Глава 12

Руслан.

От Жанны я вернулся домой поздно вечером. Ни есть, ни смотреть принесенные с работы документы уже не хотелось. Изнасиловав мозг очередной дозой астрофизики, к часу удалось наконец уснуть, а утром начался такой насыщенный день, что странная посылка и разговор с опером показались событиями недельной давности.

Все же мозг человека устроен странно. Сегодня важным видится одно, а завтра случается форс-мажор, и прежние нерешаемые проблемы уступают место срочным, пусть и менее важным.

Не успел я закончить проверку в закупках, как на работе стало твориться черт знает что. В течение всего одного часа мне позвонили два спонсора клуба, причем не их замы, не секретари, а сами директора. Странная вещь — раньше ни один из них не проявлял никакого интереса к соблюдениям условий размещения логотипов и расходованию средств.

Я ни разу даже не встречался с ними. Вместо встреч и вопросов их заводы регулярно отчисляли на счет клуба приличные суммы и по окончании каждого месяца смирно принимали от бухгалтера отчеты о расходах.

На мой взгляд, эти отчеты подходили лишь для похода в туалет. Тот, кто согласовал их форму, явно не заботился о деталях, но ни проверок, ни дополнительных запросов не поступало. Никогда за последние пять лет!

Впору было начинать верить в чудеса. В хоккейного Деда Мороза или серьезное увлечение хоккеем вечно занятых топ-менеджеров. Посети они хоть один матч, я бы, возможно, и поверил. А так…

Поставщиками стоило заняться серьезнее. Отправить бухгалтера в отпуск, привлечь независимую аудиторскую компанию. В расходовании денег клуб напоминал своих же спонсоров — почти бесконтрольное перетекание капиталов. Из одного кармана — в другой, из второго — в третий. Месяц за месяцем. Пора было навести порядок в этом бардаке. Авось, нашлись бы какие-нибудь копейки на заброшенную детскую секцию.

Потонув в делах, я не заметил, как прошел один день и начался второй, такой же напряженный и длинный. Бумагам и звонкам не было конца. Не замечая времени, не ощущая голода, я пропустил обед и, если бы секретарша не зашла попрощаться, вероятно, проморгал бы и конец дня.

— Руслан Игоревич, мне охрану предупреждать, что Вы задержитесь, или не нужно? — посмотрев на меня как на тяжелобольного, уточнила она.

От цифр и названий уже рябило в глазах, но растягивать "удовольствие" еще на день не хотелось.

— Предупредите, — кивнул. — И… Ирина, закажите мне что-нибудь поесть.

Ответом стал тяжелый вздох.

— Не важно, что, — уточнил я. — Главное съедобное.

— Если Вас сейчас покормить, то до утра здесь останетесь.

— Если не покормить, то тоже останусь, но моя язва будет на вашей совести.

— Руслан Игоревич, Вы понимаете, что так нельзя?

Ирина распахнула дверь полностью и, опершись боком о косяк, сурово уставилась на меня. Ума не приложу, как у женщин включается функция заботливой мамочки, но сейчас мне меньше всего хотелось узнавать всю прелесть этой функции.

— Ирина, ужин! — уже строго повторил я. От такого тона прежняя моя секретарша давно скрылась бы за дверью, спеша выполнить поручение, а эта… С места не сдвинулась. И как только Репин с ней работал?

— Это, конечно, не мое дело, но у Вас есть целый штат подчиненных. Зачем себя так изводить?

— Затем, что это моя работа.

— Я второй день запрашиваю для вас документы. Оборотки, выписки, ведомости… — Ирина покачала головой. — И все одному. Можно ведь раздать указания другим.

— Можно, но кое в чем я хотел бы разобраться самостоятельно.

Судя по тому, как моя визави поджала губы, такой ответ ей совсем не понравился.

— Так можно мне надеяться на ужин? — отложив ручку в сторону, снова уточнил я.

— Да, конечно, — вероятно, догадавшись, что договориться не удастся, Ирина развернулась на сто восемьдесят градусов. — Сейчас что-нибудь выберу.

— Спасибо, — произнес я ей в спину.

— Пока не за что, — на миг секретарша оглянулась. — Совсем. Хотя, лучше бы Вы меня послушали.

Тихий хлопок дверью ознаменовал финал разговора. Теперь уже окончательно. Спустя несколько секунд сквозь стену снова послышался голос Ирины, но на этот раз она всего лишь заказывала ужин. Утку по-пекински, салат, какие-то хлебцы и упаковку одноразовых столовых приборов.

Зачем нужна одноразовая посуда, когда у нас был полный комплект вилок и тарелок, так и осталось для меня загадкой. Вопрос о приборах словно зациклился в моей голове.

Зачем брать пластик, когда в наличии металл и керамика?

Зачем тратить лишние деньги, если я мог помыть за собой?

Почему "лучше бы послушать" и не заниматься финансовыми вопросами самостоятельно?

Вопросы. Вопросы. Пустые и, возможно, непростые.

— Бред. Точно заработался, — остановив круговерть мыслей, я до боли зажмурился.

Похоже, от усталости моя паранойя начинала перерастать во что-то нездоровое. Гребанный Репин со своими схемами и расходами! Чувствовал же задницей, что нужно проверить после него все и сразу. Не окунаться в организационную работу с ушами, а свести дебет с кредитом.

Нищенское финансирование прошлой команды совсем разучило меня считать деньги. Гроши — да, но тысячи… Игрокам и руководителям второго дивизиона такие суммы даже и не снились. И вот теперь расхлебывать.

Мысль о еще одной стопке документом отозвалась урчанием в пустом желудке. Чтобы взяться за бумаги, пришлось даже с минуту поуговаривать себя: "Надо! Добить сегодня основное, а завтра начать искать аудитора. Пара часов. Может, чуть больше".

Расклад был правильным. Бессонница все равно не дала бы уснуть раньше часа. Только энтузиазма не прибавлялось. Открыть новую папку удалось, лишь когда Ирина ушла домой. В полной тишине я зашуршал бумагами, придвинул калькулятор…

Но больше сделать ничего не успел.

***

Жанна.

Все начало валиться из рук с самого утра. Вначале разбилась любимая тарелка, потом Руслан грязными лапами запачкал всю кухню. Ну а уже на работе я умудрилась опрокинуть на белую рубашку стаканчик с кофе.

От обиды хотелось не поплакать, а устроиться на диванчике и порыдать всласть. Три часа до эфира, а я обожглась и испачкалась. Самая счастливая женщина на свете! Промокшая курица, а не радио-дива. Алекс Рей, известный на свою страну пикап-тренер, которого я сегодня пригласила на передачу, уж точно удивится моему внешнему виду.

В вопросе "Что делать?" меня, конечно, могло спасти вечернее платье, которое так и не пригодилось для "прощальной гастроли" по ресторанам с Костей. Красивый дорогой наряд обязательно произвел бы на Алекса впечатление. Вероятно, он даже мог устроить мастер-класс по пикапу в прямом эфире. Но надевать это платье после того, как Руслан прямо в нем…

От ненужных воспоминаний ожог загорелся еще сильнее. Казалось, горячий кофе заново пролился на грудь, и кожа вот-вот начнет покрываться волдырями. Даже для такой "счастливицы", как я, это было уже слишком!

"К черту платье!" — обрубила мысленно и, чтобы хоть как-то привести себя в порядок, направилась в женский туалет.

Один несомненный плюс в том, что мое полуобнаженное тело помелькало во всех модных журналах, все же был. Стоять посреди туалета на пять кабинок в одной юбке да бюстгальтере и никого не смущаться получалось легко и естественно. Наверное, загляни сюда Мисюров, я бы даже голову не повернула. Дело было важнее всего. В данном случае — стирка.

— Ха! Орлова, ты решила устроить конкурс мокрых рубашек? — презрительно произнес над ухом низкий женский голос. Половина Питера могла опознать его по характерной томной хрипотце, и только те, кто работал рядом и слышал без посредника в виде микрофона — по стервозным ноткам в каждом слове.

— Можешь присоединиться, Алла, — продолжая застирывать пятно под краном, равнодушно предложила я. — Только для участия нужно вначале опрокинуть на себя стаканчик с кофе.

— О нет, я пас! — в зеркале отразилось лицо с ехидной ухмылкой. — К тому же с тобой мне не тягаться.

Колкость получилась с намеком. Будь у меня желание продолжить разговор, обязательно уточнила бы, что именно в этот раз имела в виду самая сведущая сплетница нашей радиостанции. Уж у кого-кого, а у этой распространительницы небылиц пикантных историй обо мне хватало.

— И на кого вчера велась охота? — мое молчание Алла проигнорировала. — "Орион" элитный клуб. Любимое место отдыха Мисюрова и его друзей.

Следа от кофе на рубашке уже не осталось, и можно было приступать к операции "Просушка". Благодаря громоздкой, но мощной шайтан-машине от Dyson управиться удалось бы, наверное, минут за десять. Только бы никто не мешал.

— Впрочем, — Алла сделала вид, что поправляет помаду, — наш босс у тебя и так уже под каблуком. Новая передача, вечерний эфир… Может, скоро станцию переименуют. Радио "Жанна"! Как тебе?

Я окинула Аллу взглядом с ног до головы. Невысокая, фигуристая, эффектная брюнетка. С виду и не скажешь, что скоро тридцать пять. Генрих, конечно, любил, чтобы ноги росли от ушей, но такая языкастая стерва вполне могла и без ходулей приручить этого шального кобеля.

И почему, спрашивается, не приручила? Всем было бы так хорошо. Сидела бы с собственным проектом, не портя жизнь другим. Ублажала бы нашего Казанову… И волки сыты, и овцы целы.

— Орлова, ты голос бережешь для эфира или горло натерла? Я вообще-то с тобой разговариваю! — не получив от меня никакого ответа, Алла перешла к откровенной провокации.

— Член был такой толстый, что горло до сих пор болит, — как ни в чем ни бывало, я подошла к сушилке и опустила в проем для рук низ рубашки. — Волнуюсь, чтобы до эфира прошло, а то мало ли, вдруг опять заглатывать придется.

— Сучка, — змеей прошипела моя милейшая собеседница.

— Это не я такая. Это жизнь. Ты ведь сама знаешь, в нашем деле по-другому проект под себя не выбьешь. Только задом или ртом.

— Генрих обещал этот проект мне! — все прежние старания Аллы разозлить меня обернулись против нее. От злости только что пар из ушей не валил. — Вечер расписан был мне! Не тебе.

— Ой, ли?! — даже смешно стало.

— Я опытнее, я умею удерживать публику. А ты… Каждого слушателя не обслужишь!

Аллина "любовь" ко мне била фонтаном. Такая уверенность, что я всего добиваюсь через постель! Такое презрение! И как я раньше не замечала, что это не просто пренебрежение, а лютая ненависть?

Просторный санузел вдруг стал казаться тесным.

— А впрочем… — я вытащила из сушилки еще мокрую рубашку и, не морщась, натянула на себя. — У меня еще три часа. Лучше скатаюсь домой и подберу для встречи с гостем что-нибудь особенное.

— Голой явись.

— Отличная идея!

Я прищелкнула пальцами и, развернувшись на каблуках, направилась к выходу.

— Орлова, не нужно считать себя выше других! — донеслось в спину. Алла, видимо, еще не успела сцедить весь накопившийся яд. — Падать будет высоко!

После этих предупреждений она произнесла что-то еще. Гораздо тише, будто сорвала голос. Но я не обернулась. Хватит. У всего есть свой предел. Норматив по обмазыванию себя дерьмом я сегодня выполнила, а подругами мы не стали бы ни при каких обстоятельствах.

О такой подруге даже думать было смешно. Из общего — умение держать микрофон и официальный статус стервы. Хотя стоп! Мой статус был отягощен званиями "циничной су…" и "алчной тва…". Желтая пресса могла подтвердить. Куда безобидной Алле до такой ведьмы!

Погруженная в мысли о массовом женском ссучивании, я не заметила, как пролетела коридор и добралась до своего кабинета. Мокрая рубашка противно холодила тело, и идея о переодевании выглядела все привлекательнее. За три часа я бы точно успела и сменить одежду, и почесать за ухом одного хмурого пушистого парня.

Странно, но Костя к моей затее с поездкой домой отнесся благосклонно. Зная друга, я была уверена, что в его закромах найдется какая-нибудь чистая рубашка, которую он любезно попытается подсунуть, лишь бы только никуда не отпускать перед эфиром. Однажды в подобной ситуации он уже пытался вручить мне свою майку. Однако в ответ на сообщение о поездке, на телефон пришло только "ОК. Давай скорее".

Вероятно, это была судьба. В момент, когда я садилась в такси, вариант с судьбой казался самым правильным. Ничто не предвещало каких-то сюрпризов. Но стоило добраться до двери квартиры… "Судьба" превратилась в свой худший синоним — "рок".

***

Когда три года назад странная коробка появилась в моем кабинете, я даже не испугалась. Чувство юмора поклонников уже приучило, что ничто сумасшедшее им не чуждо.

Вторая коробка, найденная под дверью квартиры, и особенно ее содержимое заставили поволноваться. После бессонной ночи я не выдержала и рассказала о сюрпризах Косте.

Третью коробку мы нашли вместе. На этот раз "шутник" оставил свой "подарок" на капоте моей машины. Дрожащими руками, не позволяя другу даже прикоснуться к посылке, я раскрыла ее, а потом до утра обнималась с унитазом, вспоминая залитую кроваво-красной краской куклу с моей фотографией на лице и иголками в глазах.

После четвертой коробки я бы точно обратилась в полицию. Терпение было на исходе. Но, к моему облегчению, время шло, а "подарки" больше не появлялись.

Три года.

И вот все повторялось заново, как в плохом кино.

Коричневый презент со словом "Сука" на боку я заметила еще у лифта. Где-то на подкорке ожидание всегда жило во мне. Но одно дело — опасаться, а другое — получить. От страха ноги налились свинцом. Вся бравада, с которой вчера отшивала Мисюрова, а сегодня Аллу, бесследно исчезла.

За дверью квартиры ждал мой самый смелый Руслан. За свою хозяйку он разорвал бы любого, но даже это знание не могло помочь. Шаг в сторону квартиры — все, на что я оказалась способна.

— Стой, где стоишь! И не прикасайся к ней! — вдруг громом прогремело за спиной.

Меньше всего я ожидала появления Серебрякова. После того, как я выгнала его из своего дома, он и имя мое должен был забыть. Но именно Руслан вылетел сейчас из второго лифта, перегораживая широкими плечами путь к коробке.

— Ты?! — я оступилась, ударившись боком о стену.

- И тебе хорошего вечера.

Руслан обернулся назад, внимательно осмотрел дверь и мой "подарок". Только после этого снова повернулся ко мне. Волнение на его лице сменилось сосредоточенным спокойствием. Складка между бровей разгладилась.

Напряжение Серебрякова спадало, а вот мое… Сердце готово было выпрыгнуть из груди.