Глава 22

Руслан.

Всю дорогу до дома я мысленно варился в компоте из слов тещи. "Сделай вторую мою девочку счастливой", — не на такой результат поездки я рассчитывал. Значение каждого слова было знакомо, но общий смысл фразы убегал от меня.

Разве мог сделать кого-то счастливым тот, кто забыл и вкус слова "счастье"? Все, что я умел до появления Жанны — жить по расписанию, вдыхать под счет, как на разминке, пить воду короткими глотками и трахаться в презервативе, чтобы — не дай Бог! — не оставить от себя следа.

Вполне нормальное существование. Не лучше, чем у других, но и не хуже, чем у многих, считающих себя успешными. Хороший администратор, нежадный любовник и, однозначно, худший претендент на роль спасителя. Особенно для той, которая любит!

В последнем сомневаться не приходилось вообще. Сегодняшнее откровение не стало для меня открытием. Да, я не выискивал во взглядах и словах Жанны чувств. Не анализировал поступки и не задавал вопросов. Но некоторые вещи становятся понятны без щупов и микроскопов.

Просто понятны.

Сами по себе.

Понимание приходит постепенно, без формулировок и образов. Интуитивное, оно живет внутри, но, стоит кому-то озвучить догадку, становится своим. Раз, и правила игры сменились. Симпатия и влечение оказываются любовью, и веди дальше свою партию, как можешь.

Легче ли стала жизнь? Моя однозначно — нет. Каким может быть ущерб? Даже на пьяную голову я не рискнул бы делать предположения. Однако прогнать Жанну, разыграть привычную партию морального урода и предложить хлопнуть дверью было выше моих сил.

Только не ее. Только не так. И дело было отнюдь не в чертовом долге.

***

В квартиру мы вернулись к двенадцати. Несмотря на позднее время, машин на дорогах все еще было много, и водитель чаще жал на тормоз, чем на газ. Дом встретил тишиной. Пес вместо радостного лая сонно зевнул и, убедившись, что нас двое, ушел к себе на подстилку.

Никакой суеты и шума из соседних квартир. Никаких криков с улицы или визга автомобильных сигнализаций. Тихо, как в вакууме. Словно звуки за этот вечер уже отзвучали, и все что осталось — отголоски действий.

Тихий стук каблуков о паркет.

Шелест ткани.

Журчание воды на кухне и едва слышный вздох.

Словно ведомый чужой невиданной силой, я не устоял и двинулся на этот вздох.

Жанна стояла у окна со стаканом воды в руке, и лучи уличного фонаря обрамляли ее золотистым свечением. Почти как на даче, когда она пришла ко мне и первый раз подарила себя. Та же женщина, те же совершенные изгибы, хоть и скрытые сейчас облегающим трикотажным платьем. То же притяжение, которому невозможно противостоять.

— Жажда? — я подошел поближе и положил ладони на столешницу по обе стороны от Жанны.

— Да, — повернувшись ко мне, она поднесла стакан ко рту.

Быстрый глоток, не разрывая взгляда, и на нижней губе осталась блестящая как бриллиант капля. Крошечный повод для пожара.

— Я сам.

Не позволив смахнуть каплю рукой или облизать губы, я провел по ним подушечкой большого пальца. Изматывающее медленно, чуть касаясь. Стараясь уловить в тусклом свете, как стало меняться выражение лица Жанны: вздрогнули крылья носа, расширились зрачки, и упругие губы стали мягкими и податливыми.

Невинная ласка? Как же! Все приличные мысли улетучились. До одури захотелось накрутить локоны на руку и почувствовать нежность этих губ на своем теле.

— Еще воды? — мысли о минете пришлось изгонять из головы усилием воли.

— Руслан, пожалуйста… — в хриплом, под стать моему, голосе Жанны послышалась мольба о помощи, но взгляд опустился, и весь разговор о воде тут же остался в прошлом.

Жажда сменилась голодом. Желание разлилось в воздухе густым дурманом.

— Сейчас. — Взявшись за нижний край платья, я резко потянул его вверх и, сняв, забросил на ближайший стул. Спустя несколько секунд вслед за платьем отправилось невесомое кружевное белье, и температура в кухне взлетела до уровня "пекло".

— Хочу тебя так сильно, что мне плохо, — Жанна потянулась к ремню на моих брюках, но я вовремя перехватил руки.

— Я сильнее, — в качестве доказательства положил ее ладонь на свой пах с каменным стояком, — так что не искушай.

Лучше бы я этого не делал. Пальцы сквозь ткань сжали ствол, и вместо воздуха пришлось глотать рвущиеся наружу проклятия. Слишком быстро! Так остро, что, пока моя крыша не сиганула вниз, нужно было срочно что-нибудь придумать.

— Так, стоп, — подхватив Жанну под бедра, я усадил ее на столешницу, а сам вклинился между раздвинутых ног. — Смена правил!

Взгляд замер на идеальных пятачках сосков, чуть сморщенных от возбуждения, но таких аппетитных, что губы сами потянулись к кораллово-шоколадной плоти.

Словно конфету, зубы прихватили правый сосок, а пальцы, потирая подушечками, принялись за левый. Жестко, требовательно, жадно… Фантастическое угощение. Нежнейший бархат с ароматом меда и сливок. Афродизиак, от которого плавился мозг, и инстинкты превращали кровь в испепеляющую все запреты лаву.

Самой чудесной музыкой для ушей из горла Жанны вырвался стон. Совсем не похожий на стоны других. Без фальши. Тонкий, выстраданный и… только мой.

Ради такого стоило терпеть сколько угодно. Можно было вылизать ее всю. Забыв о себе, клеймить языком и пальцами каждый сантиметр шелковой кожи. Доводить до края и шизеть от того, как ломает собственную защиту. Рвет каждый раз что-то внутри и с болью, с отчаянием выпускает наружу один слабый, на грани слышимости стон. Единственное разрешенное признание.

Подумать только… Та самая женщина, что приходила ко мне в горе. Сидела рядом с тарелкой супа, молча гладила рубашки и собирала по дому грязную одежду. Та самая, что сейчас дрожала в предвкушении, побелевшими пальцами сжимала край столешницы и кусала губы, чтобы сдержать слова.

Две грани одной. Известная и почти незнакомая.

Как наркоман, проигравший борьбу с ломкой, я сдался, стоило Жанне обнять мои бедра своими. "Мало! Не так!" — сигнальной лампочкой вспыхнуло в мозгу и, не задумываясь, что творю, я подхватил свою жертву и понес в гостиную.

Игр вслепую вдруг резко перехотелось. Мне нужно было видеть все. При свете! Каждое движение, каждое прикосновение, каждую эмоцию. Пофиг, что будет потом. Не спрашивая у меня, голод поменял свою форму, и кроме секса потребовал забрать все. И мысли, и тело, и душу.

***

Несколько шагов, и кожаный диван встретил нас спасительной прохладой. Стоило дотянуться до кнопки на торшере, комнату заполнил теплый желтый свет. Это было то, что нужно. То, чего не хватало в кухне.

Усадив Жанну к себе на колени, я втянул полной грудью воздух и попытался успокоиться. "Сегодня без спешки!" — отдал внутренний приказ. Спешить на самом деле не хотелось. Черт меня разберет, почему. Однако стоило моей соблазнительной ноше прижаться поближе, как пришлось стиснуть зубы.

Прелюдии не хотелось совсем. Чтобы хоть как-то удержать себя, я перевел взгляд с тела Жанны на отражение за ее спиной.

На экране огромного выключенного телевизора сегодня показывали нечто особенное. Окончательно сбрендившего мужчину и роскошную женщину, укрытую лишь гривой темных волос. Наше собственное кино для взрослых.

Он расстегивал пуговицы, снимал с себя рубашку. Она, расправившись с его ремнем, тянула вниз "собачку" на ширинке. Ни одного поцелуя. Ни единого слова или взгляда друг на друга. Только действия! Торопливая подготовка к тому, что обоим было необходимо как воздух.

Когда штаны наконец оказались спущены, и член коснулся теплого живота Жанны, я полностью растворился в картинке на черном экране. Какое-то извращение, но невозможно было отвести взгляд от того, как женские руки обхватывают мужские плечи, как роскошные округлые бедра поднимаются и опускаются на член. Умопомрачительно медленно. Вбирая миллиметр за миллиметром налитую плоть. До самого основания.

Всего одно движение на границе боли и кайфа, и я чуть не раскрошил зубы, чтобы удержаться и не начать вдалбливаться в это тело со скоростью отбойного молотка. Идеальная любовница. Тесная, горячая, покорно замершая в ожидании — бери и владей. Делай, что хочешь, потому что позволит и откликнется.

Что хочу я — будто тест на доверие. Еще день или час назад я не задавался бы вопросом, как его проходить. Но теперь…

— Ты хотела быть главной, — убрал руки с атласных бедер и полностью откинулся на спинку дивана, — давай, хорошая моя, я твой.

Такого Жанна явно не ожидала. Алые губы дрогнули, и в глазах отразилась растерянность — сумасшедший соблазн плюнуть на свою задумку и, устроившись сверху, разогнать любые сомнения.

Вот она, моя сексуальная сирена! Смелая во всем, кроме своих желаний.

— Только не убей меня ожиданием, — пальцы с такой силой вжались в сиденье дивана, что, казалось, еще немного, и пробьют дыры.

Невозможно хотеть другого сильнее, чем сейчас хотел я. Свобода, которую предоставил Жанне, вместо охлаждения лишь сильнее подхлестнула желание. Я мечтал сжать ее бедра, снова втянуть в рот бархатный сосок, ощутить, как член скользит внутри по влажной плоти, и в глазах напротив горит граничащее с агонией наслаждение.

Несколько мгновений, и я бы сломался, поддался искушению… Но Жанна ожила. Бедра плавно качнулись вперед и после резко подались назад, почти полностью выпуская меня.

— А-а-ах, — с ее губ сорвался стон.

"Проклятие!" — мысленно произнес я, но вслух потребовал:

— Еще!

Упершись ладонями мне в грудь, Жанна снова повела бедрами. На этот раз быстрее, резче. Насаживаясь до упора. Потом еще раз. И еще. Медленно и быстро, будто неопытная девчонка, которая первый раз объезжала мужчину.

Долбанный мазохизм, а не близость. Терпеть и не двигаться, смотреть и не участвовать — адское испытание на прочность! Чем я только думал, решившись на это? Какой бес попутал?

Мышцы живота от напряжения превратились в камень. Готовые в любой момент выплеснуть сперму, яйца поджались, и только странная, словно вбитая мне в голову шаманом-гипнотизером мысль: "Так нужно", — не позволяла опрокинуть Жанну на кровать и взять, как брал всегда.

— Рус-ла-а-ан… — с новым толчком простонала она, и по мне словно двести двадцать вольт вдарило.

Голос, трение, безумный взгляд — все соединилось в такой огненный сплав, что прожег нутро насквозь. Никакого терпения не хватало. Выдержка летела псу под хвост. Невидимые тиски сжали голову, и оргазм уже готов был скрутить тело в воронку удовольствия.

— За что ты мне такая досталась? — почти не слушающимися руками я обхватил лицо Жанны, заставляя смотреть мне в глаза.

Одержимость против одержимости. Никакие зеркала и экраны больше не были нужны. Мое отражение сияло в зрачках. Безумие, равное по силе, и… Страсть? Похоть? Что-то большее? Мозг закипал от вопросов и желания.

— Что мне теперь с тобой делать? — я прижался губами к ее губам.

На висках Жанны блеснули капли пота, и бедра уже без ритма, без остановок задвигались быстрее. Каждый выпад с отчаянием и молчаливой просьбой. Каждый вдох рваный, будто воздух уже не нужен.

"За что ты полюбила меня?" — немой вопрос застыл на моих губах, и язык толкнулся в горячий рот, пробуя на вкус сладкие стоны.

"Зачем я тебе такой?" — чуть не сказал вслух, но мышцы лона сократились, сжимая член, и вместо слов наружу вырвался стон.

Мой.

Собственный.

Такой громкий, будто шел не из горла, а из груди. Оттуда, где билось уставшее от всего на свете, но все еще трепыхающееся сердце.

***

Жанна.

Что-то поменялось. Я пыталась понять, что именно, но уловить суть изменения никак не получалось. Вначале Руслан спас меня ночным катком, потом встречей с близкими, которых я думала, что потеряла навсегда. А после, словно изголодавшиеся за долгую разлуку, мы до утра занимались любовью.

Может, я и мало смыслю в этом занятии, секс все же привычнее, но то, что происходило ночью… Сердце замирало, стоило вспомнить нежность, с которой мы каждый раз подходили к финишу.

Пробирающая до глубины души забота, непривычная неспешная ласка, полное доверие и открытость. Совершенно глупая мысль, но я ощущала себя неумелой девчонкой, впервые оказавшейся в постели с мужчиной. Девственницей с неподъемным саквояжем сексуального опыта.

Чистое помешательство! И даже сравнить было не с чем. Предыдущие ночи с Русланом, романы с другими мужчинами выглядели черновиками. Какие-то красивыми, с ухаживанием и лестью. Какие-то нелепыми, с упреками и правилами. Какие-то с бесконечными, изматывающими надеждами. И только сейчас впервые — с чувствами.

Слабенький голосок из самого дальнего закоулка сознания робко шептал, что со взаимными. С любовью. Но мне так сильно хотелось поверить, что проще было притвориться глухой, поставить фантазии на паузу и постараться не умереть от счастья, встретившись утром с задумчивым взглядом Руслана.

Пауза стала моим спасением. "Не думай за другого. Не чувствуй за него. Не действуй!" — старая-престарая мудрость. Обычно я на нее плевала, но сейчас она превратилась в образ жизни. Никаких решений, никаких планов, никаких событий. Простой тихий быт. Возможно, я ошибалась, но очень хотелось верить, что нынешняя пауза — подготовка к чему-то новому.

Так прошел один день. За ним другой. А потом неожиданно пауза захватила не только мои мысли, но и жизнь.

В один из вечеров после эфира Руслан сообщил, что вынужден задержаться на работе и вместо себя пришлет за мной одного из охранников арены. "Саша заберет тебя с работы и отвезет домой", — словно подобное было уже не раз, спокойно в трубку произнес Руслан, и я поверила, что все в порядке.

Точно так же без паники с этим же охранником утром я уехала на работу. "Прости, вернулся поздно, потому не стал будить. Саша подкинет тебя на радио. Сам вырваться вряд ли смогу. Такси не вызывай", — содержалось в письме, которое обнаружила утром на своей подушке.

Вечер в одиночестве. Утро один на один с верным Русом… О том, каким станет еще один вечер, можно было догадаться заранее. На стоянке радиостанции меня снова встретил охранник Саша, и опять приготовленный заранее ужин пришлось есть одной.

"Просто сейчас такой период. Скоро все закончится", — запивая остывшее филе холодным чаем, я успокаивала себя, как могла.

"Это работа. Он со всем разберется, и снова станет моим", — повторяла как мантру, наблюдая в окно за оранжевым закатом.

Возможно, еще немного, и я бы поверила. В "период", в "скоро закончится", в "работу" — да во что угодно. После той нашей близости сердце легко принимало любую правду. Но ведьма-судьба снова вспомнила о своей любимой "счастливице", и реальность ворвалась в фантазии звонком.

Впервые за мое время нахождения в квартире Руслана звонил не мобильный, а стационарный телефон. Не зная, снимать трубку или нет, я замешкалась, но после пятого гудка все решилось само. Со щелчком включился автоответчик, и после стандартной фразы о том, что можно оставить сообщение, послышался скрипучий старческий голос.

— Здравствуй, Руслан. Не смог дозвониться до тебя на мобильный, но моя секретарша нашла этот номер.

Мужчина вздохнул. "Ресторатор! Клюев!" — я тут же вспомнила презентацию, на которую вместо свидания умыкнул меня Руслан. Это точно был он.

— Один из спонсоров, — продолжил звонивший, — думаю, ты знаешь о ком я, поставил ультиматум перед Советом директоров. Он обещал уйти, если они не расторгнут с тобой контракт. Еще двое планируют присоединиться к этому требованию в ближайшее время. Хочу, чтобы ты знал, со своей стороны я сделаю, что смогу… Но, боюсь, покрыть все расходы будет сложно.

В воздухе повисла новая пауза.

— Прости, что сообщаю так поздно, — снова, только на этот раз уже более глухо заговорил Клюев. — Если не найти замену всем троим, через неделю вопрос будет решен. Мне очень жаль.

Из динамика раздались короткие гудки, и только сейчас я поняла, что последние секунды не дышала. Задержки Руслана на работе, его сухие короткие записки и мои одинокие вечера — теперь все встало на свои места.

То, о чем предупреждал меня прежний менеджер команды, начало сбываться. Мой замечательный честный мужчина не позволил себя купить. Руслан рискнул карьерой, и теперь все, чего он добился за последний год работы, будет перечеркнуто одним решением Совета. Все, чем он жил…

Эх, если бы только можно было хоть на несколько минут вернуться в прошлое.