15

Дрю, как, оказалось, звали мужчину в черном, отвез меня в обещанную служебную квартиру сразу же после того, как я подписала договор о поступлении на службу. Какие горы пришлось свернуть Рикардо, чтобы добиться для меня такой должности и свободы, я не хотела думать. Как только я задумывалась о Тайлере, вместо благодарности я испытывала только злость и отчаяние за то, как он собирался поступить с племянником.

Дрю привез меня на квартиру, вручил коммуникатор, по которому я смогла бы вызвать его в любое время, и оставил одну. Со времени нашего знакомства охранник не стал разговорчивее, но я пребывала в таком настроении, что даже была ему благодарна за молчание.

Квартира оказалась однокомнатной, обставленной по минимуму, зато с наполненным доверху холодильником. Что ж, похоже, голодом меня морить не собирались.

Однако кусок в горло не лез. Я только попила воды и упала ничком на мягкую кровать.

Кто я теперь? И как мне смириться с тем, кто я и где?

За какие-то полгода Александр стал моей Вселенной, и теперь мне предстояло научиться жить без него. Вот только ради чего и ради кого? Я пока не знала ответов. Моя жизнь до знакомства с ним теперь казалась мне пустой и бессмысленной, и я не хотела возвращаться к такому существованию. Познавший истинную свободу не сумеет жить в рабстве.

Я так и уснула в одежде, провалилась в глубокий сон как-то незаметно для себя и проспала весь остаток дня и ночь. Проснулась только следующим утром.

Я надеялась, что когда усну, мне приснится Александр, но, наверное, я спала слишком крепко, потому что не видела снов. Или не помнила.

А утром я позвонила Дрю и попросила отвезти меня в дом Александра, чтобы я могла увидеть Лаки.

Странное и пока еще мне самой непонятное чувство, но я нуждалась в этой встрече. Нет, не только из-за просьбы отца передать сыну, что он его любил, а я сама, мне это было нужно.

* * *

Погода стояла морозная, но солнечная, и я снова любовалась городом, пока флайер летел до пункта назначения.

Даже не верилось, что когда-то я ненавидела Лондор и считала, что никогда не смогу его принять. Подумав об этом, я с ужасом поняла, что мне здесь нравится. С ужасом, потому что никак не ожидала от себя подобных чувств. Отныне Лондор — мой дом. Немыслимо, но возможно. Александр просил меня жить, и я буду жить. Здесь.

Флайер остановился у подъездной дорожки, и я с любопытством уставилась в окно. Дом оказался довольно большим, двухэтажным, с мансардой и высоким крыльцом. Светлая облицовка стен, на крыше синяя черепица — любимый цвет Александра.

Я вышла из флайера и двинулась к дому, стараясь не думать, сколько раз Александр проходил по этой дорожке и входил в дверь, в которую теперь предстоит войти мне.

Мне открыла женщина среднего возраста, в темном платье с белым передником и светлыми волосами, уложенными в аккуратную высокую прическу.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась она. — Вы кого-то ищите?

— Здравствуйте, — эхом отозвалась я, чувствуя себя до смешного неловко. — Я бы хотела увидеть Лаки.

Глаза женщины широко распахнулись, и она уставилась на меня взглядом, полным подозрения и… да, враждебности.

— Вы его мать? — сухо.

— О, господи, нет, — я даже замахала руками, чтобы поскорее развеять это недоразумение. Вот это предположение! — Я хорошо знала его отца.

Женщина вздохнула с видимым облегчением.

— Меня зовут Клара, я няня Лаки, — представилась она, — да вы проходите, не стойте на пороге.

— Спасибо, — давно я не чувствовала себя так неуверенно. — Меня зовут Миранда, — фамилию озвучивать не стала, боясь, что сочетание «Миранда Морган» уже у многих на слуху. Пугать няню малыша не хотелось.

— Проходите, Миранда, — повторно пригласила Клара, отходя с прохода. — Мы всегда рады друзьям Александра, — она всхлипнула: — Такое горе…

Я только сдержанно кивнула. Обсуждать свое личное горе я хотела и не могла.

Я оказалась в просторном холле, выполненном в темно-синих тонах. Пол выложен крупной квадратной плиткой, окно во всю стену, тяжелые шторы до самого пола раздвинуты, открывая широкий обзор на заснеженный сад. Наверняка, моя мама бы осудила простоту интерьера, но мне здесь было невероятно уютно, будто бы я наконец-то вернулась домой после долгого путешествия.

— Сейчас позову Лаки, — вырвала Клара меня из моих мыслей.

Я встряхнулась.

— Как он?

Клара погрустнела.

— Спокоен. Пугающе спокоен для такого возраста. Когда я сказала ему, что папа больше не вернется, я ожидала слез, истерики, но он только помрачнел и сказал, что так и знал.

— И все? — поразилась я.

— И все, — Клара замялась, — ну почти. Потом, когда я отвернулась, он стащил из кухни тостер, закоротил контакты…. — она не стала договаривать, только махнула рукой, слава богу, не пострадал, да и пожарные приехали быстро.

— Он часто это делает? — поинтересовалась я. — Взрывает что-то? Александр рассказывал, что уже были случаи.

— Часто, — призналась няня. — Слежу, как могу, но у него столько энергии, столько фантазии. Я уже избавилась от всех роботов-уборщиков в доме, а он сообразил стащить тостер.

— Он, наверное, очень одинок, — сказала я.

Клара не стала спорить.

— Раньше он хотя бы ждал возвращения отца… — она прервала себя на середине фразы. — Да что это я? Расстроила вас совсем. Сейчас позову Лаки, проходите пока в гостиную, — она указала мне на дверной проем в конце холла, а сама направилась вверх по лестнице.

Я осталась одна, чувствуя себя глупо. Зачем я пришла сюда? Я ведь не умею общаться с детьми. Как мне вести себя? Что ему сказать?

Гостиная оказалась просторной и светлой. Такое же огромное окно, как и в холле. Бежевая обивка мебели и стен. На стеклянном столике свежие цветы в вазе.

Я прошла в центр комнаты и присела на мягкий диван. Сжала ладони между колен, потом сложила руки на груди, затем спрятала в карманы брюк. Господи, как перед экзаменом в КЛА.

Лаки ворвался в комнату маленьким ураганом, а потом замер, впившись глазами в незнакомое лицо. Никакого страха, только интерес. Я тоже, в свою очередь, рассматривала его, хотя и видела раньше на фото. Вживую впечатление было абсолютно другим, кроме того, мальчик успел заметно подрасти, если я не ошибалась, в этом месяце ему должно было исполниться шесть.

Александр Тайлер-младший обладал природной привлекательностью, как, очевидно, все Тайлеры. Черты его лица еще были детскими, до конца не сформировавшимися, но уже было видно, что когда он подрастет, слабый пол передерется за его внимание. Я не разглядела этого на фото, Лаки был похож на Александра, тот же разрез глаз, форма лица, губ, нос, вот только глаза пронзительно-зеленые, цвета свежей листвы, и светлые волосы.

Я так и застыла на диване каменной статуей, мальчишка сориентировался первым.

— Привет! — он шагнул ко мне, протягивая руку. — Клара говорит, ты подруга папы?

— Привет, — я почувствовала, что улыбка сама просится на мои губы. — Да, подруга.

— «Помимо прочего, Миранда Морган обвиняется в любовной связи со своим командиром, Александром Тайлером», — вдруг процитировал мальчик.

Стоящая в дверях Клара ахнула, а я почувствовала, как кровь отлила от лица.

Лаки посмотрел на меня с обидой:

— Что? Я смотрю телевизор.

— Видишь ли, — я не сразу нашла слова, — по телевизору не всегда говорят только правду…

— Знаю, — отмахнулся мальчик, — про тебя там говорили кучу неприятных вещей, — я напряглась еще больше, а Лаки вдруг расплылся в озорной улыбке, — но я им не верю, ты мне нравишься.

Я опешила. Мне хотелось сказать, что он еще маленький и не умеет разбираться в людях, но язык онемел.

— Так тебя зовут Миранда Морган? — снова заговорил Лаки, сверкая своими зелеными глазищами. — Можно я буду звать тебя Морган?

— Конечно, можно, — я откровенно терялась, получалось, что разговор вел этот шестилетний мальчишка, а не я.

— Пошли, — он вдруг схватил меня за руку и потянул за собой, — покажу тебе свою коллекцию. Расскажешь о папиных приключениях? Расскажешь, где вы были?…

Лаки все тараторил и тараторил, увлекая меня за собой к лестнице на второй этаж. Я затравленно обернулась, ища помощи у Клары, но получила от нее лишь одобрительную улыбку.

* * *

— Я хочу увидеть Рикардо Тайлера.

— Вам не назначено, нам ничего не сообщалось, — в очередной раз затянул свое охранник на входе в здание.

Дрю привез меня сюда по моей просьбе и теперь стоял рядом молчаливой стеной, ни во что не вмешиваясь. Ему был дан приказ сопровождать меня и охранять, но никак не прорываться за меня к своему же работодателю.

— Я не уйду, сообщите мистеру Тайлеру, что я хочу его видеть, — продолжала настаивать я.

— Мистер Тайлер не давал распоряжений, — будто с роботом разговариваю.

— Звоните ему, — я уперлась, я увижу Тайлера, чего бы мне это ни стоило, и я не отступлюсь.

Кажется, охранник все-таки понял, что от меня так просто не отделаться. Кроме того, из-за меня уже создалась небольшая очередь, так как я загораживала вход в здание, в котором, кроме Рикардо, работало много других людей.

Дежурный отошел, и я видела, как на голоэкране высветилось лицо Луизы. Они о чем-то коротко поговорили, и плечи охранника заметно расслабились. Кажется, вопрос решен, вот только в чью пользу?

— Мистер Тайлер вас примет, — дежурный посмотрел на меня чуть ли не с обидой, кажется, я его так достала, что он выпроводил бы меня превеликим удовольствием. — Приложите сюда ладонь и пройдите через сканер…

* * *

Рикардо встретил меня ехидной улыбкой:

— Надо же, наша встреча оказалась даже раньше, чем я предполагал.

Я проигнорировала эту реплику, решительно прошла и заняла кресло для посетителей.

— Нам надо серьезно поговорить, — выдала без лишних предисловий.

— О, — Рикардо насмешливо изогнул бровь, — сколько решимости, пыла. А где же девочка-зомби, не желающая жить, с которой я разговаривал… Когда? Дай-ка подумать… Ах, да, всего лишь вчера.

Мне захотелось огреть его чем-нибудь тяжелым.

— Обстоятельства изменились.

— И Белоснежка проснулась ото сна, — продолжал глумиться Тайлер. — Ну надо же. И что же послужило причиной?

— Я хочу усыновить Лаки.

— Что? — вот она, искренняя, неприкрытая эмоция. — Да ты с ума сошла, женщина!

— Я. Хочу. Усыновить. Лаки, — повторила я, отчеканивая каждое слово.

Мне показалось, что лицо Рикардо окаменело.

— Скажи мне, что ты пошутила, я посмеюсь, и ты больше не будешь занимать мое время.

— Я не шучу, — я говорила правду, я была серьезна и решительно настроена, как никогда в жизни.

Тайлер пару секунд сверлил меня взглядом, а потом взорвался:

— Ты хоть понимаешь, о чем просишь? У тебя отродясь не было детей, ты не знаешь, что с ними делать.

— Я научусь, — я уже думала об этом, со мной останется Клара, она поможет, вместе мы справимся.

— Научишься? Допустим, — Рикардо принялся постукивать пальцами по столешнице, явно придумывая новые аргументы. — А что будет потом? Когда ты выйдешь замуж, родишь своих детей? Что станет с Лаки, когда твоя любовь к Александру пройдет?

Я поджала губы, усмиряя эмоции. Не хочу и не буду объяснять этому человеку, что мои чувства гораздо глубже мимолетной влюбленности. Не хочу. А он не поймет.

Сказала:

— У меня не будет своих детей.

Рикардо фыркнул:

— Да что ты несешь? Тебе двадцать пять лет!

— Двадцать шесть.

— Что?

— Двадцать шесть, — только сейчас я сама поняла, что пропустила свой день рождения. — Мне исполнилось двадцать шесть позавчера, как раз когда меня «успокоил» доктор Шрайтер.

— Да наплевать, — отмахнулся Тайлер. — Двадцать пять, двадцать шесть, тридцать. Ты еще молода, и ты не знаешь, что говоришь. У тебя появятся свои дети, и Лаки станет тебе не нужен.

Как объяснить ему, что я уверена в своих словах? Я хотела бы детей только от Александра, и у меня будет ребенок Александра, других я не хочу.

Я поймала его взгляд и посмотрела прямо в глаза:

— Я никогда не предам того, кто мне верит.

— Ты передумаешь…

— Я не передумаю, — я повысила голос, — я не буду есть, спать, но я костьми лягу, чтобы Лаки ни в чем не нуждался. Он должен расти с человеком, которому не безразличен, он заслуживает того, чтобы его любили. И если Александр не успел передать ему всю свою любовь, то это сделаю я.

— Какой альтруизм, — Рикардо продолжал выбивать пальцами дробь. — Такая самоотверженность ради чужого ребенка.

— Ради ЕГО ребенка, — отрезала я. — Ребенок Александра никогда не будет мне чужим.

Тайлер покачал головой:

— Ты не понимаешь, чего просишь…

— А ты? — меня уже откровенно понесло. — Мне, по крайней мере, не плевать на мальчика! Я готова заботиться о нем, да я порву на части ради него любого! А ты? Ты готов отдать его в приют, лишь бы не нести ответственности! Как поступил с его отцом! Я не хочу, чтобы Лаки прошел через это! Раз уж я осталась жива, я не позволю! Если тебе плевать, то мне нет!

У Рикардо заходили желваки.

— Да что ты знаешь, — процедил он, — плевать мне или нет… — я только хотела переспросить, что он имел в виду, как вдруг маски были сброшены, и я увидела настоящего Рикардо Тайлера, у него даже лицо преобразилось, перестало быть таким скульптурно идеальным, а стало просто… человеческим. — Именно потому, что мне не плевать, я не подойду к Лаки близко! Ты, что, не понимаешь?! На меня совершается, в среднем, по три покушения в год! Мои близкие — мишени! Думаешь, почему я бросил Александра в приюте? Именно поэтому! Я знал, на что иду, когда лез в большую политику, отдалить от себя брата было единственным способом сделать так, чтобы мои враги не пытались достать меня через него! — Рикардо вдруг резко замолчал, возвращая себе самообладание, продолжил уже тише: — Я не допущу, чтобы второй Александр Тайлер погиб по моей вине.

Я молчала, смотрела на него и молчала, оглушенная, раздавленная этой лавиной, выплеснутых на меня эмоций. Рикардо больше не притворялся, не прятался за маской, и я увидела в его глазах такую боль, что мне стало трудно дышать. Боль и чувство вины. Смерть Александра стала для него не меньшей потерей, чем для меня. А ведь он собственноручно отправил его на Эйдану…

Рикардо резко разорвал контакт взглядов и отвернулся.

— И пусть Александр так никогда не простил мне, что я бросил его в приюте, — сказал он куда-то в пустоту, будто ни к кому не обращаясь, — это того стоило, он хотя бы дожил до сих пор.

— Он простил, — сказала я.

Рикардо метнул на меня злой взгляд:

— Ерунду не неси.

Я покачала головой:

— Я не лгу. У него был фотоальбом со снимками самых дорогих. Твое и Лаки на первом месте.

Рикардо по-прежнему смотрел куда-то в сторону, только рука, лежащая на столешнице, сжалась в кулак. Он не поворачивался ко мне до тех пор, пока не взял себя в руки, окончательно совладав с эмоциями.

— Ты нашла для себя новый смысл жизни? — спросил Тайлер непривычным глухим голосом, серьезно, без насмешек.

Я кивнула и добавила:

— Я справлюсь. Помоги мне, Рикардо. Не отправляй его в детский дом. Мать бросила, отец погиб, не добивай его еще сильнее.

Тайлер смотрел на меня бесконечно долгую минуту, мне казалось, я практически слышу, как крутятся шестеренки у него в голове.

— Морган, мне уже становится страшно оттого, что связался с тобой, — на его лицо вернулась прежняя улыбка, а тон стал обычно уверенным. — Но так даже интереснее. Я все устрою, — продолжал он, — бумаги на усыновление, перепишем на тебя дом, нечего с ребенком ютиться по квартирам.

Я ошарашено кивнула, такой щедрости я не ожидала.

— Ну, чего ждешь? — Рикардо скорчил гримасу. — У меня работа стоит, а ты отнимаешь мое время. Можешь собирать вещи и переезжать, завтра все бумаги будут готовы.

Я поспешно встала, пока он не передумал.

— Рикардо, спасибо, — с чувством поблагодарила я.

Он хищно улыбнулся:

— Рано благодаришь, вот поживешь с этим сорванцом месяц-другой, на стенку полезешь… Ну чего стоишь?

— Мои вещи остались на «Прометее». Могу я их забрать?

— Ах, да, — Рикардо поморщился, — полагаю, их все досмотрели и перетрясли, но скорее всего, они все еще на судне. Подойдешь к Луизе, она выпишет пропуск. А теперь все, лимит доброты исчерпан. Морган, выметайся.

Я развернулась и послушно направилась к двери, обернулась уже у самого выхода.

— Он давно тебя за все простил, — и вышла прежде, чем Рикардо успел хоть как-то отреагировать на мои слова.