Глава 10

Жанна.

Меня трясло как в лихорадке. Голова отказывалась соображать, а от картинок перед глазами желудок выворачивало наизнанку. Все же было так хорошо: чистая трасса, последний час пути, ни усталости, ни сонливости. Откуда появился другой автомобиль? Случайно ли подрезал меня на повороте?

Мозг, казалось, готов взорваться от вопросов. Надо… Надо было остаться в больнице. Черт с ним, с запахом и ненавистными серыми стенами! Во всяком случае там не пришлось бы трястись и горстями глотать успокоительное.

Телефон, будто хотел меня окончательно доконать, разрывался каждую минуту. Родители, Костя, коллеги, даже Мисюров — количество волновавшихся скоро должно было превысить население небольшого поселка.

"На кладбище меня провожали бы большой толпой", — дурацкая мысль вначале вызвала улыбку, а потом шарахнула по телу новой волной дрожи. Оставалось надеяться, что соседка скоро приедет с дачи и вернет мне вдоволь нагулявшегося Руслана.

Мысль о собаке на миг ослабила удушающий захват паники. "Думаем о псе! Об его умных глазах и жесткой густой шерсти!" — повторяя себе, я осмелилась взглянуть в зеркало.

Размазавшаяся под глазами тушь, красный синяк на скуле от встречи с рулем, перевязь на вывихнутой левой руке — мечта, а не женщина. Хоть устрой себе селфи-фотосессию и пошли результат боссу. Такая красота точно выбьет из его головы все похотливые желания, и не придется искать себе другое место работы.

Воспоминание о собеседовании в Москве тут же потянуло за собой воспоминание о столкновении на трассе. Первого будто и не было. Пережитый ужас почти полностью стер встречу из памяти.

Было ли собеседование?

Что предлагали?

Что ответила?

Глухая тишина в ответ, и визг тормозов в ушах.

Давно со мной такого не случалось, с гибели Светы. Студийная закалка, которая обычно помогала собраться в самой стрессовой ситуации, сейчас не спасала. Словно робот, я кое-как негнущимися пальцами стянула с себя рубашку, выбралась из модных, но неудобных сейчас облегающих брюк.

Оставалось придумать, как принять душ, не намочив перевязь. Где-то в одном из кухонных ящиков лежал рулон пищевой пленки. Требовалось всего-то сделать несколько шагов: пять по коридору до самой кухни и четыре — до шкафчика. Сегодня для меня это было огромное расстояние. За прошедшие полчаса, как я вернулась домой, каждый метр был победой.

Готовясь совершить маленький подвиг, я сделала глубокий вдох и обхватила себя здоровой рукой. "Давай, Жанна, ты сможешь!" — подбодрила, но неожиданный звонок в дверь резко спутал все планы.

Первой реакцией стал испуг. Противный звон тут же напомнил визг тормозов, и ноги превратились в вату. Второй реакцией была злость. Здоровая, отрезвляющая злость на себя. Одиннадцать вечера — именно в это время соседка обещала привезти Руслана. "Истеричка! Дура! Невротичка конченая!" — пронеслось в мыслях. От отчаяния хотелось стукнуться головой о стену. Пугаться звонка собственной соседки! Дожила! Осталось начать пугаться своей тени, и можно было вызывать санитаров.

Накрученная злостью до предела, я сама не заметила, как преодолела расстояние до выхода и открыла дверь. Идея глянуть в глазок пришла, когда рука уже опускала вниз ручку, но какое там! Хотелось побыстрее зарыться пальцами в шерсть своего пса и показать панике гордый фак. О том, что за дверью может оказаться кто-то другой, я не подумала.

Эмоции отключили обычную осторожность, и это стало фатальной ошибкой.

— Добрый вечер, Жанна.

За дверью действительно стоял Руслан. Дорогой мне Руслан. Но не тот.

Ярость, на которой я добралась до коридора, внезапно магическим образом превратилась в растерянность. Серебряков сделал шаг в квартиру, а все, что смогла сделать я — прижать покрепче к груди рубашку, единственное прикрытие, какое успела прихватить.

— Видел новости, — внимательный взгляд прошелся по моим голым ногам, едва скрытым рубашкой бедрам и остановился на перевязи. На щеках заиграли желваки. — Ты как?

— Я… Ам… — связки отказывались подчиняться. Как последняя дура, я смотрела на своего неожиданного гостя, хлопала ресницами и не могла произнести ни одного человеческого слова.

Руслан тряхнул головой.

— Прости, наверное, не вовремя.

— Я никого не ждала, — проклиная себя за слабость, промямлила наконец я.

— Черт, нужно было позвонить. — Руслан оглянулся в сторону двери. — Мне, наверное, лучше уйти.

Для человека, который всегда добивался поставленных целей, такое отступление было очень быстрым. Спасительно быстрым. Нужно было хвататься за шанс и выпроваживать Серебрякова, пока не передумал.

В полном сознании и с облегчением я произнесла: "Да", только вслух почему-то раздалось: "Нет". Ума не приложу, как получилось. Какое-то дурацкое раздвоение личности. Побочный эффект паники или сотрясения мозга после аварии.

Последствия ответа настигли меня мгновенно. Руслан, как назло, мысли читать не умел. Стоило мне закрыть рот, он снял ветровку и небрежно бросил ее на подлокотник дивана. Никакой рефлексии или неуверенности! Сказано "нет" — значит, нужен здесь. Просто как дважды два.

По спине мурашки побежали. "Что делать? Как исправить ситуацию?" — я мысленно представила, как надо мной замигал красный проблесковый маячок. Мои подгибающиеся от страха колени, испачканное лицо, полная беспомощность и Руслан — такое сочетание не сулило ничего хорошего. В своем самом спокойном состоянии я бросалась ему на плечи, а уж теперь…

— Мне нужно в душ, — изо рта вырвался предательский писк.

— Тебе помочь? — Руслан взглядом указал на перевязь. — С этой штукой, наверное, будет неудобно.

В интонации Серебрякова не было и намека на что-то двусмысленное, но предательница фантазия тут же нарисовала, как именно он мог помочь, а потом нас обоих под теплыми струями воды, опустошенных и обессиленных.

Учитывая, чем в прошлый раз закончилась помощь с застегиванием моего платья, образы перед глазами получились яркими, реальными и слишком пугающими.

— Я справлюсь сама, спасибо, — пальцы с такой силой вжали в тело рубашку, что стало больно. — Подожди здесь.

— Уверена? — между бровей Руслана пролегли две складки.

Готовясь, что Серебряков может начать возражать или в свойственной ему манере помогать насильно, я попятилась в сторону ванной комнаты.

— Да, все в порядке, — ответила уже у двери. — Справлюсь.

Не представляю, как со стороны смотрелось мое бегство. Больше всего хотелось, чтобы Руслан списал странное поведение на шок. Шок был безопасен, понятен. Он укладывался в модель поведения любой женщины после аварии. О том, что я не могу допустить прикосновений именно его, Серебрякову лучше было не знать. Ни за что. Уж лучше еще раз слететь с трассы в кювет.

***

Руслан.

Неприятно было ощущать себя идиотом, но, кажется, рядом с Жанной скоро я начну привыкать. Как все пошло на даче кувырком, так и не прекращалось. Сбой программы, мать ее. На вопрос: "Какого лешего приперся в эту квартиру?" — ответа не было, как ни пытался понять, и только внутренний голос упорно шептал одно единственное слово: "Дебилизм".

Наверное, он был прав. Вначале Анна со своими слезами, потом новости, а после — как вырубило. Помню, как сел в машину, а дальше провал размером в час времени и половину города. К кому? Зачем? Как только адрес Орловой вспомнил!

Пожалуй, с головой точно что-то было не так. Если бы не необходимость снова сесть за руль, сейчас можно было выпросить у Жанны бокальчик чего-нибудь покрепче. А то и два.

Услышав шум воды в душе, я наконец прекратил бессмысленный диалог с собой и решился осмотреться. Последний раз в этой квартире я был два года назад. Свете понадобилось срочно увидеться с подругой, а отпускать ее на такси я не захотел.

Обычный будний вечер, обычная поездка. Из-за усталости после долгого рабочего дня тогда я умудрился запомнить только дорогу. О самой квартире осталось лишь одно воспоминание — мягкий диван.

Сейчас диван стоял на том же месте. Огромный, заваленный десятком подушек и, вероятно, все такой же мягкий. Кроме него в гостиной были похожий на сундук с плоской крышкой журнальный столик, два кресла и встроенный шкаф с телевизором и открытым стеллажом.

Забавно, но интерьер идеально подошел бы увлеченной карьерой офисной дамочке. Телевизор, книги — одно к одному. Квартира женщины, за которой толпой бегали мужичины от пятнадцати до пятидесяти, которая жила в режиме постоянных эфиров, вечеринок и концертов, в моем представлении должна была выглядеть иначе. Как? Черт его знает, но здесь, как минимум, должны были быть… мужчины.

Мысль о ком-то другом рядом с Жанной мгновенно отрезвила. Долбанный вечер. Лучше бы все же остался у себя дома или затащил в койку Анну. После мне было бы погано, но хотя бы не стоял сейчас среди квартиры знакомой и, одновременно, совершенно незнакомой женщины, пялясь на ее вещи.

Прокляв себя в сотый раз за то, что приехал, я бросил последний взгляд на стеллаж и отвернулся. Не моя жизнь, не мои дела. По-хорошему, следовало убраться отсюда. Роль взволнованного лучшего друга мне подходила меньше всего, а неприятностей у Орловой и так хватало.

Окончательно свернуть осмотр и устроиться на диване помешала одна зацепка. Психиатр назвал бы это паранойей и был бы прав. После несчастного случая в поезде некоторые вещи сами стали бросаться в глаза, и не замечать их я не мог. Неправдоподобные цифры в отчетах, взгляды арбитров на скамейку ВИП-зоны перед очередным удалением, а сейчас — одно слово.

Его значение шибануло лопатой по темечку, и я резко развернулся. Не показалось! Картонная коробка на нижней полке. Неприметная, заваленная журналами. И "Сдохни", написанное от руки черным маркером возле верхнего края

Этично ли рыться в чужих вещах — я у себя не спросил. Руки заработали на автомате: достать, содрать тонкую полоску скотча, раскрыть…

— Руслан… — позади меня раздался голос Жанны.

Бледная, еще бледнее, чем до душа, она стояла за спиной и широко распахнутыми глазами смотрела на меня. Большего подтверждения правильности моих действий не понадобилось.

— Это мои вещи! Руслан, нет! — уже громко, "прорезавшимся" голосом закричала она, но было поздно.

— Твою мать, Орлова! — от содержимого коробки по спине пробежал холодок. — Угроза, о которой на вручении говорил твой кучерявый друг… Это она?

Если Жанна и планировала произнести речь о правилах поведения в чужих квартирах, то теперь ее запал угас. Подбородок дернулся, и в глазах блеснуло что-то, напоминающее испуг.

— Жанна! — от злости я ударил кулаком о стену. — Ты в курсе, что это называется "улика", и такие штуки сдаются в полицию? С заявлением!

— Это просто чья-то злая шутка. Мне подбросили в офис, — Орлова провела рукой по волосам, — все забываю выбросить.

— Шутка? — я снова посмотрел на содержимое коробки. Интересно: следы чего-то красного — это краска или то, о чем не хотелось думать? — И часто с тобой так шутят? Может, я отстал от жизни, и сейчас такие шутки норма.

— Руслан… — Жанна набрала полную грудь воздуха.

— Так часто шутят или нет? — перебивая ее запал, повторил я.

Получилось неплохо. Вместо длинной речи о невмешательстве в личную жизнь или о еще какой-нибудь херне, Орлова сдулась и села на диван.

— Раньше такое уже присылали, но потом все закончилось, — она закусила губу.

— Ни с того ни с сего закончилось? — не верилось.

— Я не знаю. Просто коробки перестали приходить и все.

— И сейчас ты надеешься, что опять все решится само? — от злости зубы сводило. Она ведь верила в это! Всерьез! Хотелось схватить эту дуреху и за шкирки утащить в машину. Знакомый следователь у меня был. Вот уж кто точно знал все о подобных шутках и их последствиях.

— Я благодарна тебе за беспокойство, но давай на этом закончим, — Жанна словно прочла мысли мои. Даже взгляд стал колючим, холодным.

— Ты понимаешь, что противоречишь себе? — я присел на корточки рядом с ней. Нужно было достучаться. Как — ума не приложу, но обязательно. — Ты ведь не поехала бы на дачу, если бы не боялась чего-то. Жанн, у меня есть хорошие знакомые в органах. Один звонок, и вместо подозрений у тебя будет четкая уверенность. Давай позвоню?

На душе кошки скребли, но я даже голос не повысил. Как воспитатель в яслях, ей-Богу. Орловой достаточно было кивнуть. Один жест, хоть намек на согласие.

— Руслан, мне не нужна тво… — она запнулась. — Ничья помощь и… очень прошу, не настаивай.

Надежда на вменяемость Жанны рухнула так же быстро, как и зародилась. Не дура же, в ее-то возрасте и с ее жизненным опытом обязана была научиться соблюдать элементарные меры безопасности. Хотя бы принимать помощь. А нет!

— Ты подумала? — строить из себя доброго Деда Мороза больше не имело смысла.

— Да, я в безопасности. И все будет хорошо.

— Конечно. В безопасности, после происшествия на трассе… — Я поднялся. — Виновного, кстати, так и не нашли?

Жанна отрицательно качнула головой.

— Вот! И ты все равно предпочитаешь бездействовать и сидеть здесь одна.

Моя настойчивость, видимо, нашла брешь — Жанна вскочила с места.

— Я не одна!

— О да! Я как раз тут наблюдаю целую дюжину защитников.

— Это не твое дело, — губы Орловой дрогнули. Почти незаметное движение, но внутри меня словно пружина сжалась.

— Ты не хочешь принять помощь вообще или именно мою? — кольнула неприятная догадка.

— Мне вообще не нужна помощь, а ты… — Жанна воинственно вскинула подбородок. — Руслан, секс не повод меня спасать.

Лучше бы она залепила мне пощечину. От души, наотмашь. Я бы даже вторую щеку подставил, пусть бы спустила пар. Какая-то долбанная удача — уже вторая женщина за вечер вместо стандартной оплеухи выбирает добивать меня словами. Что это? Бабский заговор?

Чтобы не схватить Орлову в охапку и хорошенько не встряхнуть, пришлось сжать пальцы в кулаки. "Секс не повод спасать", — это ж додуматься такое сказать!

— У тебя сотряс? — я постучал пальцем по виску. — Или от аварии не отошла?

— У меня все в порядке.

— А если голову включить?

— Она у меня и так отлично работает.

— Ой ли! — злость уже булькала в крови. Еще несколько слов, и я бы точно принялся за запоздалое воспитание ладонью по попе.

— Даже не сомневайся! — Орлова, видимо, дошла до той же стадии кипения, что и я. Гордо развернувшись, она промаршировала к двери и повернула ключ в замке. Тормоза не работали, что именно она предложила остаться, забылось. — Думаю, дальше продолжать нашу беседу не стоит, — распахнула дверь, — хорошего вечера.

Шах и мат. Никогда в жизни не отчитывал женщин, только здоровых дубин-хоккеистов, но сейчас сама судьба вынуждала начать ругаться. Точно так же, как Жанна пару минут назад, я набрал грудь воздуха, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки… но вдруг, к нашему с Жанной удивлению, в милый дружеский скандальчик вмешалась третья сторона.

Дверной проем оставался пустым недолго. Не успела Орлова отойти в сторону, чтобы освободить мне проход, в квартиру ураганом внеслась собака. Овчарка. Немецкая. Без намордника и поводка, который мог бы ее сдержать.

- Рус, нет! Рус, ко мне! — вслед за ней влетела запыхавшаяся немолодая женщина. — Да что ты за пес такой?! — Она будто не заметила ни меня, ни Жанну. — Руслан! Место!

Пес не отреагировал никак, а вот я от упоминания собственного имени обалдел и намертво вморозился в пол.

— Рус… — женщина попыталась перехватить пса за ошейник, пока тот обнюхивал диван, как раз то место, где недавно сидел я, но тщетно. Закончив свои нюхательные дела, овчарка, виляя хвостом, бросилась к Жанне.

— Проказник, нагулялся? — к моему удивлению, Орлова не испугалась. Сев на колени, она уткнулась лбом в лоб собаки, а я, будто пацан в цирке, разинул рот.

— Жанночка, здравствуй, — гостья наконец отдышалась. — Здравствуйте, — смущенно обратилась ко мне. — Простите, что помешала, но Руслан, как увидел открытую дверь в свою квартиру, от радости совсем меня слушаться перестал. Соскучился очень.

— Да-да, все хорошо, — щеки Орловой залил румянец. Стараясь смотреть куда угодно, только не на меня, она погладила по черному как смоль загривку "своего" Руслана. — Спасибо, Татьяна Михайловна. Все в порядке, Вы проходите, мой гость сейчас…

Жанна еще что-то говорила. Скорее всего, обо мне, но слова пролетали мимо. Словосочетание "своя квартира" ударило обухом по голове. Еще два года назад у Жанны точно не было никакого пса. Да и какой, нахрен, пес с ее работой. Уж если кобель, то человеческий. То, что на даче она уже рассказывала про пса, почему-то вылетело из головы. Наверное, не верилось. А тут еще и Руслан!

За грудиной неприятно заныло. Слишком неожиданный выбор клички. Сложно было предположить, чем руководствовалась Орлова. Может, просто совпадение, скупая фантазия владельцев собачьего питомника или иронический выверт судьбы. Всякое возможно, но после недавних событий не уверен, что я хотел бы знать правду.

— Ладно, — я потер лоб. Желание учить Жанну жизни внезапно отошло на второй план. Не сейчас. Не при свидетелях. — Пожалуй, я тут и правда лишний.

Орлова глянула на меня так, словно перед ней тиран, неожиданно объявивший о помиловании.

— Спасибо тебе за беспокойство, — произнесла в сторону еле слышно.

— Дай знать, когда полиция найдет виновника аварии, — я кивнул соседке, с которой меня так и не познакомили… догадываюсь, почему. Еще раз посмотрел на четырехлапого тезку. Костяк сформировавшийся, но взгляд еще щенячий, любопытный. Значит, собаке года полтора, не больше. Напрашивающиеся выводы не радовали.

— Обязательно сообщу. — Жанна натянула на губы улыбку. Судя по тону и скорости ответа, с таким же успехом она могла послать меня подальше.

Идеальное прощание совершенно чужих людей. Ничего не понимающая Татьяна Михайловна только и успевала вертеть головой, переводя внимание с одного на другого. На миг мне даже стало интересно, поняла ли она хоть что-то.

С пониманием сегодня вообще было сложно. Дремучий лес, а не отношения. Уже на улице я еще раз прокрутил в голове всю информацию, которую узнал о Жанне, и, как последний псих, выругался себе под нос. Будь на месте Орловой любая другая женщина, проще всего было плюнуть и уйти. В конце концов, спасение утопающих — их личное дело.

Но одна противная и занудная штука, называемая совестью, заставила достать из кармана мобильный телефон. Два года назад именно Жанна вытащила одного идиота из задницы, наплевав на его желание сдохнуть и собственное горе. Она не спрашивала, нужна ли мне помощь. Игнорировала просьбы оставить в покое. Возможно, пришло время сделать тоже самое.

— Ильин, ты еще не спишь? — услышав в трубке короткое "У аппарата", начал я.

Мой собеседник вместо ответа тяжело вздохнул.

— Ну, Паш, раз не спишь, сам виноват. Дело есть. Нужен твой профессиональный нюх и хороший опер понаблюдать кое за кем. Поможешь?

На этот раз вздох оказался еще тяжелее.

— Хороший ты человек, Ильин. Рассказываю в чем суть. Вникай!