Глава 21

Жанна.

Не нужно было раскрывать глаз, чтобы понять, где я находилась. Горячая рука на бедре, ровное дыхание в затылок… Кровать Руслана.

Следующим возникло понимание, как сюда попала, и что было до. Вчера паника впервые дала публичную гастроль. Ни родители, ни Костя не видели меня под действием этого проклятия. Но Руслану, тому, перед кем меньше всего хотелось представать в виде буйнопомешанной, "повезло".

От стыда хотелось провалиться и сквозь матрас, и сквозь кровать. Жаль, в роскошных апартаментах Серебрякова таких услуг не предоставлялось. Здесь вообще не предоставлялось ничего, кроме заботы. Странной, порой деспотичной, порой спасающей.

Последний поступок Руслана, то, что он среди ночи отвез меня на каток и терпеливо ждал, когда приду в себя, вообще рвал все сценарии наших отношений. Любовники не обязаны заботиться. Любовники не лечат разум. Они трахают, приходят вечером на час-другой и исчезают, получив свою порцию удовольствия.

Простой, удобный алгоритм, защищающий двоих от бремени отношений. Обманчивый намек на любовь в названии — любовники — и лишенная романтичности честность. Мы с Русланом тоже были любовниками. Скоро почти две недели… Но теперь у нас был еще и ночной каток.

Одна часть моего мозга требовала срочно провести анализ такого поступка, найти логичное обоснование порыву Руслана. Другая — заставляла губы растягиваться в улыбку. Хороша же я была! Лучший друг в больнице, голова после насыщенной ночи будто пудовая гиря, а на душе так хорошо и радостно, что впору заказывать ящик лимонов в службе доставки.

Хотелось зацеловать Руслана. Крепко-накрепко обнять, а потом устроить любовную ванну из поцелуев и сердечных признаний. Если бы не чувство вины после вчерашнего, я бы даже не раздумывала.

— И долго мы еще будем притворяться спящими? — касаясь губами шеи, прошептал свидетель моего падения, когда я уже решилась на спасительный забег в ванную.

От нежности по телу пробежала дрожь.

— А может, я притворяюсь, потому что притворялся кто-то еще? — не готовая к встрече с моей бодрой любовью, я закрыла глаза.

— Намекаешь, что здесь одни притворщики? — уже не губы, а зубы прихватили меня за мочку уха. Невинная шалость, но настолько возбуждающая, что из груди чуть не вырвался стон.

Под пытками не вспомнила бы, когда еще ощущала себя такой счастливой. Дефицит чувств слишком быстро сменился пиром объятий и поцелуев. Своей открытостью и жадностью до ласки Руслан ломал всю защиту, которую я так старательно возводила вокруг сердца последние годы.

У людей, которые любят друг друга и заботятся, наверное, так и должно быть. Но откуда мне было знать об этом?

— Нет, мне просто стыдно за вчерашнее, — лгать или притворяться было невозможно.

— Очень стыдно?

Я вырвалась из уютного кокона мужских рук и повернулась лицом к лицу.

— Даже не представляешь.

Ответом мне был долгий, сканирующий взгляд. Он словно пытался проникнуть под черепушку и рассмотреть, где же там дефект, превращающий нормальную женщину в трясущееся нечто.

— Но сейчас все в порядке? — сдунув непослушную прядь с моего лба, Руслан прижал меня к себе. Грудь к груди, живот к животу, бедра к бедрам, не скрывая возбуждения.

— Да. Благодаря тебе, — от аромата любимого тела повело, как кошку от валерьянки.

— Отлично. Тогда какие планы на сегодня?

— У меня выходной. Приготовлю что-нибудь вкусное и проведаю Костю.

— Вкусное… — Руслан хитро ухмыльнулся. — Вкусное готовь, а другу отдохнуть бы денек. Без переживающих за него!

— Думаешь? — в романтические мысли вторглось совершенно неуместное сейчас волнение.

— Уверен.

Я растерялась.

— Тогда не знаю. — Ехать на радио не было никакого желания, точно так же, как оставаться дома одной.

Руслан почесал лоб, а потом, подложив ладони под голову, откинулся на подушку.

— На пару часов мне нужно скататься на работу, — он будто извинялся, — а потом предлагаю усилить твой стыд.

Беспокойство, что меня оставят в одиночестве, отступило.

— Ты говоришь загадками!

— Не уверен, что это хорошая идея, но… раз уж сегодня суббота, и тебя нужно чем-то занять…

Последовавшее предложение заставило мои шестеренки вращаться быстрее. Я могла ожидать чего угодно — Серебряков уже доказал свою непредсказуемость. Но все равно такая идея не могла и присниться.

***

С гибелью Светы я потеряла не только лучшую подругу, но и целую семью. Заботившуюся обо мне больше родной мамы. Неунывающего и всегда веселого отца, которому не тяжело было десять раз объяснить, как из ветра получить электричество, или почему уровень воды в сообщающихся сосудах всегда на одинаковом уровне.

У них не было научных степеней. Они не ездили каждый месяц на симпозиумы и не читали лекций в лучших вузах страны. Все, что они умели — любить и оберегать, не различая своих детей и чужих.

Два года назад я лишилась уютного теплого тыла, где принимают таким, какой есть, без претензий и молчаливых упреков. Меня не хватило на всех. Выбор между Русланом и родителями Светы был одним из самых тяжелых в жизни, но я ни разу не пожалела о своем решении.

Ни разу — до сегодняшнего вечера.

— Может, все-таки вернемся домой? — я буквально повисла на локте Руслана, когда мы вошли в знакомый подъезд старенькой панельки и нажали на кнопку вызова лифта.

Серебряков еще утром предложил навестить родителей Светы, а я даже спустя полдня так и не смогла настроиться на эту встречу.

Почему к ним? Как они примут меня спустя столько времени? Не раскроют ли мою связь с Русланом? Хотелось сбежать в больницу к Косте и отсиживаться там, как в крепости.

— Я уже предупредил их, что привезу тебя, — Руслан оглядел меня с ног до головы и тихо вздохнул. — Не дрейфь!

— Понимаю, но… Мне не по себе.

О том, насколько "не по себе", было не передать словами.

— Все будет в порядке, — в голосе Руслана не прозвучало и намека на сомнение. Он делал то, что считал правильным. Делал для меня, хоть и не спрашивал о моих желаниях.

— А если… — дверь лифта передо мной раскрылась.

— "Если" не случится. — Мужские руки подтолкнули внутрь кабины. — Мы просто порадуем двух пожилых людей, а заодно кое-кто выкинет хоть на время из своей головы остальные проблемы.

***

Руслан.

Не перестаю убеждаться, что некоторые решения, принятые без особых раздумий, под действием сиюминутного желания, оказываются самыми верными. Ответы на все вопросы будто уже есть где-то среди извилин мозга, и нужно лишь не сопротивляться.

На первый взгляд идея чем вечером занять Жанну показалась мне абсурдной. Зачем придумывать что-то, когда есть широкая кровать, в холодильнике вкусная еда, ну или, на крайний случай, телевизор?

Однако то, с какой легкостью накануне Жанну накрыла паника, мне, мягко говоря, не понравилось. Как ни крути, а жизнь в постоянной опасности сказывалась.

Каток сработал один раз, и хрен его знает, удалось бы с его помощь справиться снова или нет. Требовалось нечто кардинальное. Что-то сильнее страхов и бытовых радостей.

Когда я позвонил теще и сказал, что приеду, да еще вместе с Орловой, на радостях она на несколько секунд потеряла дар речи.

— С нашей Жанночкой? У нее получится? — даже голос всегда спокойной Лидии Петровны зазвучал по-другому. Я словно не Орлову им обещал привезти, а воскресить родную дочь.

— Да, мы сможем быть к ужину. Ваше приглашение еще в силе?

— Оно каждый день в силе, — чистая незамутненная радость передавалась даже через телефонную связь. — Будем вас очень-очень ждать! Хоть к вечеру. Хоть к ночи. Приезжайте когда получится.

— К ночи не нужно. У нее выходной, так что должны успеть к ужину.

— Вас будет ждать самый вкусный ужин, какой только смогу приготовить. Вы у меня из-за стола колобками выкатитесь. Ой, как ты меня порадовал…

Мы обменялись всего парой фраз, но этого хватило, чтобы любые сомнения развеялись. Света не преувеличивала, говоря, что родители любили их одинаково сильно. "Будто мы двойня, которую разделили в роддоме", — уверяла она, и подтверждение я увидел вечером, когда дверь квартиры открылась, и нас с Жанной встретили две пары счастливых глаз.

Нас и правда ждали. С восхитительным ароматом жаркого, улыбками, бьющими прямо в сердце своей искренностью, с предательской влагой на ресницах. Нам радовались, несмотря на мои постоянные отговорки и опасения Орловой.

Однако еще счастливее были глаза самой Жанны. Что бы она себе не придумала, как бы не запугала, но буйная женская фантазия капитулировала перед счастьем встретить близких людей. Ради этого можно было проглотить мимолетное горькое ощущение дежавю и даже засунуть подальше собственные воспоминания.

***

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Ужином это назвать было сложно. Скорее пиром. За каких-то полдня Лидия Петровна успела приготовить столько еды, что мне хватило бы на две недели сытого существования. С темами для разговора нам тоже повезло. Мы не замалчивали прошлое, не уходили от воспоминаний о Свете, но как-то само собой находилось то, что увлекало в настоящем.

Новый проект Жанны, игра моей команды, свежий рецепт пирога из ревеня — как только что простившиеся с обетом молчания, иногда мы говорили все разом, перебивая и повторяясь. Забылись даже проблемы на работе, из-за которых чуть не опоздал в гости.

В небольшом квадрате уютной гостиной многое перестало иметь значение. Время будто бы остановилось. За закусками пришел черед горячего. За горячим — дегустация свежих наливок тестя. За дегустацией — нетрезвый десерт. Раскрасневшаяся Орлова порой даже забывала стесняться смотреть в мою сторону.

Каждый из нас оказался дома, и пусть этот дом на самом деле был чужим, каким-то магическим образом на душе поселилось ощущение своего места. Без временных переменных в виде будущего и прошлого. Оазис спокойствия после безумия последних недель.

В этом оазисе я не заметил, как за окном сгустились сумерки, и настала ночь.

— Все хорошо? — стоило выйти на балкон, чтобы вдохнуть полной грудью последние минуты покоя, ко мне присоединилась Лидия Петровна.

— Да. Очень хорошо, — смалодушничал я. — Не волнуйтесь.

— Так оставайтесь на ночь. Зачем в такую темень ехать?

- Нет, что Вы. Еще пару минут, и буду вызывать такси, — садиться за руль даже после рюмки наливки я бы не стал, а одной рюмкой мы сегодня не ограничились.

— А я вам в детской постелила…

За огорчением я не сразу обратил внимание на ключевое "вам". Душевную встречу хотелось закончить на хорошей ноте и, как в былые времена, я обнял свою замечательную тещу на прощание.

— Простите, что редко бываю. Закрутило. Но сейчас постараюсь приезжать почаще.

— Почаще… — словно болванчик, задумчиво повторила Лидия Петровна.

— И Жанна, я думаю, приезжать будет, — чувствуя, что что-то не так, я провел ладонью по седым волосам.

— Ты даже не представляешь, как мы тебе обязаны. Мы боялись, что потеряли сразу двоих… Обеих наших девочек. А ты вернул… — теща глянула на меня снизу вверх так, будто перед ней стоял не забывший о ней на два года зять, а святой. — Жанна, она ведь не такая, какой кажется.

— Простите… — я разжал объятия.

— Она импульсивная, но совсем не ветреная, — продолжила Лидия Петровна. — Она добрая и настоящая. Просто скрывает свою слабость. Признаваться в слабости страшно, а у нее ведь из близких никого…

Разговор так резко перешел в неожиданное русло, что я не знал, как реагировать.

— Я знаю ее с самого детства, — на лице моей собеседницы заиграла улыбка. — Длинноногая, нескладная, с огромным рюкзаком, набитым книгами. Вечная участница продленок и кружков, которые были ей совсем не интересны.

— Жанна? — я сквозь стекло посмотрел на сияющую Орлову с бокалом в руке. Одна из самых красивых женщин, которых я встречал. Соблазнительная, яркая, фонтанирующая жизнью.

— Она, — теща проследила за моим взглядом. — И не она одновременно.

— То есть? — вопрос вырвался сам, и я тут же пожалел, что отрыл рот. По-хорошему, нужно было завершать эту странную беседу и вызывать такси. Так было бы правильно, но что-то удержало.

— Есть люди с дефицитом любви. Они видели ее так мало, что пугаются. Хотят, но сознательно ограничивают себя, — Лидия Петровна взяла мою правую руку в свою. — В детстве Жанна подобрала на улице котенка. Неделю прятала в своей комнате. Кормила, поила, как-то убирала… Ей было необходимо кого-то любить, и чтобы ее любили. Хотя бы это маленькое беззащитное существо. Через неделю котенок исчез. Без скандалов и разговоров. Жанна даже не успела придумать ему имя. Очень короткий опыт. Мелочь, но сколько было таких мелочей, мне даже задумываться больно.

От детской истории Жанны к растерянности добавилась непонятная злость.

— Зачем Вы мне это рассказываете?

— Ума не приложу, как раньше не замечала. Как мы все не замечали… — сухонькая женская рука так сильно сжала мою, словно сейчас упаду, а ей предстоит удержать. — Жанна… она любит тебя. Любит так сильно, что держит все внутри и боится дать хотя бы знак.

Это было как удар под дых. От тещи я ожидал чего угодно, еще одну душещипательную историю, очередную благодарность за то, что привез Жанну, но признание в любви… Все слова забылись.

— Ты прости, Руслан, что я так прямо. Нехорошо лезть в чужую жизнь, но у меня душа за нее не на месте. Моя девочка, она такая счастливая, такая влюбленная. Но сама ни за что не признается. Ей привычнее терять, чем давать себе шансы. Сдаться, не ввязавшись в борьбу. А ведь ты смог бы сделать ее счастливой.

— Лидия Петровна, — я тряхнул головой, разгоняя туман в мыслях, — мне кажется, вы сильно заблуждаетесь. Я и Жанна… Это сложно. Но я точно не тот человек, который может кого-то сделать счастливым.

— Тот! Света купалась в твоей любви. Я каждый день благодарила Бога, что вы встретились, а после того, как она ушла — благодарила, что в ее жизни было такое чувство. Родной мой, просто поверь.

— Нет, простите… — в горле запершило.

— Дай нам, старикам, жить прошлым. Это наш удел, а не твой. Твой — жить настоящим, — в женских глазах блеснули слезы. — Сделай вторую мою девочку счастливой. Ты умеешь любить, в тебе ее много. А она без любви не сможет. Слишком долго она без нее.