Эпилог
Полтора года спустя.
Кто-то настойчиво сверлил меня взглядом. Настолько настойчиво, что я не выдержал и распахнул глаза.
Моя квартира.
Моя широкая кровать.
Моя жена рядом.
Часы на противоположной стене показывали пять утра. Всего пять! Как вчера, как позавчера. И не важно, во сколько лег спать.
С тихим стоном, стараясь не разбудить Жанну, я повернул голову вправо.
Нос картошкой, голубые глаза и ямочки на щечках — крепко держась за бортик кровати, мой собственный маленький медведь-шатун тихо раскачивался из стороны в сторону и поджидал, когда же, наконец, на него обратят внимание.
Пухлые, как у мамы, губы то раскрывались, то закрывались, предвещая скорое включение сирены. Очень громкой сирены!
— Тсс… — я прижал к губам правую ладонь, а левой, словно факир, забрался под подушку и вытащил свое тайное оружие — потрепанного жизнью плюшевого зайца. — Вот! — как святое распятие, выставил вперед трофей.
К счастью, сегодня сработало идеально. На лице малыша заиграла счастливая улыбка, и я облечено выдохнул. На ближайшие десять секунд сирена отменяется. Если сильно повезет, может, даже удастся провести эвакуацию без лишнего шума.
— Я тебе, — вставая с кровати, шепотом предложил я, — а ты мне, — крепко сжал губы, показывая на своем примере, что именно нужно делать.
Переговоры уровня "гуру". Куда там торговле с ушлыми агентами моих хоккеистов или даже с Советом директоров! Детские шалости в сравнении с тем, что происходило сейчас.
Никаких правил. Никакого поддающегося логике расчета. Только полное доверие и удача. Судя по тому, что пятиметровую полосу препятствий я преодолел без единого вскрика, сегодня удача была на моей стороне.
— Не спится? — наклонившись, я забрал малыша из кроватки и прижал к себе.
Всего одно действие, а от близости, аромата, от того, как он доверчиво положил голову на плечо, меня накрыло огромной волной нежности и тепла.
Мой сын! К некоторым сюрпризам судьбы все же невозможно подготовиться или привыкнуть. Как не поверил тогда, в больнице, так и сейчас не верилось, что в моей жизни может быть столько счастья.
— У меня для вас хорошие новости, — сказал тогда врач. — Жанна Аркадьевна отличными темпами идет на поправку. Думаю, еще недельку мы ее подержим, понаблюдаем. Ну и со здоровьем плода тоже все в порядке. Пока еще сложно говорить со стопроцентной уверенностью, но судя по анализам, он не пострадал.
Ни я, ни Жанна в тот момент не поняли, о чем он.
— Какого плода? — моя красавица с красным носом взволнованно облизала свои распухшие от слез губы.
— Какого еще? — доктор заглянул в медицинскую карту, словно и сам засомневался. — Вашего конечно. Срок пока маленький, не каждый тест покажет, но у нас сомнений нет.
Жанна сжала мою руку.
— Но я на таблетках… Как это возможно?
— Тут сложно ответить, — врач развел руками. — Может быть, Вы чем-то болели. Может, было расстройство желудка или что-то еще. Вариантов тысячи.
Я сразу вспомнил, как Жанну выворачивало от паники после аварии с Костей, и с трудом сдержал улыбку. Подумать только — ей было плохо, но именно благодаря этому сейчас внутри росла жизнь. Моя и ее. Совсем как наши отношения — дар свыше вопреки всем обстоятельствам и непредсказуемо.
— И я… — Жанна осторожно прикоснулась к своему плоскому животу, — … я точно беременна? — испуганно посмотрела на меня. — Боже! Я не знала, клянусь.
Ей все еще не верилось, а мне безумно захотелось выгнать доктора из палаты, подпереть чем-то дверь и прямо сейчас начать доказывать, как сильно я счастлив и как именно до конца наших дней готов благодарить за этот подарок.
Не думал никогда о детях, не планировал. В моем рабочем, расписанном на годы вперед, графике не было прогулок с коляской, смены подгузников, агуканья и детского смеха. В нем ровными рядами числились серые спокойные дни, но теперь… на душе тягучим медом разлилось счастье и, казалось, еще немного, и меня самого придется откачивать от избытка чувств.
— Со мной такого не может… — не договорив, Жанна спрятала лицо в ладонях.
Не нужно было быть экстрасенсом, чтобы догадаться, что она снова плачет.
— Иди ко мне, — махнув рукой врачу, чтобы поскорее отставил нас один на один, я сжал свою дуреху в объятиях.
— Я не верю…
— Это не страшно. Вдвоем мы как-нибудь убедим тебя, что это правда. И будем доказывать долго-долго, старательно-старательно. Чтобы ты навсегда забыла, что когда-то думала иначе.
Конец