Глава 23

Жанна.

Неповторимый запах лекарств ударил по носу, стоило лишь переступить порог больницы. Удивительно, но факт — в прошлый визит к Косте я не чувствовала никаких запахов и не замечала серых, давящих стен. От тревоги все органы чувств будто отключились. Все мысли были лишь о состоянии друга.

Сейчас же, когда Костя наконец разрешил проведать себя, прелести больничной жизни проявились во всей красе. О том, что вместо друга здесь могла оказаться я, и это было бы еще везением, и представлять не хотелось.

— Если я сказал, что можешь зайти, это не значило лететь сюда с самого утра, — пробурчал несчастный больной, стоило закрыть за собой дверь палаты.

— И тебе доброе утро! — я взгромоздила на тумбочку рядом с его кроватью тяжелый пакет с покупками и сделала то, что обычно бодрило Костю лучше кофе — оставила на лбу алый отпечаток своих губ. Маленькая безобидная месть за трехдневный запрет на визиты.

— Орлова! Блин, мне только утром повязку сняли! — возмущенно вспыхнул друг и мигом принялся тыльной стороной ладони стирать свежую красоту.

Судя по активности его действий, прежнее обезболивающее больше не кололи, и на милые разговоры о захвате радио сегодня можно было не надеяться. А жаль!

— Жанна, вот что ты за человек? — когда от трения руки и лоб стали напоминать флаг СССР, Костя устало сдался и откинулся на подушку.

— Обычный человек, — я достала из сумочки упаковку влажных салфеток и принялась заботливо устранять результаты своей шалости. — Беспокоящийся за тебя. Давно не видевший и соскучившийся.

— Пфф.

Костя отвернулся, но я успела заметить улыбку на его губах.

— Я правда переживала, — призналась уже без шуток.

— Тебе лишь бы переживать, — мой ворчливый ежик с примятыми кучерявыми иголками даже не повернулся. — Я в больнице, что тут со мной сделается?

— С тобой может случиться скука. Ты можешь придумать новую передачу, а поделиться будет не с кем. Много чего еще.

Костя хмуро покосился в мою сторону.

— Твоими стараниями скуки в моей жизни так мало, что уже и забыл, какая она на вкус.

— Все для тебя! — я улыбнулась, и на душе стало так светло, будто не было никаких одиноких ужинов и проблем на работе у Руслана.

— Я бы тебе сказал, что для меня лучше, да не буду. Бестолку. — Послышался тяжелый вздох, и крошечный лимит недовольства исчерпал себя сам. — Ладно, — Костя повернулся, — лучше расскажи, как у тебя дела.

Друг был в своем репертуаре — ни слова о себе, хоть клещами вытаскивай, и забота обо мне.

— Все прекрасно! Готовиться к эфирам без тебя труднее, но Мисюров пока не жаловался, — затараторила я. — Еще у нас закончился кофе. Вроде бы только на прошлой неделе ты покупал пачку, а уже ничего нет. Думаю, на кого из кофеманов грешить: на Аллу или на Эденберга?

— Ну… про кофе это, конечно, важно, — остановил Костя, — но я про другое.

— А про что? — я захлопала ресницами, словно передо мной был не знавший меня как облупленную товарищ, а какой-нибудь мечтающий попасть под юбку Алекс Рей.

— Жизнь твоя как? Мне наконец можно не волноваться?

— Жизнь? — я нервно сглотнула.

Пожалуй, об экстрасенсорных способностях некоторых личностей можно было выпускать отдельные передачи, а о способностях мужчины, который сейчас лежал передо мной — многосерийные циклы.

— Кто на этот раз отличился: ты или твой ненаглядный? — прямой вопрос загнал в угол.

Говорить о проблемах не хотелось. Не с Костей, которому и так уже досталось. Но друг уже плотно сжал губы и нацелил на меня свой сканирующий взгляд, что стало ясно: "Тайм-аут мира и покоя закончился. С возвращением на грешную землю!"

— Ничего серьезного, — я все же попыталась отмахнуться.

— У тебя градация неприятностей: "серьезное", "катастрофа", "апокалипсис", — с профессорским видом изрек мой настойчивый визави. — Если сейчас не "серьезное", то что? "Катастрофа" или "апокалипсис"?

— У меня… — язык не поворачивался.

— У тебя. Продолжай.

— Руслана хотят снять с должности, — выпалила я на одном дыхании.

Костя удивленно выпучил глаза.

— И?!

От капитуляции легче не стало, но дальше юлить было некуда.

— Я заранее знала, что ему грозят неприятности. Знала, и ничего не предприняла.

Друг закрыл глаза и, сложив губы буквой "о" бесшумно выдохнул.

— Жанна, когда же ты усвоишь, что не обязана никого спасать? Твой ненаглядный давно не маленький мальчик.

— О спасении я и не говорю. Но предупредить…

— Только не говори, что ты не пыталась. — Будто я несу полный бред, Костя поцокал языком. — Не поверю.

Больше всего хотелось ответить, что он прав. Что я пыталась. Но слишком хорошо помнилось, как это было. Чемодан с вещами, Рус с поводком, крики, споры и моя отчаянная попытка отбиться от вынужденного переселения.

Думала ли тогда о реальной опасности для карьеры Руслана? Совру, если скажу "да". Я и про разговор с Репиным вспомнила в последний момент, когда других аргументов не осталось. Смалодушничала, а ведь нужно было достучаться. Сдалась, когда требовалось бороться до последнего. Не за себя, так за него.

— Руслан, он… В тот момент больше беспокоился обо мне, — пришлось сознаться.

— Зашибись! — сквозь зубы процедил мой всегда интеллигентный друг. — И теперь ты намерена взгромоздить себе на голову терновый венок и обвинить себя во всех проблемах Серебрякова!

Не зная, что ответить, я вынула из сумочки телефон и принялась крутить его в руках.

— Орлова! Твою мать! — Костя так громко стукнул открытой ладонью о стену, что я подпрыгнула на своем месте. — Этот твой взгляд… сейчас же выбрось из головы ту дурь, которую задумала.

— Проклятие, все не так! Я не хочу никакого венка. Просто думаю, как помочь.

— Слишком громко думаешь!

Словно пытаясь избежать скандала, я открыла список контактов на телефоне и принялась быстро пролистывать адресную книгу. На букве "д" мой палец замер. Второй раз за день — "Дмитрий Карлович Якобсон". Родной брат моей неожиданной заступницы Ларисы Карловны и совладелец "Лайфа". Уже не вспомнила бы, когда последний раз видела его, и точно не могла бы сказать, зачем сохранила в телефоне номер.

Чтобы заметить, какая именно фамилия высветилась на экране, Косте даже не понадобилось делать никаких телодвижений — он опустил взгляд вниз на мои руки и близоруко сощурил глаза.

— Ты чокнулась? — кадык на горле друга дернулся.

— Если ничего не путаю, в прошлом году наша радиостанция сотрудничала со столичным гандбольным клубом. Не помню название… — как двоечница, забывшая сделать домашнее задание, я потерла лоб. — А в позапрошлом пиарила сборную по волейболу.

— Женскую сборную! — Костя перевел испуганный взгляд с экрана телефона на мое лицо.

— Но гандбольный клуб был мужским, — произнесла я уже более уверенно.

— Орлова, не смей! — будто я планирую вести переговоры не с одним из собственных боссов, а с самим дьяволом, разошелся Костя. — Слышишь меня? И думать забудь!

— Радио хороший спонсор. Возможно, это не те деньги, которые нужны хоккейному клубу, но как рекламный партнер мы очень выгодны.

Друг протянул руку.

— Жанна, отдай мне свой телефон! Сейчас же!

Только сейчас я заметила, что уже несколько секунд мой палец кружит над зеленой кнопкой вызова. Подсознание, как всегда, было на шаг впереди.

— Решать все равно Руслану. Я всего лишь могу договориться о встрече.

— Орлова, какая к черту встреча? — прикрикнул Костя. — Ты помнишь, чем закончилась ваша встреча в прошлый раз?

— Ничего не произошло…

— Ничего? — друг откашлялся. — Этот гусь готов был залезть на тебя прямо посреди танцпола. Мне пришлось опрокинуть на него содержимое своего бокала, чтобы спасти. А потом весь вечер мы как два идиота сидели за столиком, изображая массовый приступ мигрени.

— Костя, да я не собираюсь раздвигать перед ним ноги, — от такой перспективы меня передернуло. — Только узнаю, заинтересован ли в поддержке хоккейного клуба. Короткая встреча: один вопрос — один ответ. Не более!

Как под действием магнита палец нажал на зеленую кнопку, и в трубке послышался первый длинный гудок.

— Ты все-таки больная, — простонал в ответ Костя и, не дождавшись, когда мне ответят, резко выхватил телефон.

***

Как же часто решения, которые днем кажутся правильными и логичными, вечером начинают видеться совсем в другом свете! Дневные идеи ослепляют, захватывают, но с заходом солнца вся их яркость блекнет. Важное становится бытовым, срочное — надуманным.

Удивительная способность человеческого мозга! Загадочное временное непостоянство. В нем никогда до конца не ясно: когда стоит решаться сразу и прыгать в омут с головой, а когда выдержать паузу и в сиянии звезд провести окончательные перевыборы пути.

Мои сегодняшние перевыборы больше напоминали маятник. Днем под грузом вины его стрелка качнулась к действиям. Вечером в объятиях любимого мужчины она метнулась в сторону покоя.

С работы меня вновь конвоировал охранник Саша, но, в отличие от предыдущего вечера, Руслан явился до полуночи. Тихо разувшись, он сбросил на диван пиджак с рубашкой. Даже не заглянув в холодильник, сразу направился в душ.

Там, под теплыми струями я его и нашла. Опущенная на грудь голова, ладони прижатые к кафелю и поджарое, слепленное из мышц и сухожилий совершенное тело. "Мой мужчина. Только мой", — собственница внутри меня сомлела от зависти к самой себе. И как только прожила два вечера в одиночестве?

Противостоять желанию коснуться было невозможно. Оставив одежду на корзине для белья, я вошла в душевую кабину и обняла Руслана со спины.

— Соскучилась, — покрывая поцелуями бархатную кожу, прошептала между лопаток.

Мужские плечи напряглись и со вздохом расслабились.

— Прости. Работы много.

Руслан не обернулся, но это было даже лучше — от его простого и искреннего "Прости" меня накрыло таким теплом, что не уверена, выдержала бы я его взгляд или размякла как тряпка.

— Но сейчас ты здесь, и это так хорошо, — словно убеждаясь, что все не сон, пробежалась пальцами по груди и животу. Скользнув по рельефным V-образным мышцам торса, обхватила ладонью тугой член.

— Завтра, скорее всего, снова придется задержаться, — накрыв мою руку своей, Руслан принялся плавно двигать по стволу.

— Надолго? — твердость под пальцами возбуждала. Губы саднило от потребности опуститься на колени и попробовать ее на вкус.

— Скорее всего, да-а-а.

— Это плохо… — признаться, что слышала сообщение от Клюева, не хватило храбрости. — У тебя проблемы на работе?

— Все в порядке. — Наши руки остановились.

— Снова не желаешь делиться?

— Больше всего мне нужно, чтобы весь этот дурдом закончился, — Руслан развернулся и, подхватив меня под ягодицы, прижал спиной к мокрой стене. — И твой, и мой, и… — закрыв глаза, резко толкнулся в уже влажную глубину. Ни слова больше, ни стона.

— Ты хотел что-то сказать? — не позволив и на миллиметр отодвинуться для нового толчка, я обхватила бедра Руслана своими.

— Я столько всего хочу… — мужские ладони смяли мою попу так сильно, впечатали в тело с таким напором, будто можно было стать еще ближе. Не оттолкнуться, так слиться в одно целое. — … хочу, но что могу себе позволить, пока не знаю.

Последние слова прозвучали как признание. Невозможно было понять, чего именно — говорил Руслан о работе, о моих проблемах или о нас, только в том, как крепко держал, в уставших глазах, в одном на двоих дыхании было что-то такое, что отменяло все вопросы.

"Что бы ни случилось, мы справимся", — вместо слов я прижалась губами к его губам и впустила язык. "У нас все получится", — приняла как истину в последней инстанции, когда он подкинул меня повыше и задвигался в нашем любимом бешенном ритме.

Инь и ян. Идеальные, отшлифованные жизнью половинки. Еще закрытые, но уже накрепко привязанные один к другому. Пока шум воды заглушал наши стоны, смелая и совершенно счастливая, я готова была поверить во что угодно. Проблем не осталось. Мы двигались навстречу друг другу. Задыхались от восторга, достигнув пика. Отдыхали, не размыкая объятий, и снова начинали.

Без предчувствий, без мыслей я уснула этой ночью на груди любимого мужчины. Ни солнечный свет, ни сигнал о входящем сообщении от последнего набранного вчера абонента не в силах были выдернуть из мира Морфея. Блаженный сон ребенка. А проснувшись, я даже представить не смогла, что беспечное радостное время подошло к концу, и уже к обеду кнопка паузы на секундомере жизни сломается навсегда.

Руслан.

"Как же все достало!" — мысль преследовала меня с утра до самого вечера. Необъяснимая метаморфоза — раньше работа спасала. Авралы решали проблемы со сном и отвлекали от ненужных мыслей.

Работа на завтрак, обед и ужин была удобным способом снять другое, гораздо более опасное напряжение. Но сейчас остро хотелось послать всех к черту, лично усадить тощий зад Репина на свое рабочее кресло и свинтить в закат.

Было ли это слабостью? Кто-то посчитает, что да, только мне было похер.

Больше всего хотелось тишины. Обычной, без пальм, прибоя и прочей сопутствующей мишуры. Когда судьба день за днем ставит новые планы, о тишине почему-то забываешь. Делая большие гребки, плывешь по течению, иногда оглядываешься на берег, но, пока есть силы, не останавливаешься.

Некоторые пытаются "проплыть" так всю жизнь. Всегда на гребне, всегда у руля. Я сам был одним из этих фантазеров, но сейчас будто что-то перемкнуло.

Ни усталости, ни азарта — странное состояние. По-хорошему, нужно было всунуть Совету в зубы папки с финансовыми отчетами и уйти в отпуск.

Сомневаюсь, что Орлова протестовала бы против недельки где-нибудь в съемном домике за городом или на той же даче. Отдых требовался ей еще больше, чем мне. Ну, а если одному психу захотелось бы испытать судьбу — Руса давно пора было обучить команде "фас", да и мои кулаки уже не первый месяц мечтали встретиться с чьей-нибудь челюстью.

Мечты! Мечты… Будто сверху кто-то читал мысли, вместо покоя и тишины каждый час наваливалась новая проблема. Торги с агентами игроков за новые условия контрактов, попытка переложить на клуб часть затрат на коммунальный ремонт арены и прочая текучка.

В обед к ораве моих "доброжелателей" умудрилась присоединиться и Жанна. Деньги, в отличие от остальных, ей были не нужны, но вот время — да, два часа после эфира, чтобы подготовиться к следующей передаче, с которой произошла какая-то накладка.

В другой день я бы устроил ей допрос с пристрастием и о проблемах, и о точном времени, когда освободится. За нашу короткую жизнь под одной крышей такое случалось впервые. Однако, сегодня ворох дел сыграл против меня. Достаточно было услышать волшебное, сводящее зубы слово "накладка", как я дал добро и клятвенно пообещал дождаться звонка, не высылая караулить возле входа своих охранников и не срываясь с работы самому.

— Набери меня, и все решим, — быстро согласился я, и спустя минуту снова погрузился в работу.

Без обеда. На час. На второй. На третий.

Дурацкий забег без старта и финиша. Наверное, останься я на ночь, ничего бы не изменилось. Мои авгиевы конюшни все так же были бы полны, а раздражение, помноженное на усталость, превратило если не в зомби, то в образцового, списанного из анекдотов придурка-начальника.

К счастью… Хотя, как посмотреть, может, и не к счастью, уже в самом конце рабочего дня, когда ходоков ко мне не осталось, звонок мобильного телефона положил конец трудовому подвигу.

— Руслан? — в трубке послышался знакомый мужской голос. — Это Костя, друг Жанны.

Я попытался вспомнить, когда давал ему мой номер, но память упрямо молчала.

— Узнал тебя. Привет.

— У меня срочное дело. Надеюсь, не отвлекаю.

Уже само то, кто звонил, заставило бы отвлечься от любого занятия. А уж после слова "срочное" курсор мышки на автомате потянулся к иконке на мониторе "свернуть все окна".

— Что-то с Жанной? — я быстро глянул на часы. Эфир должен был уже закончиться, а потом, после звонка, я планировал сам забрать ее домой.

— Не имею права тебе говорить, но боюсь, она вляпается в новую неприятность.

Не раздумывая ни секунды, я рывком поднялся с кресла и схватил ключи от машины. Какое-то дежавю! Точно так же несколько недель назад я срывался, когда Орлова с Ильиным решили покататься на поезде.

— Где она?! — не тратя время на лишние вопросы, сразу перешел к главному.

— Жанна во "Франческо" с одним из наших боссов. Точный адрес я тебе сейчас сброшу, — Костя на пару секунд заколебался. — Она знает, какие именно у тебя проблемы, а Якобсон много вкладывает в спорт. У него есть связи и возможности.

— Твою мать! Кто ей рассказал? — счастье Кости, что он был далеко. Душу вытряс бы, чтобы выяснить подробности. Не посмотрел бы на гипс и на повязки.

— Не важно, — сухо обрубил мой собеседник. — Но ты должен знать, что она не планировала эту встречу. Еще вчера Жанна отказалась от идеи обращаться за помощью. А сегодня он позвонил ей сам.

Реплика о том, кто кому звонил, вероятно, должна была меня успокоить. На деле — услышав, где сейчас Орлова и по какой причине решилась на встречу — спокойствие вылетело в трубу вместе с остатками благоразумия.

Дожидаться точного адреса я не стал. В голове вместо рабочего фонового шума зазвенел мат, и секретарша Ирина чуть не получила по лбу, когда резко открыл дверь кабинета.

— До завтра для всех я умер, — на ходу выкрикнул последнее распоряжение. — Записок не оставлять. Обещаний перезвонить — не раздавать!

От злости я даже не удивился подслушиванию. "Уволю всех к чертовой матери!" — мысленно поставил себе заметку и скрылся в темноте коридора, по дороге загружая на мобильный маршрут поездки.