления, только мягкий интерес.

— Да, — Настенька пожала плечами, её руки чуть сильнее сжали куклу. — Они думают, что я могу сделать что-то страшное. Иногда я даже не знаю, что именно... Это просто случается.

Виорика ненадолго замолчала, смотря, как лёгкие снежинки кружат в воздухе и медленно опускаются на землю. Потом она сказала:

— Я знаю, каково это — быть той, кого не понимают. Или боятся.

Настенька наконец подняла глаза, её взгляд был полон удивления и надежды.

— Правда?

Виорика кивнула.

— Когда люди чего-то не понимают, они начинают строить догадки, обычно самые худшие. Но это не значит, что ты должна прятаться. Мы не выбираем, кем родиться, но мы можем выбрать, как жить.

Эти слова зазвучали как обещание, как тихая клятва, и Настенька улыбнулась — робко, почти незаметно, но её лицо впервые стало светлее.

Солнце пробивалось через высокие стены, заливая двор мягким светом. Снежинки, кружащие вокруг, искрились, как драгоценные камни. Виорика посмотрела на эту красоту и вдруг сказала:

— Этот мир не такой плохой, как может показаться. У него есть свои светлые моменты.

Настенька смотрела на неё с восхищением, будто эти слова уже начали менять её восприятие.

— Ты как солнце, — вдруг произнесла она.

Виорика чуть улыбнулась, но ничего не ответила. Вместо этого она протянула руку, чтобы поймать одну из снежинок, которая растаяла на её ладони, оставив едва заметную каплю воды.

Настенька прижала куклу-вуду к груди и немного смущённо посмотрела на Виорику.

— Мы уже встречались, — сказала она тихо, будто боялась, что её слова развеет ветер.

Виорика посмотрела на девушку с лёгким недоумением.

— Когда?

— Три года назад. Это было в моём родном городе. Я переходила дорогу и... — Настенька замолчала, словно заново переживая тот момент. — Машина выехала из-за угла слишком быстро, я даже не успела понять, что происходит. А потом ты появилась.

Виорика слегка нахмурилась, вспоминая. Для нее это было незначительным воспоминанием, будто ничего не значащим. Но вот для Насти это казалось важным.

— Я? – отчего-то переспросила Виорика.

Настенька кивнула, её голос стал чуть громче, дрожь в нём постепенно уходила.

— Ты. Я никогда не забуду этот момент. Ты бросилась под колёса и успела оттолкнуть меня. А потом просто ушла, будто это было что-то обычное, как будто ты спасала людей каждый день.

Виорика откинулась на спинку скамьи, опустив взгляд.

— Что ж, ты меня видела не в самом худшем состоянии, — проговорила она с лёгкой грустью в голосе.

Настенька покачала головой.

— Я запомнила. И с тех пор знала, что ты — последняя из рода. Я молчала три года. Никому не рассказывала, что знала о тебе...о том, что ты жива.

Виорика, казалось, ещё больше ушла в себя, её взгляд устремился к небу, где снежинки кружили в своём вечном танце, опускаясь на землю.

— Даже не знаю, что и сказать, — произнесла она спустя паузу, запрокидывая голову и вглядываясь в белоснежные небеса. Её голос был тихим, но проникновенным. — Стоило ли оно того?

Настенька замялась, будто пыталась подобрать правильные слова.

— Но... Я думала, так будет правильно. Никто бы не поверил. А я боялась, что тебя могут искать... могут навредить.

Виорика горько усмехнулась, но не опустила головы.

— Меня искали всегда. И вредили тоже. Но ты была права в одном: лучше не говорить. Меньше вопросов, меньше боли.

Снежинка упала на щёку Виорики, растаяла, и тонкая капля скатилась, словно слеза. Настенька заметила это, но ничего не сказала. Вместо этого она тихо добавила:

— Ты спасла меня, но теперь я хочу, чтобы ты знала: если однажды тебе понадобится помощь – я сделаю ради тебя все.

Виорика медленно перевела взгляд на девушку. В её глазах на миг мелькнуло что-то тёплое, почти нежное, но затем привычная ледяная маска вновь закрыла её лицо.

— Спасибо, Настенька, — просто сказала она. — Но я надеюсь, что этот день никогда не наступит.

В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь шорохом снега. Из ниоткуда появился Деян, его уверенная походка и ироничная улыбка мгновенно притянули к себе внимание. Он мягко, но с явным сарказмом произнес:

— Прошу прощения, но мне нужно поговорить с моей студенткой.

Настя вспыхнула от смущения, отчего ее лицо стало алым, будто в тон ее ярко-красного платья. Она робко ответила:

— Я не могу отказать такому мужчине.

Деян ухмыльнулся, явно довольный произведенным впечатлением, и галантно предложил Виорике руку. Та, немного поколебавшись, взяла его под локоть, и они вместе двинулись по коридору.

Шаги их отдавались глухим эхом среди готических стен Академии. Оба молчали, погруженные в свои мысли. Деян время от времени бросал на Виорику внимательные, почти изучающие взгляды, но не прерывал тишины.

Вскоре они оказались в одной из комнат, где он аккуратно закрыл дверь и обернулся к девушке. Его обычно насмешливое лицо теперь было серьезным, а голос звучал мягче, чем обычно:

— Что происходит?

Виорика отвела взгляд, будто бы собираясь с мыслями, а затем произнесла тихо, но твердо:

— Я хочу уйти.

Деян нахмурился, его глаза внимательно изучали ее лицо, ловя каждую мелочь, каждый едва заметный жест. Он молчал, не перебивая, будто ждал, когда она скажет больше. Тишина между ними стала почти осязаемой, наполненной напряжением и невысказанными словами.

Виорика избегала его взгляда, устремив взгляд куда-то в сторону, где виднелась простая картина на стене. Словно она нашла в ней что-то крайне важное, чтобы не встречаться с его пристальным, пронизывающим взглядом.

Деян опёрся бедром о стол, скрестив руки на груди. Его лицо было спокойным, но глаза выдавали напряжение.

— Уйти? — медленно повторил он, словно обдумывая каждую букву. — И куда ты собралась?

Виорика наконец подняла на него взгляд. В её глазах не было привычного ледяного спокойствия, но и боли там он не увидел. Лишь какая-то необъяснимая тоска.

— Просто уйти, Деян. Подальше отсюда. От вас, от Академии... от всего этого.

Он молчал, не перебивая, и это молчание становилось тяжёлым. В комнате повисла напряжённая тишина, которую нарушало лишь еле слышное тиканье настенных часов.

— Почему? — наконец спросил он, почти шёпотом, но его голос был полон сдержанного любопытства и упрёка.

Виорика сделала шаг к окну, посмотрела на двор, где кружились студенты, занятые своими делами.

— Я здесь лишняя.

Она замолчала, будто не могла подобрать нужные слова. Деян выпрямился, его спокойное выражение сменилось хищным любопытством. Он чуть прищурился, пристально глядя на Виорику.

— Это не ответ, — сказал он резко, но сдержанно, подаваясь вперед.

Бессмертная никак не отреагировала, её лицо оставалось безразличным, взгляд был устремлен куда-то в сторону, за пределы комнаты, будто она была далеко отсюда. Это задело Деяна сильнее, чем он хотел бы признать. В два быстрых шага он оказался рядом, его руки уверенно легли на её плечи, развернув её к себе.

— Деян, что ты делаешь... — начала она, но не успела договорить.

Он притянул её ближе и, не давая времени на протесты, страстно впился в её губы. В его поцелуе не было той обычной язвительности или высокомерия, которыми он обычно окружал себя. Это был ураган эмоций — гнев, страсть, отчаяние и желание, переплетённые воедино.

Виорика замерла на мгновение, растерянная его напором. Но потом её руки сами собой потянулись к нему, пальцы впились в его рубашку, и она ответила на его поцелуй с не меньшей силой. Это был поцелуй, который кричал о том, что оба они сломлены, но упрямо не хотят этого признавать.

Когда Виорика наконец отстранилась, её дыхание было сбивчивым, а лицо оставалось напряжённым. Она посмотрела на него с гневом, смешанным с внутренней болью, которая прорывалась наружу.

— Я ненавижу тебя, — прошептала она, сжимая кулаки, чтобы удержаться от того, чтобы вновь не оказаться в его объятиях.

Деян усмехнулся, его голос стал низким и мягким, а глаза сверкнули привычной ироничной искоркой.

— Я тоже тебя люблю, — сказал он, удерживая её лицо в своих ладонях, будто боялся, что она сейчас исчезнет.

Виорика хотела вырваться, но его прикосновение, словно магия, сковывало её. Она не могла ответить, не могла кричать — просто смотрела на него широко распахнутыми глазами, в которых снова замерло всё, что она пыталась спрятать от него и от самой себя.