Глава 13

Руслан.

Давно я так никуда не спешил, как сегодня. Пары минут не прошло со звонка Ильина до момента, когда уже выруливал со стоянки. "Ей прислали новую коробку, я с криминалистом выезжаю. Если твоя знакомая дома, скажи, чтобы не высовывалась никуда и не трогала улику. Все серьезнее, чем кажется. Подробности при встрече", — это было не то окончание рабочего дня, которое я планировал. А уж о том, что сегодняшний вечер станет очень долгим и внесет коррективы во всю мою обычную жизнь — и не подозревал.

Начало второго за месяц спасения Орловой проходило вполне спокойно. Пока я крутил руль и проклинал питерские пробки, уровень волнения находился на отметке "минимум". А если бы Пашка позвонил позже, после того, как сам добрался до квартиры Орловой? А если бы его архаровцы проморгали "сюрприз"? А если бы Жанна встретилась с "шутником"? Эти вопросы не возникали даже на периферии сознания. Я тупо гнал, поливая матом каждого му*ака на дороге, и думал о том, что сегодняшний ужин накрылся медным тазом.

Мне просто хотелось успеть. Но сейчас… Глядя на Жанну, на ее белые губы, ссутуленные плечи, огромные стеклянные глаза, становилось не по себе от мысли, что мог опоздать. Проклятие, да она сама на себя не была похожа! Тому, кто придумал дебильную шутку с посылками, хотелось оторвать голову. А заодно устроить качественную промывку мозгов самой Орловой.

— Так, спокойно, — мысленно отменив мозгоправство до лучших времен, я подошел к перепуганной Жанне и осторожно взял за подбородок. — Все в порядке. Это просто коробка.

Орлова никак не отреагировала. Она словно превратилась в камень. Ничего общего с той гордой дамочкой, которая выставила меня за дверь из-за одного лишь упоминания о полиции. Истинная "смелость" во всей красе! Хоть фотографируй на телефон, чтобы потом показывать, насколько ей "не страшно" на самом деле.

— Жанна, послушай меня, — начал я уже иначе, — сейчас сюда приедет мой знакомый опер. Помнишь, я рассказывал? Он это, — указал за спину, — заберет, а потом ты с ним поговоришь. Идет?

Орлова часто заморгала, но рот так и остался закрытым.

— Жанна, соберись. Тебе нужно будет ответить на некоторые вопросы.

— Я… — веки дрогнули. — Я не могу.

Она не поинтересовалась, когда я обратился в полицию. Не стала устраивать истерику, что сделал это за ее спиной. Ноль реакции по всем фронтам! Чтобы не приступить к выбиванию дури, пришлось сжать кулаки.

— Не могу сейчас, — Жанна, видимо, одумалась. — Я на несколько минут заехала. Мне на работу нужно.

— На работу? Ты серьезно? — она точно была ненормальной. Раньше подозрения у меня уже возникали, но теперь появилась полная уверенность.

— Руслан… У меня эфир скоро.

Отвернувшись вбок, я все же выругался. Тихо, сквозь зубы, но от души. Сравнить эфир, который она вела ежедневно, с угрозами, из-за которых только что чуть не бухнулась в обморок — кое у кого были серьезные проблемы с иерархией проблем.

— А отменить эфир нельзя или заменить чем-нибудь? — спустив пар, пришлось вернуться к разговору. — Музыкой. Или еще чем.

С моими великими познаниями в радийной кухне советовать что-либо было глупо, но Орлова, судя по всему, сейчас вообще не способна была соображать.

— Нет. Ни в коем случае! — Жанна уставилась на меня, будто я предложил ей выпрыгнуть в окно. — Его нельзя отменить. Это будет катастрофа.

Впервые за нашу встречу на лице Орловой появились эмоции. "Клиент скорее жив, чем мертв", — невесело поздравил я себя.

— Черт! Если он такой важный, зачем, скажи на милость, ты приехала?

— Я… — Жанна еще больше свела плечи.

— Ты!

Карие глаза напротив вспыхнули. По радужкам словно огонек прошелся, лизнул рыжим отблеском расширившиеся зрачки и тут же пропал. Какое-то дежавю. Будто снова очутился в кухне на даче. Только-только она обожглась глинтвейном, и сейчас я буду ее целовать.

Ход мыслей мне совсем не нравился. "Серебряков, в кои-то веки ты можешь забыть о том, что у тебя в штанах, и вспомнить, зачем сюда явился?" — вопрос оказался непраздным.

— Так, ладно, — я устало провел ладонью по лицу, стирая увиденное, — хорошо. Ильин здесь справится и без нас. Давай я отвезу тебя на радио, а потом мы втроем устроимся где-нибудь и поговорим. Идет?

— Потом? — Жанна будто не поверила.

— Да, потом. Сейчас поехали.

Пока не передумал и не запер Жанну в квартире до приезда полиции, я вытянул руку вперед и нажал на кнопку лифта. Эфир — так эфир. Пашка за подобное точно выест последний мозг, но из двух зол: ругающийся Ильин или неадекватная Орлова — сегодня я выбирал меньшее.

Следовало лишь поторопиться, унести ноги, пока не стало слишком поздно. План был прост. Однако, когда лифт звонком сообщил, что сейчас откроется, Орлова вдруг ожила.

— Руслан, мне нужно в квартиру. Хотя бы на минуту, — она отступила от лифта вглубь коридора.

— Куда тебе нужно? — неожиданно настал мой черед задавать дурацкие вопросы.

— В квартиру. На минуту, — Жанна опустила глаза.

— Ты понимаешь, что если полиция приедет сейчас, мы уже не смоемся так просто.

— Мне… Мне, — розовый язычок быстро прошелся по нижней губе, словно та пересохла, — нужно рубашку сменить.

Будто стал участником представления театра абсурда, я выпучил на Орлову глаза.

— Ты серьезно? — откашлялся. — Важнее ничего нет?

— Поверь. Вот, — не предупредив ни жестом, ни словом, что собирается делать, Жанна резко распахнула на себе пиджак, и взгляд против воли уткнулся в мокрую белую рубашку, облепившую тело, и темные острые вершинки сосков под тонким бельем.

Меня словно лопатой по башке огрели. Приплыл!

*** За все время пути от дома Орловой до радиостанции мы не сказали друг другу ни слова. Я крутил баранку, Жанна то теребила ворот свежей голубой рубашки, то поправляла в перевязи левую руку. Наговорившийся за день таксист и нервная клиентка — точнее не опишешь.

Когда машина остановилась у парковки возле студии, Орлова открыла рот, наверняка чтобы выдушить из себя стандартное "спасибо", но не успела.

— После эфира жду здесь. Со мной будет знакомый, о котором тебе рассказывал, — я повернулся к Жанне и пристально посмотрел в глаза. — В этот раз постарайся не исчезнуть!

Намек на вечер, когда я взял ее прямо после эфира, сработал идеально. Задумчивое выражение слетело с лица, а губы сжались. "Вот и умница! В сознании ты мне, определенно, нравишься больше", — подумал я, однако вслух озвучивать не стал.

— Хорошо, буду, — ответ Жанны больше напомнил змеиное шипение. — Эфир длится два часа. Через дорогу в ста метрах есть кафе. Эспрессо там пить не стоит, но капучино можешь рискнуть.

Это прозвучало как "один — один". До взаимопонимания, конечно, еще было далеко, но методы управления этой женщиной я, кажется, начинал осваивать. Ничего общего с простой и понятной Светой, но и не Анна с ее игрой в отношения на пустом месте.

На сравнении со Светой я притормозил себя второй раз за вечер. Жанна уже скрылась за поворотом, и я позволил себе шумно выдохнуть. Сравнивать кого-то с женой? С моей Светой?! Должно быть, усталость и работа совсем выпрямили извилины!

Даже во времена наших редких ссор, даже в периоды коротких расставаний из-за командировок и Светиных поездок к родителям — никогда, ни при каких обстоятельствах мне и в голову не приходило сравнивать ее. Нет, я не запрещал себе этого. Не смотрел в разлуке часами на фото, будто монах на икону. Не отводил взгляда от других женщин.

Все эти заборы из запретов и ограничений попросту были не нужны. В огромном многомерном пространстве под названием "судьба" мы совпали со Светой таким количеством точек, что разделить нас, казалось, уже невозможно. Чувства, мысли, потребности — у каждого свои, но завязанные друг на друге. Идеальная пара. Неразлучная. Казалось…

Уж не знаю, как это получилось, но прочистка мозга, которую я хотел устроить Жанне, понадобилась мне самому. Лучше всего сейчас было бы вернуться на работу и заняться чем-то по-настоящему важным, но в ассортименте на ближайшее время оказались лишь дрянной эспрессо и напоминающий по вкусу жженый сахар, залитый молоком, капучино.

Именно за попыткой допить второй и застал меня Ильин.

— Серебряков, в следующий раз, когда тебе понадобится помощь, требуй у своих подруг заявление! — без всяких предисловий начал он, усаживаясь на соседнее кресло.

— Начальство вопросы задавало? — я сделал глоток и отставил чашку подальше. С мазохизмом пора было завязывать.

— С начальством как раз все в порядке, — Пашка стянул с белобрысой головы несменную зеленую бейсболку и усмехнулся. — Сами с усами. Но вот криминалисту придется проставиться. С тебя водка и селедка. Такса стандартная.

Теперь уже я заулыбался. Именно с этой таксы и началось наше знакомство пять лет назад. После одной из неудачных игр автобус команды кто-то щедро измазал краской. Прошло несколько игр, и очередное поражение снова отразилось на автобусе. Охрана ледовой арены ничего не могла сделать. Сторожа разводили руками и клялись, что стерегут наш транспорт как зеницу ока.

Полиция тоже медлила. Они словно нарочно затягивали с началом расследования. К счастью, какого цвета окажется автобус после третьего поражения, мы так и не узнали. Один из оперативников оказался хоккейным фанатом и, в обход следователя, которому расписали дело, в два счета нашел нашего "художника". За все про все он попросил лишь водку и селедку для криминалиста, обнаружившего отпечатки, да пару билетов на матч — для себя.

— С заявлением вопрос решим сегодня. — О том, что оно, сложенное вчетверо, уже лежит во внутреннем кармане моего пиджака, я распространяться не стал. Жанне еще следовало его подписать, а с ней могло статься что угодно.

— Ну, раз заявление есть… — Ильин жестом попросил официантку подать ему то же, что пью я. — За твоей Орловой следили не только мои пацаны.

Я напрягся. Расставаться с надеждой, что посылки безобидные шутки, очень не хотелось.

— За ней парочка практикантов присматривала два дня, — Паша словно почувствовал, что мне нужны пояснения. — Сам понимаешь — поручить кому-то другому я не мог. Но парни хорошие, внимательные. Пока без паранойи и мании преследования.

— И они кого-то заметили?

— Вчера машина была. Черная Тойота, номера заляпаны грязью, хрен что разберешь. Жанну твою вели от ночного клуба "Орион" до дома. Сегодня за ней на работу обычное такси следовало. Пацаны водителя нашли, но ничего примечательного про пассажира тот не рассказал. Солнцезащитные очки и кепка полностью скрыли лицо.

— Опознать не сможет…

— Именно!

— Твою мать… — вырвалось у меня.

— Угу! — на столе перед Пашей появилась чашка с капучино, и он, даже не принюхиваясь, принялся пить.

— А что с ДТП? — задал я вопрос, который беспокоил меня больше всего. — Связь есть?

— Пока рано о чем-то говорить. Через своих ребят информацию я запросил, но неделя точно понадобится.

— А поторопить?

— Серебряков, ты что голливудских фильмов пересмотрел? Это там можно по телефону позвонить, и тебе тут же сообщат что угодно, хоть государственную тайну. У нас так не делается. У нас бумажки! Вначале в одну сторону, потом в другую. И счастье, если с другой стороны все протоколы и справки уже подписаны, завизированы и лежат в папочке "Дело".

Час от часу было не легче.

— Тогда какой план на ближайшее время? — я подпер рукой внезапно потяжелевшую голову. — Следим и ждем?

Пашка глянул на меня поверх чашки. Внимательно, серьезно. Почти как я на Орлову полчаса назад.

— Ты не просил, но я немного разузнал о ее близких и друзьях. Так, в общем, ничего особенного отыскать не удалось. Родители профессура, коллеги не ангелы, но без уголовки, соседка божий одуванчик…

Паша замялся.

— Кто-то не одуванчик?

— Три года назад некий Константин Лувашов, ее выпускающий редактор, обратился в Фрунзенский РУВД с заявлением.

Чтобы не тратить время на пересказ содержания заявления, Ильин достал из рюкзака черно-белую ксерокопию.

— Держи, — передал мне, — ничего нового, но факт неожиданный.

Даже не надеясь слету понять, что означают эти загадочные фразы, я полностью погрузился в чтение. Строчки побежали перед глазами, даты, описания коробок и их содержимого, просьбы и даже требования. Это было совсем не то чтиво, которое я предпочитал на ночь, но тревожного в тексте было больше, чем даже в оборотных ведомостях моей бухгалтерии.

Оказалось, что история с коробками имела давние корни. По показаниям Константина он получил четыре посылки за два месяца. Содержание их становилось все более символичным и кровавым, потому он просил как можно скорее найти хулигана, который так его пугает.

— А он молодец, — дочитав заявление, я протянул листок назад Паше. — Посылки явно предназначались Жанне, но уговорить обратиться эту упрямицу не смог.

— Вряд ли кто-то писал бы мужику "сука" на коробке. Так что да.

— И их было четыре…

Ничего больше не комментируя, Ильин внимательно следил за моей реакцией, будто я находился на пороге важного открытия.

— Паш, выкладывай! — выдержки не хватало.

— Экий ты быстрый! Всю интригу мне портишь, — друг недовольно цокнул. — Ладно, слушай самое интересное. Посылок на самом деле было только четыре. Коллеге Орловой повезло со следователем. Прошло всего пару недель с регистрации заявления, как тот нашел хулигана.

Довольный собой, Ильин вальяжно откинулся на спинку кресла.

— Фанат? Брошенный ухажер? — не дав и минуту покупаться в лучах своего величия, я потребовал продолжения.

— Все веселее! Некий Вересов Иван Иванович. Бывший уборщик на радиостанции. Была ли в увольнении вина Орловой или звезды сошлись — даже не представляю. В приказе формулировка "по соглашению сторон".

— Так у него от безделья крыша поехала?

— В точку! — Паша щелкнул пальцами. — Этот Вересов сошел по твоей Орловой с ума. В доме обнаружили целый иконостас с ее фотографиями и заготовку для пятой посылки. На этот раз обычным испугом она бы не отделалась. Для упаковки пятой посылки псих подготовил восемнадцать ртутных градусников, напильник и противогаз. Сам понимаешь, какими могли быть последствия, если бы Вересова вовремя не поймали.

Несмотря на то, что от местного кофе меня уже тошнило, руки сами дотянулись до чашки и поднесли к губам. В горле пересохло, и нужен был хотя бы один глоток. Пофиг чего!

— Однако, — продолжил Ильин, — несмотря на улики, привлечь Вересова так и не удалось. Родня потребовала экспертизу. Они, видимо, давно замечали странности в поведении, только ждали чего-то. Как результат, наши медики дружно согласились, что мужик невменяемый, и вместо колонии он оказался в психушке…

— …из которой недавно сбежал, — я завершил за Ильина.

Пашка, как водку, залпом опрокинул в себя остатки кофе и горько скривился.

— Не факт, Руслан.

— То есть? — искренне не понял я.

— А вот тут пока у нас темное пятно. Говорил сегодня с замом главврача. Утверждает, что все больные находятся в своих палатах. Даже вызверился на меня, будто я его в организации массового побега обвинил. Но чует моя задница — темнит зам. Уж больно нападал агрессивно. Так нападают, когда рыльце в пушку, а крыть нечем.

— И далеко до больницы? — мысленно я уже заводил двигатель машины. Охрану строптивой Орловой временно можно было перепоручить ее кучерявому редактору, а уж вытрясти душу из зама я смог бы быстро.

— Шаришь в правильном направлении, — одобрил Ильин. — Пару часов. За городом она. Но ты не дергайся. Я своего практиканта уже послал на разведку. Как только доберется, узнает — сразу сообщит.

Нельзя сказать, что после такого обещания у меня отлегло от сердца. Некоторую информацию и детали я все же предпочел бы выяснять лично. Но отрицать, что Ильин постарался на славу, тоже было нельзя.

Слетевший с катушек поклонник, психушка, повторение угроз — Жанна точно была блаженной, если верила, что с ней шутят… И точно находилась в опасности, если сейчас этот псих оказался на свободе.

Все эти "если" не радовали. Сама Орлова даже и не задумывалась о таких вещах, как безопасность. Похоже, следовать сиюминутным порывам было ее жизненным кредо. Сегодня прийти в постель к мужчине, завтра наплевать на угрозу. Послезавтра… Если Жанну не сдержать принудительно, ее симпатичная круглая попка могла влипнуть в неприятности. В очень серьезные неприятности!

***

Жанна.

Все, чего я хотела — это чтобы ни Руслана, ни его машины не оказалось на парковке после передачи. Об этом я думала, когда Алекс Рэй кадрил меня в прямом эфире. Об этом мечтала, когда обаятельный пикап-тренер целовал руки на прощание у крыльца.

"Уезжай! Не жди!" — повторяла как мантру. Руслан и не представлял, что именно он представляет для меня самую большую опасность. Именно из-за его присутствия рядом я теряла разум и начинала совершать ошибки. Мое самое сильное искушение, мое наваждение и проклятие — он, один-единственный и, как назло, неповторимый.

Изнуряющая, неподконтрольная тяга к Тому Самому — это, наверное, какой-то женский дефект, побочный эффект того, что появились на свет не из рук Всевышнего, а из ребра мужчины. Внешний придаток. С виду независимый, успешный, порой счастливый, и никогда — полностью свободный.

Я была придатком Руслана. Безумнее некуда! Даже звучит глупо. Слабая на "передок" лучшая подружка жены, улыбающаяся вешалка на важных показах и закрытых вечеринках, ветреная и уже не юная барышня — отличный фасад, за которым Серебрякову никогда в жизни не увидеть влюбленную в него дуру… И уж тем более не полюбить.

"Не мучай меня, пожалуйста, уезжай", — это была моя последняя мысль перед поворотом на парковку. Потом мыслей не осталось.

— Ты точна. Это радует. — Руслан стоял возле машины, опершись спиной о дверцу. Сложенные на груди руки, хмуро сдвинутые брови, делающие лицо поистине демоническим, треугольники теней под скулами — в свете желтого фонаря Серебряков больше смахивал на палача, чем на спасителя.

— Я ведь обещала, — ноги готовы были унести меня назад, но гордость пока помогала держаться.

— Тогда садись, — не размениваясь на длинные монологи, Руслан открыл левую заднюю дверь авто. — Мы уже заждались.

Только сейчас я заметила, что в машине еще кто-то есть. Тоже мужчина. Пока я устраивалась рядом, он внимательно просканировал меня взглядом, после чего удивленно уставился на Серебрякова.

— Это Паша Ильин, — хозяин машины снизошел до того, чтобы нас познакомить. — Он тот самый опер.

— А вы Жанна, — Ильин весело, без какого-либо заискивания улыбнулся, и уровень моего волнения упал сразу на несколько пунктов. — Приятно познакомиться.

Оглянувшись с переднего сиденья, Серебряков недовольно мазнул по нам взглядом и сразу приступил к делу. Я не успела даже положить сумочку на колени, как перед моим лицом оказался бумажный лист с заголовком "Заявление" и длинным текстом под ним, а также ручка.

— Обе посылки, и та, что мы забрали из твоей квартиры, и сегодняшняя, на экспертизе, — прокомментировал свои действия Руслан. — Подозреваемый уже есть. Осталось убедиться, так что подписывай.

Взгляд моего соседа стал еще более удивленным. Такого поворота, судя по реакции, не ожидал даже он.

— Вы успели все узнать за два часа? — я покрутила ручку в руках, но ставить подпись пока не стала. Пусть подписать было проще всего, но кто гарантировал мне ответы после этого?

— Успели. Кхм… — Ильин кашлянул. — За два дня.

Вначале показалось, что я ослышалась. Каких два дня? Почему вдруг два? Но потом вспомнилось злое выражение лица Руслана, когда в прошлый раз он уходил из моей квартиры. Все встало на свои места. Кое-кто не знал значения слова "нет". Не слышал о нем или за ненадобностью исключил из своего лексикона.

Наблюдавший за мной через зеркало заднего вида Серебряков коротко кивнул.

— Спасибо, что без сцены.

Боясь, что вместе с "пожалуйста" вырвутся другие, ненужные сейчас слова, я повернулась к Ильину.

— Заявление, так понимаю, Вам? — не вчитываясь в текст, быстро поставила свою роспись на бумаге и передала оперативнику. — Что ж, чем скорее начнем, тем быстрее закончим. Что Вам удалось узнать?

Если то, что отразилось на лице Павла, не было одобрением, то я не Жанна Орлова. Оперативник только что не крякнул от удовольствия. Уж не знаю, какую правду обо мне придумал себе этот мужчина, но поддерживать очередную легенду не было никаких сил.

— Приятно встретить у женщины такое здравомыслие, — как хомяк, он запрятал заявление в свой рюкзак и облегченно выдохнул. — Раз с официальной частью покончено, теперь слушайте.

Кто никогда не слышал фразу: "Теперь слушай"? Сомневаюсь, что такие люди найдутся. "Теперь слушай" — вроде бы, всего два слова, но почему-то именно с них начинаются или грандиозные проблемы, или неожиданные перспективы. В моей жизни всегда случалось первое. Проблемы — вообще мое все, и сегодняшний случай не стал исключением.

"Заявление Кости три года назад", "четыре посылки", "иконостас из фотографий", "ртуть", "смертельная опасность" — я впитывала все, что говорил Ильин, но эти слова, как тревожные маячки, оставались на поверхности.

"Медицинская экспертиза", "психиатрическая клиника", "длительное лечение" — каждая деталь рассказа заставляла все сильнее вжиматься в кресло и напрягать спину, чтобы сидеть ровно и не скручиваться в позу эмбриона прямо на глазах двух мужчин.

За мной охотились! Не играли в салки, а планомерно, уверенно пытались испортить жизнь или даже отравить. От шока голова соображала плохо. Вересова я не помнила, как не помнила, чтобы ругалась с кем-то из персонала радиостанции.

Ни собственной передачи, ни даже отдельного кабинета у меня тогда еще не было. Мы ютились вместе с Костей в маленькой комнатушке и лишь мечтали о больших проектах. Все, что тогда отличало меня от остальных коллег — сумасшедшая работоспособность и умение использовать все свои ресурсы на полную катушку.

Сфотографироваться голышом в мужском журнале — легко, засветиться в звездной компании на страницах желтой прессы — всегда пожалуйста. И при этом незаметно для себя я еще умудрилась стать объектом слежки сумасшедшего…

— Он и сейчас опасен? — устав от бесполезных попыток понять, чем же заслужила внимание Вересова, я обратилась к Павлу.

— Об этом говорить сложно. Я пока ничего…

— Опасен! — как отрезал Руслан.

Боясь даже посмотреть в сторону Серебрякова, я зарылась в волосы правой рукой.

— И что теперь, — спросила в пол. — Какой-то план есть?

Будто в ответ на мой вопрос телефон Ильина жалобно пиликнул, и опер тут же разблокировал экран. Спустя несколько секунд, прочитав сообщение, он тихо выругался. Задумчиво посмотрел в боковое стекло и передал телефон другу. Спустя еще несколько секунд этот алгоритм, только уже без передачи телефона, повторил Руслан.

Мне и до этого было не по себе, но теперь тревога усилилась до предела. Что-то явно произошло, и это "что-то" точно было связано с моим безумным преследователем. От страха сбилось дыхание. Еще чуть-чуть, и могла начаться паническая атака.

— Паш, оставь нас, пожалуйста, — голос Руслана прозвучал незнакомо. Глухо, как из трубы. — Спасибо тебе за все. Завтра приступайте к поискам, но сейчас нам с Жанной нужно поговорить один на один.

Будто только и ждал, когда его попросят, Ильин тут же толкнул дверь. Я не успела даже попрощаться, как он выскользнул из машины и быстрым шагом направился куда-то в темноту. Еще миг назад был рядом, и уже нет — магическое умение Серебрякова командовать людьми! Позавидовала бы, если бы не боялась, что сейчас моя очередь слушаться команды.

Когда Павел полностью исчез из вида, а мое сердце в скорости сердцебиения сравнялось с заячьим, Руслан заговорил.

— У нас есть два варианта, — он закинул руку за подголовник и повернулся ко мне. — Мы едем к тебе. Ты находишь в своем баре что-нибудь крепкое. Долго ругаемся, а потом ты собираешь чемодан.

Фразы прозвучали четко и громко, но мозг отказывался воспринимать смысл. Алкоголь? Чемодан? Паника дрожью поползла по телу.

— А второй вариант?

— Мы едем к тебе. Ты угощаешь меня чаем и, пока я пью, спокойно, без спешки… — Серебряков сделал пригласительный жест ладонью, видимо желая, чтобы я сама закончила фразу.

— … собираю чемодан.

— Умница.

— Ты не обязан.

Значение сказанного обрушилось на меня градом. Переехать к Руслану! Жить с ним бок о бок! Нет! Словно загнанная в капкан зверушка, я сдвинулась на дальний край сиденья, туда, где еще недавно сидел Ильин.

— Руслан, правда. У тебя своих забот хватает, — я как за спасательный круг ухватилась за разговор с Репиным. Зачем ему в добавок к своим еще и мои проблемы? — Ты, может быть, еще не в курсе, но скоро прежний менеджер…

— Стоп! Про свои заботы я даже слушать не хочу. О них я знаю все, а вот ты о своих, похоже, ни черта!

— Но это важно.

— Жанна! — Руслан рубил громко и жестко.

— Я справлюсь сама.

В зеркале заднего вида отразилась кривая улыбка Серебрякова.

— Напомни, что ты ответила, когда два года назад я сказал тебе про "я справлюсь"?

Из груди у меня вырвался нервный смешок.

— Я послала тебя в задницу.

— Вот именно, — подмигнул. — Мне не очень хочется посылать тебя туда же, но поверь — пошлю. Так что давай не будем тратить время на споры и ругань.