Глава 11

Жанна.

Я провалилась! За Русланом закрылась дверь, и на меня накатил такой стыд, что захотелось, как маленькой, спрятаться под одеяло и не высовывать нос до рассвета. Судя по тому, что соседка ушла сразу за Серебряковым, а пес притих, мое состояние было заметно каждому.

— Ну почему твоя хозяйка такая идиотка? — я притянула не сопротивляющегося Руслана поближе к себе на диван. — Звала бы тебя Джеком, и не было бы никаких проблем.

Словно сморозила какую-то ерунду, пес широко разинул пасть и звонко зевнул.

— Мне плохо без него, — врать было бесполезно. — Мне так плохо, что самой страшно.

Теперь уже Руслан не зевал. Он внимательно смотрел мне в глаза, будто в душу, и от этого внимания рушились последние бастионы выдержки.

— Все понимаешь, да? — не в состоянии вынести взгляд, прижала морду к своей груди. Мокрый нос коснулся ключицы, и глаза защипало от рвущейся наружу предательской влаги. — Счастье ты мое умное, — я смахнула с уголков глаз первые слезы, — счастье мое единственное. Господи, если бы только можно было любить лишь тебя. Тебя одного. Мне ведь больше ничего не нужно. Жили бы с тобой счастливо и мирно. Не скрываясь, не притворяясь, что все хорошо.

Слова прозвучали словно молитва. Отчаянная, горькая. Молитва, которую я повторяла уже не раз, и которая так и оставалась без ответа. Если бы только можно было узнать у Всевышнего, зачем он сводит вместе таких как я и Руслан. Зачем мы постоянно пересекаемся в этом огромном городе, зачем спешим друг к другу, если ничего, даже иллюзия отношений между нами невозможна?

Или это испытание?

***

Утром соскребать себя с кровати пришлось почти насильно. Не знаю, как, но мое состояние передалось Руслану. Гулять он согласился с радостью, но вот уводить меня в сырой, окутанный туманом парк, подальше от дома, отказался. Пара кругов по кварталу, и мы оба захотели назад, в теплую уютную квартиру. Вот бы можно было так же быстро и без проблем разобраться с работой…

Я не сомневалась, что сегодня меня ждет увольнение. Попахивало мазохизмом, но мысль о скорой свободе приносила успокоение. Наверное, срабатывал принцип "Минус на минус". Авария, опасная забота Серебрякова — сколько бы я еще выдержала, варясь в своих страхах? А тут увольнение! Грандиозная профессиональная встряска. Шанс сменить и нанимателя, и город, и образ жизни.

Если бы еще все планы сбывались, как виделось в фантазии. В моем представлении, стоило войти в здание офиса, меня тут же должен был встретить пунцовый от ярости Мисюров и штатный кадровик Щербакова Вера Львовна. Работавшая на четверть ставки, она была вестником перемен, известным на всю радиостанцию. Никто из коллег не встречал ее больше одного раза. В первую встречу с выражением полного равнодушия Щербакова снимала ксерокопию с паспорта и спустя час вручала на подпись контракт. Повторная встреча означала увольнение.

Обычно, когда Ее Высочество наведывалось в офис, работники сидели как мыши в своих кабинетах. Никому не хотелось искушать судьбу. Но я сегодня мечтала о встрече с нашим вестником. Меня даже не пугала злость Мисюрова. Перемены белоснежным парусником сияли на горизонте, и нужно было лишь сделать последний шаг.

Но планы… Чертовы планы — никогда они не хотели исполняться именно так, как требовали законы логики.

— Жанна, слава Богу, ты в порядке! — вместо Мисюрова с кадровиком на меня прямо в лифте набросился Костя. — Жанн, ты и не представляешь, как я волновался!

Оглянувшись по сторонам в надежде все же увидеть босса, я свободной рукой обняла перепуганного друга.

— Я же послала тебе вчера сообщение. Со мной все в порядке. — Рука в перевязи тут же отозвалась болью. — Почти в порядке.

— Твое "в порядке" я уже столько раз слышал, что… — вместо слов Костя махнул рукой.

— В таком случае спасибо, что хоть не приехал вчера проверять.

Мы вышли из лифта и направились в сторону моего кабинета. Если уж не у лифта, то там точно должен был ждать Мисюров. Этот гад позволял себе многое, но не опоздания. Он просто не мог не явиться сегодня!

— Приедешь к тебе, когда ты пишешь, что в порядке и просишь не беспокоить, — Костя напоминал ворчливую старуху. — Не лгала бы еще, цены б тебе не было.

Он взглядом указал на мою больную руку.

— Ничего страшного. Все равно эфир в ближайшее время мне не светит.

— Почему? — Костя резко остановился. Как раз в паре метров от двери в мой кабинет.

— Вроде бы сотрясение воздушно-капельным не передается… — задумчиво произнесла я, постучав указательным пальцем по темечку друга.

— Жанн… — глаза его округлились. — Блин, да ты ж ниче…

— Орлова! — не успел Костя договорить, из-за угла появился Мисюров. Один. Улыбающийся на все тридцать два. — Звезда наша! Наконец-то!

Шаблон приветствия с боссом, который я себе придумала, дал трещину.

— Доброе утро, Генрих Павлович. А Вера Львовна где?

— Верочка? — Мисюров удивленно заломил левую бровь. — Где она, ума не приложу. Но, впрочем, мне она сейчас и не нужна.

Я нервно сглотнула. В голове промелькнула крамольная мысль: "Неужели вместо увольнения меня тихо пришибут здесь, в коридоре, на глазах лучшего друга?"

— Жанн, я хотел тебе сказать, — попытался вставить своих пять копеек Костя, — после того эфира…

— Последний эфир оказался бомбой! — как ни в чем ни бывало снова вмешался Мисюров. — По-хорошему, за самоуправство тебя стоило бы выпороть, жалобы от мужской аудитории до сих пор разгребаем. Но резонанс получился что надо!

— Я не понимаю, — в голове не укладывалось.

— Главный требует, чтобы мы запустили цикл передач, — воодушевленно продолжил вещать Генрих. — Секс, разоблачение комплексов и тайных желаний. Предельно откровенно и горячо! В сетку изменения уже внесли, Эденберг с Аллочкой подвинутся, так что с завтрашнего вечера начинай.

В голове по-прежнему царил хаос, правда кое-что стало понятно — месть Мисюрова накрылась медным тазом из-за "главного", вернее "главной" — Ларисы Карловны Якобсон, единственной и неповторимой питерской медиа-королевы. Вряд ли мое с ней шапочное знакомство могло повлиять на решение об увольнении, а вот тема эфира… Кажется, я попала в самое яблочко.

— Все, Орлова, — Генрих доверительно положил руку мне на плечо, — время не ждет. У меня еще несколько срочных дел. Приходи в себя, составляй план захвата вселенной. Считай, что я лично выдал карт-бланш.

Уровень радушности Мисюрова зашкаливал. Так и хотелось пощупать царский чуб. Может, где-то там, невидимый, уже появился нимб.

— Спасибо большое, — пока для верности босс не припечатал новый приказ поцелуем в щеку, я поспешила собраться и сделала незаметный скользящий шаг к двери. — Завтра же займусь.

— Вот и чудесненько, — Мисюров бросил на меня разочарованный взгляд. — Работа, работа и еще раз работа!

Последнюю фразу Генрих произнес уже повернувшись ко мне спиной. Так и подмывало уточнить, к кому он обращается: ко мне или к себе. К счастью, удалось сдержать язык за зубами.

— Ох, черт, забыл! — не дойдя пару метров до поворота, Мисюров резко остановился.

От этого "забыл" резко захотелось юркнуть в кабинет. Учитывая, что месячная норма удачи уже выпала на мою голову, ничего хорошего Генрих забыть не мог.

— Сегодня в "Орионе" закрытый мальчишник, — со сладчайшей улыбкой произнес Мисюров. — Я обещал нашему доброму начальству что кто-нибудь из наших заглянет.

— Что?! — от такой наглости моя челюсть чуть не упала на пол.

— Не "что", а "сделаю в лучшем виде", — уже без улыбки произнес Генрих. — Ты ведь у нас звезда, Орлова. Справишься. Не мне тебя учить крутить задом перед богатыми мужиками и стелиться перед их женами.

В ответ на такой пассаж с языка так и рвались маты. Цена неожиданного помилования тут же завоняла протухшим запахом мести. Полезнее всего для нервной системы сейчас было бы выругаться. Послать Мисюрова туда, где ему место — в ад. Но Костя уже сжал мою левую ладонь, успокаивая.

— И Вы предлагаете мне? — я осторожно качнула рукой в перевязи.

Мисюров пожал плечами.

— Подумаешь! — хмыкнул. — Надень платье покороче, никто и не заметит.

Мне будто адреналин вкололи. Ударную дозу. Прямо в сердце. Подожди Генрих еще секунду, я бы точно ринулась на него с маникюром наперевес. Для этой скотины даже вывихнутую руку было не жалко. Ничего бы не пожалела!

— Спокойно, — зашептал Костя, приобняв меня. — Спокойно. Для убийства здесь много свидетелей. Он того не стоит.

Злость все еще толкала вперед, кончики пальцев зудели от желания исполосовать ногтями холеный фейс босса, но, словно заклинатель змей, Костя шептал и шептал, удерживая меня.

— Выдыхай. Медленно. На счет "пять". Раз, два, три, четыре, пять. Давай, Орлова, ты справишься.

Шум шагов в коридоре затих, и только аромат мужского парфюма напоминал, что несколько секунд назад здесь был Мисюров.

— Жанна, пошли! — Костя потянул меня за руку, но ноги будто приросли к полу. Я увидела приоткрытую дверь в соседний кабинет, заметила, как в проеме мелькнула чья-то тень, но сдвинуться все равно не смогла.

Победа мечты! Только Мисюров мог преподнести самый вкусный в мире торт и бросить его в лицо. А ведь какой расчет! Подло, мелко, но этот гад идеально разыграл свои карты. Не останови меня Костя, я отказалась бы от предложения "главной" и уже сейчас собирала вещи.

Чокнутая! Психованная истеричка! Со звездопадом сюрпризов точно пора было что-то предпринимать. Вначале посылка, потом авария, теперь роль девочки-аниматора — слишком много "радостей" для одного человека, и это не считая встреч с Серебряковым. Меня либо кто-то проклял, качественно, со знанием дела, либо… Либо случайности не случайны.

Взглянув еще раз вслед Мисюрову, я нахмурилась. Второй вариант нравился мне гораздо меньше, чем проклятие. О связи посылки с аварией и задумываться было страшно, а уж если дело касалось проблем на работе… С такими размышлениями до сумасшедшего дома мне оставалось не так уж и долго.

***

У каждого в жизни бывают периоды затмения. Это странное время, когда жизнь несет бурным потоком, и не свернуть, не выбраться на берег. Последний раз затмение случилось со мной после свадьбы лучшей подруги.

Тогда я потерялась в своих чувствах и желаниях. Граница между "важным" и "мимолетным" стерлась. Днями, изводя Костю безумными идеями, я пропадала на радио. Вечерами — на корпоративах, а ночью… выживала как могла. Многочасовые покатушки по городу, клубы, мужчины, которым не позволялось ничего, кроме поцелуя в губы — это было настоящее затмение разума.

Сейчас причин для такого затмения было не меньше. Чертово колесо судьбы снова подняло на самый верх. Но, не позволяя надеяться на анестезию легким безумием, мозг начал работать четко и холодно.

Начавшаяся в коридоре вспышка слепой ярости уже в кабинете погасла без следа. До поездки в "Орион" я нашла новую гостью для следующей программы и начала набрасывать для нее вопросы. А в клубе, улыбаясь на все тридцать два, произнесла колкую поздравительную речь жениху и даже расцеловала его в обе щеки.

Расчетливая сучка Жанна Орлова была на коне. Сверкающая достойная компания элитному обществу. Восторженные улыбки в ответ на похотливые сальные взгляды, радостный хохот — на глупые анекдоты и шутки, обещание встреч — за бокал шампанского и минуту одиночества. Ни "главная", ни Мисюров не смогли бы придраться. Если бы еще самой не было так противно.

Модный бомонд, отпрыски олигархов и еще не схваченных за взятки чиновников — десятки мужчин, на которых даже смотреть не хотелось. Мнящие себя хищниками ленивые домашние коты, привыкшие, что мышка самостоятельно изобразит трепет, попытку побега и поражение. Все не те. Повсюду фальшивка.

Словно подтверждая эти мысли, стоявший рядом мужчина в дорогом костюме взял со стойки бокал и повернулся ко мне.

— Жанна?! — удивление было сыграно на "пять", но с восторгом незнакомец перестарался. — Жанна Орлова?!

— Да, — разговаривать ни с кем не хотелось, но послать к лешему вместо приветствия я все же не решилась.

— Юра Репин, — мужчина протянул правую руку и, взяв мою, прикоснулся губами к тыльной стороне ладони. Чуть выше и чуть дольше, чем этого требовал этикет. — Мы с Вами виделись недавно. Помните меня?

Его улыбка стала еще слаще. Казалось, щеки вот-вот треснут от напряжения.

— Эмм… Нет.

— На вручении хоккейных премий, — поспешил пояснить Репин. — Вы тогда так незаметно избавились от моего бокала шампанского, что я был восхищен. Ловкость, достойная факира.

Юра сиял, словно сорвал джек-пот. Мне даже пришлось прикусить язык, чтобы не предложить господину Репину лимон.

— Ах, тогда?! — из последних сил я изобразила приятное удивление. — Прошу прощения за шампанское. Пузырьки очень плохо влияют на голос. Настоящая беда с ними.

Пришлось соврать. Старая диджейская байка уже давно была развенчана врачами, но вряд ли Репин мог знать такую мелочь.

— Да, понимаю, — купился он. — Ваш голос не то богатство, которым можно рисковать. А уж когда приходится еще вести беседы со всеми подряд… — Юра возвел глаза к потолку. — Сочувствую.

На миг я подумала, что он говорит о себе, но жизненный опыт подсказывал, что такого быть не может.

— Вы знакомы с Серебряковым? — не меняя выражения лица, буднично спросил Репин.

Меньше всего мне хотелось сейчас вспоминать о Руслане. Хватило бессонной ночи в мыслях о нем. Только неожиданный интерес моего собеседника и упоминание о "беседах со всеми подряд" не позволили смолчать.

— Перед награждением я потратила целую неделю на изучение фамилий и фотографий всех главных менеджеров и лучших игроков. Не хотелось промахнуться с вручением приза, — новая порция лапши улетела на уши моему собеседнику.

— О, понимаю! — судя по лучикам-морщинкам, собравшимся у глаз, ответ Репина устроил. Теперь его улыбка уже не казалась фальшивой. — Только Серебрякова Вы заучивали напрасно. Совершенно напрасно.

Уж чего-чего, а такого я не ожидала. Руслан, конечно же, не обязан был нравиться всем, но не до такой же степени.

Вероятно, мое удивление получилось очень красноречивым. Не успела я спросить: "Почему?", как Репин сам принялся пояснять.

— Помяните мое слово, он не продержится дольше этого сезона. Я четыре года проработал до него в должности главного менеджера "Волков" и слишком хорошо знаю эту кухню.

У меня и в мыслях не было защищать Руслана. Он был последним человеком на Земле, который нуждался в защите. Вот только любопытство, запрещенное во всех вопросах, касающихся Руслана, проснулось и категорически не желало вновь уходить в спячку.

— Но Серебряков производит впечатление профессионала… — закинула я удочку и для пущей убедительности удивленно похлопала ресницами.

— Первое впечатление обманчиво, — Репин продолжил есть ложь из моих рук. — Серебряков неплохой управленец. Он пришел в клуб в конце прошлого сезона и благодаря сыгранной команде смог неплохо его завершить. Однако второй раз ему так не повезет.

— Думаете, дело в удаче?

— Все гораздо глубже, — Репин придвинулся ближе и положил свою правую ладонь мне на спину. — "Северные волки" — это не ведомственная команда. Это серьезный бизнес. Нужно быть тонким политиком, чтобы усидеть за рулем такого корабля. К сожалению, уважаемый Руслан Игоревич непростительно далек от политики.

Несмотря на то, что рука на моей спине была теплой, от копчика до шеи побежали мурашки. Какой бы сволочью не был Репин, сейчас он говорил правду. Света не раз рассказывала о попытках подкупа мужа и том, чем это всегда заканчивалось. Политика и Серебряков были несовместимы. Его гипертрофированное честолюбие не могло не восхищать, но для бизнеса оно и правда могло стать настоящей проблемой.

— Так Вы думаете, что скоро мне придется учить новую фамилию? — я выжала из себя последнюю улыбку. Нехорошее предчувствие уже засело острой иглой под сердцем, но нужно было подтверждение. — Может быть, еще до окончания сезона?

Впервые за вечер Репин посмотрел на меня не как на красивую куклу, а как на равного. Зеленые глаза сузились, уголки губ опустились вниз. От волнения у меня даже ладони вспотели. Я обязана была доиграть эту партию. Остался всего один шаг. Один маленький шажочек: да или нет. И после хоть скандал.

— Вам действительно это интересно? — рука на спине опустилась чуть ниже, намекая.

— Да, — я взяла из рук Юры бокал и сделала глоток.

Кадык на горле Репина дернулся.

— Серебрякова снимут еще до плей-офф. Он уже начал задавать вопросы, о которых даже думать не следует. Боюсь, машина запущена, и ее не остановить.