17

В тот день я пропустила обед и даже ужин. Кусок бы в горло не полез.

В итоге, собрала себя в кучу и села писать отчет. Что бы ни произошло, от него меня никто не освобождал.

Закончила глубокой ночью. Получилось сносно. Для первого опыта даже неплохо. Но отсылать пока не стала, раз уж у меня было время, решила перечитать на свежую голову. Все-таки личное есть личное, а служба есть служба, и в профессиональном плане упасть лицом в грязь не хотелось.

Я выбралась из каюты, по совместительству моей персональной крепости, только на следующий день — голод таки взял свое. Пришла на камбуз, когда все уже поели, постаравшись ни с кем не встречаться. Кули пытался меня разговорить, но я находилась в скверном расположении духа, и он быстро оставил меня в покое. Побродила по кораблю, избегая рубки и кают-компании, где могла бы натолкнуться на Тайлера. Нога почти прошла, поэтому наведалась в спортзал. Пообщалась с встретившейся там Лорой на отвлеченные темы и отправилась на ужин уже довольно поздно, рассчитывая, что не встречу на кухне никого, кроме кока.

Все тем же занималась следующие два дня, пытаясь восстановить душевное равновесие. Отчет перечитала, перепроверила, исправила и молча отослала Александру: когда заметит, прочтет.

Но, как я ни старалась, без столкновений с Тайлером не обошлось. Я не хотела, чтобы кто-то заметил, что я прячусь, поэтому пришлось появляться из каюты на свет. Дважды столкнулась с ним в кухне, один раз в кают-компании. Все три раза мы вежливо здоровались друг с другом и фальшиво улыбались.

Не знаю, что чувствовал он, но у меня при этих встречах на душе еще сильнее скребли кошки. Я только очень надеялась, что, в отличие от меня, умудрившейся по уши влюбиться, у Тайлера тогда в кабинете взыграл исключительно физический интерес.

Я даже ждала, что он подойдет ко мне и извинится за несдержанность, но этого не происходило. Александр сверкал на меня глазами и все так же фальшиво улыбался. Что ж, тем лучше, сама я не собиралась обсуждать произошедшее и, тем более, оставаться с ним наедине.

Тайлер все-таки не выдержал первым, перехватил меня на третий день на выходе из камбуза.

— Морган, подожди, нам нужно поговорить.

Морган, не Миранда, и на том спасибо.

Я остановилась и на всякий случай огляделась. Кухня была еще полна народу. Отлично!

Я натянула вежливую улыбку, в свое время тщательно отрепетированную перед зеркалом, и поинтересовалась:

— Ты получил мой отчет? — хотела даже сказать «вы» и «капитан», но вовремя передумала, это было бы слишком… да просто слишком, и все!

По выражению лица Александра прекрасно читалось, что сейчас последнее, что его волнует, это отчетность. Тем не менее, он ответил весьма спокойно:

— Да, все хорошо. Меня все устроило.

— Хорошо, — эхом повторила я и собралась сбежать в очередной раз, только уже медленно и с милейшей улыбкой.

Но Тайлер ожидаемо преградил мне дорогу.

— Подожди, нам нужно поговорить.

Милейшая улыбка, Морган, не забывай, милейшая улыбка…

— Конечно, говори, — разрешила я.

— Наедине.

Ишь, чего захотел.

— А разве нам есть, что скрывать? — изобразила я удивление.

Он разозлился, я это видела, но, нужно отдать Тайлеру должное, владеть собой он умел превосходно.

— Чего ты добиваешься?

Мы так и стояли в дверях. Я заметила, как ухмыльнулась обошедшая нас по дуге Клавдия.

— Я — ничего. Ничего ведь не произошло, не так ли? — я с вызовом вздернула подбородок. Умоляю, подтверди, что ничего не было, и тогда мне легче будет об этом забыть…

— Я не собираюсь ни извиняться, ни изображать амнезию, — отрезал Александр. — А если ты хочешь общественное шоу, могу устроить. Могла бы уже понять, я не из стеснительных.

Я невольно вспомнила, что он вытворял в образе Дэни Майса. Да, точно не из стеснительных.

Я первой отвела взгляд:

— Не надо сцен на потеху публике, — попросила я тише.

— Тогда давай поговорим у меня в кабинете, — продолжал настаивать Тайлер.

Ну уж нет, дорогой, куда-куда, но туда ты меня больше не затащишь, никаких разговоров за закрытыми дверьми.

— Александр, — на этот раз я нашла в себе силы встретиться с ним глазами, — нам, правда, нечего обсуждать, тем более, наедине.

Не знаю, что Тайлер прочел в моих глазах, упрямство, мольбу, может, даже страх, но он сдался.

— Ладно, Морган, позже.

Скорее никогда. Но я кивнула, дабы не продолжать препираться.

Он вышел первым.

— Морган, у вас что-то случилось? — тут же, словно из-под земли, возле меня материализовалась Лора. А взгляд-то какой — тревожный, заботливый.

— У кого? — я сыграла в дурочку.

Стэнли смешалась:

— Ну, у вас с Александром. Это, конечно, не мое дело…

Ты права, любопытная девчонка, сующая везде свой нос, это не твое дело.

Но я подарила ей любезную улыбку:

— Тебе показалось, мы обсуждали отчет.

* * *

В тот день я пришла на ужин позже обычного, надеясь никого не встретить. Кули еще куда ни шло, он умеет быть ненавязчивым, видеть остальных не было моральных сил.

Но мой прогноз не оправдался, как раз Кули на камбузе не обнаружилось, зато нашелся Эшли, сидящий за барной стойкой, задумчиво подперев рукой голову.

— А где Глеб? — не поняла я, мгновенно почувствовав подвох.

— Ушел к себе, все, кроме тебя, уже поели, — сообщил старпом.

Эшли явно ждал, что я спрошу, что в таком случае здесь делает он, но я не собиралась вести себя по заготовленному чужому сценарию. Равнодушно пожала плечами и молча зашла за стойку в поисках, чем бы поживиться. Предполагая, что нормально поесть мне теперь не дадут, налила стакан молока и взяла еще теплую булочку, после чего устроилась на стул кока, чтобы не обходить стойку еще раз, а, заодно, не садиться с Рисом бок о бок.

Он молчал. Ждал, что я заговорю первой? Изучал? Что-то высматривал? В любом случае, это нервировало.

Я упрямо принялась жевать, начисто игнорируя его задумчивый взгляд.

Не выдержала на третьей минуте, с грохотом поставила стакан:

— Господи, да что?!

— Хочу с тобой поговорить, — спокойно ответил Эшли, в свою очередь, проигнорировав мою вспышку гнева.

— Тогда говори, чего сидишь?

— Думаю, не пошлешь ли ты меня куда подальше.

— Пошлю, разумеется, — подтвердила я. Если он снова начнет мне признаваться в любви, могу не только послать, но еще и съездить по физиономии.

— Морган, что у вас с Александром? — Эшли положил локти на столешницу и чуть наклонился вперед, не спуская с меня внимательных глаз.

Я растерялась, но не потому, что услышала такой вопрос. Нечто подобное я как раз и ожидала, ведь Рис уже проявлял намеки на ревность по отношению ко мне и Тайлеру, правда, тогда для меня это казалось смешным. Нет, поразило меня другое — тон, которым был задан этот вопрос. В нем не было ни ревности, ни упрека, ни раздражения, просто вопрос, заданный совершенно спокойным голосом, а, следовательно, требующий ответа.

Я нахмурилась:

— Что ты имеешь в виду?

— Какие у вас отношения? — по-прежнему спокойно пояснил Эшли.

Я чуть было не ляпнула, что у нас нет отношений, но вовремя сообразила, что это прозвучит двояко.

— Дружеские, — ответила я.

Рис прищурился, глядя на меня.

— Ты сама себе сейчас врешь или меня держишь за полного кретина? — уточнил он.

Но я тоже уперлась и обсуждать эту тему не собиралась.

— Ты придумываешь!

— Морган, — Эшли как-то устало вздохнул, — давай так, я просто скажу тебе то, что думаю, и не стану ни на чем настаивать, а ты, также просто, меня выслушаешь. Как поступать дальше, дело твое.

Предложение звучало заманчиво.

— Валяй, — разрешила я.

— Ты знаешь, как я к тебе отношусь, — начал он без обиняков, и я вынужденно кивнула, — но я не слепой и не дурак. Когда вы находитесь с Александром в одном помещении, между вами разве что искры не летят, — я уже открыла рот, чтобы возразить, но Эшли меня заранее остановил: — Дай мне закончить, пожалуйста, — я сдалась и заткнулась. — Я еще никогда не видел двух людей, так подходящих друг другу. Что бы я сам к тебе ни испытывал, я понимаю, что когда чувства двоих взаимны, третий должен уйти.

— Ничего у нас… — не сдержалась я.

— Морган, — попросил Рис с нажимом в голосе. — Это ведь заметно, то, как вы смотрите друг на друга… У Александра был непростой период после развода с женой, не знаю, говорил ли он тебе.

Я сделала в воздухе неопределенный жест:

— Слышала что-то мельком.

— Так вот, я знаю Александра давно, и впервые после его разрыва с Элизабет, я вижу, чтобы он так на кого-то смотрел.

— Он привлекательный мужчина, я привлекательная женщина, — пробормотала я, — подумаешь, смотрим.

— Морган, — не повелся Эшли на это объяснение, — ты поняла, о чем я. Будь добра, не унижай меня глупыми отговорками.

Я поджала губы, чувствуя себя пристыженной. Рис тоже замолчал, кажется, он высказал то, зачем пришел.

— Так чего ты хочешь? — спросила я через некоторое время, убедившись, что сам Эшли больше ничего не скажет.

— Я? — он как-то грустно улыбнулся. — Я хочу, чтобы два дорогих мне человека, небезразличных друг другу, перестали валять дурака и были счастливы.

Я хмыкнула.

Легко сказать — перестали валять дурака. О каком счастье он говорит? О сказочной утопии? Поддаться чувствам, слабости, ради чего? Ради скоротечного романа, которому все равно не суждено перерасти в нечто большее? Мое назначение подойдет к концу, и я вернусь на Землю, и нога моя никогда не ступит на Лондор.

Не Александр виновен в смерти Никки, но я никогда не смогу простить его родину за «Тринадцатилетнюю войну», за брата, за тысячи моих соотечественников, погибших из-за жажды власти Лондора. Не прощу, не смогу, не сумею, эта заноза, эта боль въелась в меня слишком глубоко, проросла и пустила корни.

Мне стало так грустно, наверное, я бы заплакала, умей я это. Моральный инвалид, вот я кто, не способный на истинные чувства, ведь говорят, когда любовь настоящая, ей не помеха ни время, ни расстояние. Вот только «Тринадцатилетняя война», в каком бы далеком прошлом ни была, для меня никогда не исчезнет.

Наверное, что-то такое промелькнуло в моем лице, потому что Эшли испугался.

— Морган, что с тобой? Ты в порядке?

— В порядке. В случайном, — неудачно пошутила я, но Рис даже не улыбнулся.

Я видела в его глазах сочувствие и искреннее желание помочь. Еще один хороший человек, сердце которого я разбила и даже не заметила…

— Я чего-то не знаю? — мягко спросил Эшли. — Для твоего поведения есть причины? Ты можешь мне рассказать.

Я дернула плечом.

— Нечего рассказывать. Ничего нового ты не узнаешь.

Рис понял сам.

— Лондор-Земля?

— Эшли, если я дам слабину сейчас, потом я вообще не выдержу, — выпалила я в порыве внезапного откровения. — Вы все лондорцы, я не могу. Это… это как предать память брата!

— Да-а, — протянул Рис, оторвался от стойки и сложил руки на груди, задумался. — Я не уверен, что имею право тебе это говорить, — сказал он через некоторое время.

Я сидела, изучая сцепленные на столе руки, теперь же оторвала взгляд, посмотрела на Эшли.

— Не уверен, не говори, — логично заключила я.

— Ну, это не тайна, — все же решился он, — всем на «Прометее» это известно.

— Тебе удалось-таки меня заинтриговать, — призналась я. — Я тебя внимательно слушаю.

— Морган, ты знаешь, что случилось с родителями Александра?

Вот такого поворота я точно не ожидала.

— Не знаю. Вроде бы, он говорил, что они погибли. Несчастный случай?

— Несчастная «Тринадцатилетняя война».

Я задохнулась.

— Но…

— Этого не может быть, потому что он не ненавидел тебя изначально за то, что ты землянка? — я неуверенно кивнула. — Я не хочу сейчас поднимать политические причины «Тринадцатилетней войны» и ее события, — продолжал Эшли. — Я только хочу сказать, что Александр остался без семьи, когда ему не было даже четырнадцати. И вот его жизнь действительно сломала эта война, лишила родителей и детства, но он сумел это пережить и пойти дальше. Если постараешься, ты тоже сможешь.

После этих слов Эшли поднялся, по-дружески хлопнул меня по плечу, и направился к выходу.

А я так и сидела, смотря ему вслед, и думала, думала.

* * *

Я поймала его в коридоре возле кабинета. Было уже поздно, но я знала, что Александр будет сидеть там до поздней ночи, доделывать отчеты. На следующий день мы прибывали в пункт назначения, станцию Альбера, где он должен будет передать все документы своему командованию.

Я могла бы постучать и зайти, но вместо этого прождала под дверью почти час. Просто стояла в излюбленной им позе, подперев плечом стену и скрестив руки на груди, и смотрела в пол.

Замок щелкнул, и дверь поехала в сторону.

— Морган? — удивился Александр, увидев меня. — Давно ты здесь?

Не «что ты здесь делаешь». Как ему удается читать меня между строк?

Я передернула плечами.

— Некоторое время.

Тайлер поджал губы, смерил меня взглядом и предложил:

— Войдешь?

Я покосилась на все еще открытую дверь кабинета. Воспоминание того, что случилось в прошлый раз, все еще преследовало меня.

Александр понял меня правильно, поднял руки ладонями от себя:

— Обещаю, я к тебе пальцем не притронусь. Не делай из меня маньяка.

Я кивнула, соглашаясь. Маньяк, очень смешно. Я больше боялась не его действий, а своих.

Мы оба вошли в кабинет. Я села на стул для посетителей, Тайлер на край стола, но при этом оставил между нами довольно большое расстояние.

Он молчал. Все правильно, ведь это я пришла, стало быть, мне и начинать.

— Эшли рассказал мне о твоих родителях, — Александр все еще не произносил ни слова, не удивился и не разозлился, просто принял к сведению. — Почему ты не сказал?

— Зачем?

— Затем, что я так упорно твердила о своей потере, а ты должен ненавидеть «Тринадцатилетнюю войну» не меньше меня.

Тайлер просто смотрел на меня, не отводя взгляда, прямо и открыто.

— Я ненавижу любую войну, — сказал он. — И ту, что сейчас заварила Карамедана, ничуть не меньше.

— Но твои родители…

— Морган, старые раны обладают особенностью зарубцовываться, если не иметь привычки ковырять в них чем-нибудь острым изо дня в день. Ты лелеешь свою боль потери, будто это что-то бесценное, я так не хочу, не хочу возвращаться в прошлое, меня интересует настоящее.

Теперь настал мой черед молчать. Я уже не знала, зачем я пришла сюда, что хотела сказать.

Но, кажется, у Александра появилась потребность высказаться, потому что он продолжил:

— Пойми, я не романтик с большой дороги. Я не готов валяться у тебя в ногах и петь серенады. Ты важна для меня, но я не могу тебя вытащить из той ямы, куда ты сама себя загнала. Вспомни ущелье на Сьере, я не смог бы тебя вытащить, если бы ты мне не доверилась. Здесь то же самое. Люди либо обоюдно идут навстречу, либо нет.

— Если бы не «Тринадцатилетняя война»…

— Да что ты заладила?! — мне все же удалось вывести его из себя, от того как он в сердцах долбанул по столу, у меня чуть не заложило уши. — Все это не важно. Ни кто откуда, ни что будет потом. Ты либо чувствуешь, либо нет. Всё! — Тайлер замолчал, давая себе возможность остыть, и продолжил уже спокойнее: — Как же вам, землянам, промывают мозги…

Я моргнула.

— Что? Не поняла.

Александр пристально смотрел на меня не меньше минуты, потом шумно выдохнул, отвел глаза.

— Не важно. Не хочу сейчас обсуждать политику.

Я совершенно не поняла его последних слов. При чем здесь политика? Разве непонятно, что я ненавижу Лондор не за то, что это другая планета со своим устройством, а за то, что именно они развязали когда-то войну, планируя усилить свое влияние на другие территории.

Мы оба замолчали. Напряжение в каюте казалось прямо-таки осязаемым. Теперь я поняла, что имел в виду Эшли, когда сказал, что между нами летают искры.

Тайлер потер глаза.

— Мы прибываем рано утром, — сказал он, — мне надо выспаться.

— Я понимаю, — я встала, очень хотелось подойти к нему ближе, прикоснуться, но я только попрощалась и пошла к двери: — Спокойной ночи и удачи завтра.

В ответ Александр горько усмехнулся, качая головой, словно не веря своим ушам.

Я выскользнула за дверь.