Глава 14

Жанна.

Вопреки здравому смыслу и доводам Руслана, согласиться с его предложением я не могла. Как и ожидалось в первом варианте, процесс переселения начался с ожесточенного спора. Мы препирались в машине по дороге ко мне домой, до хрипоты разругались в лифте, ну а в квартире… Устав от криков и бесполезных разговоров, я пила чай, а Серебряков охапками кидал в чемодан мои вещи.

Белье, платья, колготки — все летело водопадом. Что мне может понадобиться, а что нет, Руслан не спрашивал. О том, что некоторая одежда имеет свойство сминаться, а чулки — получать затяжки, он, видимо, не знал. Грабитель, и тот, наверное, был бы осторожнее.

Второй Руслан, тот самый, которому вообще-то следовало меня охранять, наблюдал за сборами с открытой пастью. Казалось, его не интересовало даже сырное печенье, яростно уничтожаемое мною за чаем. Идиллическая картина — верный пес и его хозяин. Да, хозяин, а не хозяйка!

От безысходности хотелось запереться в ванной и предоставить Серебрякову возможность кроме разрушенных планов сломать еще и дверь. В том, что он даже раздумывать не станет, после спора в машине я не сомневалась. С плеча вынесет! А потом еще меня вскинет на то же плечо и, чтобы не дергалась, упакует в чемодан.

В чемодан не хотелось вообще. Больше всего на свете я хотела бы упаковаться в его объятия. Прижаться щекой к груди, обнять сильную спину, врасти сердцем в сердце… Опасные и ненужные желания. Как с ними справляться, живя бок о бок, и представить было сложно.

— Руслан, может, все-таки разрешишь мне разобраться самой? — без всякой надежды в сотый раз спросила я, когда чемодан уже был собран, а готовый к переселению пес держал в зубах поводок.

— Жанн, я голодный, уставший и злой. Не искушай судьбу.

Серебряков так тяжело вздохнул, что мне стало стыдно.

— А если моя судьба наконец встретиться с Вересовым и понять, зачем ему эта охота?

— Твоя судьба… — Серебряков потер глаза, — …поднять свой зад и ехать со мной.

Так и подмывало ответить, что это не судьба, а настоящее проклятие! Но двух Русланов на одну меня было слишком много.

***

Женская глупость не знает предела. У себя дома мне казалось, что самое сложное сделать первый шаг в пропасть и последовать за Русланом. Собственный Рубикон вечно пугает неизвестностью. Эдакий барабашка под кроватью в детстве — ждешь худшего и придумываешь леденящие кровь страшилки.

Однако, какой же идиоткой я была! Решиться переехать оказалось цветочками в сравнении с результатом переезда.

Когда помнишь человека в определенной обстановке, невольно ожидаешь, что и при новой встрече там же он будет прежним, привычным. Как с вечно занятыми родителями или лучшими подругами, которых после бокала вина постоянно тянет посмотреть сопливую драму про письмо из бутылки.

Домашний Руслан у меня ассоциировался с отчаявшимся, переживающим горе мужчиной, которого нужно спасать. Вечно густая щетина, потухший взгляд, свитера с длинными рукавами и удобные домашние спортивные штаны.

Это был безопасный Руслан. От его вида сердце разрывалось на куски, и вместо скручивающего мышцы притяжения, вместо голода по мужской ласке хотелось лишь накормить, заставить побриться и не дать извести себя вкрай.

Каждый вечер я спешила к нему домой. Открывала дверь Светиным ключом и делала то единственное, что могла сделать для любимого. Но сейчас… стоило переступить порог, как на меня обрушилась неожиданная реальность.

Свитеров, щетины и отчаяния больше не было. Оставив мой чемодан в гостевой спальне, Руслан переоделся в легкие потертые джинсы и простую белую майку, делавшую его и без того широкие плечи еще шире. А после двух минут в ванной комнате вернулся ко мне свежевыбритым и полным сил.

Это был не знакомый мне вариант домашнего Руслана, а уставшая от внимания голливудская звезда, которую не нужно было спасать. Настоящий удар под дых. Подумай я еще дома, что такое может случиться, привязала бы себя к батарее.

Гадкое "если бы". Безвозвратное. Теперь впору было призывать на помощь всех святых и молить о терпении и хладнокровии.

***

Шок от открытий вечера свалил меня с ног, стоило прикоснуться к кровати. Не вспомню, когда последний раз засыпала так быстро. Казалось, лишь на миг прилегла, не поужинав, не раздевшись. А когда открыла глаза, за окном уже поднималось солнце.

К счастью, кроме солнца больше сюрпризов не было — меня никто не раздевал, не укладывал под одеяло и даже не укрывал пушистым пледом, как это делают в глупых книжках про любовь.

"Про любовь — это не наша история", — с этой очень "оптимистичной" мыслью я покинула гостевую комнату. В принципе, на этом моменте можно было и закончить сегодняшнее утро. Идеальнее всего: вернуться назад, переодеться и сбежать на работу.

Знай я, что произойдет дальше, наверное, даже умываться научилась бы по-кошачьи, облизывая лапку. Ума не приложу, насколько на самом деле опасен преследующий меня псих, но собственные привычки в квартире Руслана оказались безумно опасны. Особенно одна! Та, которая несколько лет назад нас свела.

— Годы идут, а твоя любовь к пробежкам по утрам не меняется? — вместо "доброго утра" произнес Серебряков, завязывая шнурки на кроссовках.

Чтобы понять, как сильно я влипла, хватило взгляда. На меня и на Руслана. Оба в форме для бега: он в спортивных штанах и майке, я с кроссовками в руках, в легинсах и свободной байке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А панама где? — ослепительно улыбаясь, продолжил радушный хозяин.

— У меня теперь собака вместо панамы, — сдавать назад было поздно. Потрепав по холке пса, я наклонилась, чтобы застегнуть липучки на обуви.

— Мне казалось, наоборот — с таким красавцем только внимание привлекать.

Словно догадавшись, что речь о нем, мой подопечный зевнул, широко разинув пасть. "Такой за раз ползадницы откусит!" — вспомнились слова Кости.

— Ага. Самоубийц.

— По поводу самоубийц не уверен. — Руслан усмехнулся. — Он всю ночь проспал у меня в спальне на коврике, а утром потребовал почесать пузо.

— Рус… — договорить имя пса при человеке, в честь которого его назвала, я не смогла. — Кхм, Рус просто не понял спросонья, где он и с кем.

— Поразительная забывчивость для немецкой овчарки!

— Ничто человеческое ему не чуждо, — я развела руками.

Диалог был ни о чем, но он дал мне необходимую пару минут, чтобы прийти в себя и восстановить дыхание. Итак, расклад был прежним: предателя Руса следовало переименовать в Брута, я все еще находилась в квартире Серебрякова, и сейчас мы вместе отправляемся на пробежку.

Первая волна паники схлынула, и мозг заработал четко. Выхода не было. Цепочка событий, которая началась с ключа от дачи, опутала меня по рукам и ногам, приковав к Руслану. Месяцами избегать даже случайной встречи, запретить себе вспоминать о прошлом, почти поверить, что смогу быть счастливой, и вновь оказаться бок о бок… Нарочно и не придумаешь!

Злая шутка судьбы, и пока она не стала роковой, срочно нужно было найти какой угодно островок безопасности, на котором реально выдержать наше вынужденное сожительство.

— Ты давно вернулся к бегу? — буднично поинтересовалась я. Два года назад он точно не бегал. Как ни вытягивала, не соглашался.

— Года полтора назад, — Серебряков принял мою подачу. — С сидячей работой без нагрузки трудно.

— И, судя по всему, вернулся в зал? — похлопала по каменному плечу.

— Да. Когда у тебя в подчинении два десятка неуправляемых мордоворотов, приходится держать форму.

— Как укротитель тигров? — сравнение с цирком мне понравилось. Из Серебрякова точно получился бы хороший укротитель. Я в его присутствии даже дышать ровно не могла, а сказал бы прыгнуть в огонь — сиганула, не задумываясь.

— Точно, — Руслан распахнул передо мной дверь. — Как Запашный.

С таким же успехом можно было говорить о важности овсянки по утрам или о выгуле собаки. Безопасные фразы без особого смысла, но в процессе мы успели обуться и покинуть квартиру.

Полчаса бега тоже прошли в ненавязчивой дружественной обстановке. Серебряков показал мне свои любимые дорожки, предупредил, куда не следует сворачивать, и на каждой остановке Руса у нового дерева или забора терпеливо дожидался, когда пес сделает свои дела.

Настоящая идиллия! На какое-то время даже стало казаться, что я на верном пути. "Уживемся", "все не так уж плохо", "у нас получается" — глупые надежды пускали ядовитые корни в голове после каждого совета Руслана. Наивные до невозможности!

С таким же успехом можно было поверить в дружбу между мужчиной и женщиной или в Деда Мороза. Возможно, я бы и поверила, однако возвращение с небес на землю случилось сразу после пробежки.

***

Как настоящий джентльмен, в душ Руслан пустил меня первой. Кафельное царство одинокого мужчины, без цветастых мочалок, без шеренги ароматных бутылочек с шампунями и бальзамами вначале встретило меня холодом, но уже спустя несколько минут теплый пар окутал с головой, заставив забыть обо всем.

Я оживала под горячими струями. После глубокого сна, бодрящей пробежки, почти часа мирного сосуществования наедине с Русланом, казалось, можно взмыть под потолок от счастья.

Словно свеча в горячей ладони, тело плавилось. Усталость и страхи стекали пенными змейками к ногам, и каждым сантиметром кожи, каждым нервным окончанием я ощущала так похожую на оргазм сладкую, томительно-нежную эйфорию.

Извращенка, задыхающаяся от удовольствия под душем, когда совсем близко, стоит лишь позвать, находится самый желанный мужчина. Наверное, это была какая-то особая форма мазохизма. Кайф-не-прикосновения. Одержимость, схожая с фетишизмом.

За последние сутки в своем сумасшествии я продвинулась так далеко, что стала всерьез размышлять, что смогу втянуться в нашу с Серебряковым игру в спасителя и равнодушную жертву. Один маньяк создаст другого.

Погрузившись в мысли, я отключила воду. Забыв, что нужно вытираться и освобождать душ, уставилась в выложенную черной плиткой стену перед собой. Минуту. Другую…

— Тебе полотенце подать или спинку потереть?

Голос Серебрякова раздался так неожиданно и близко, что я чуть не грохнулась на скольком полу.

— Руслан, что ты тут… — прикрыться было нечем, потому в панике все, что я могла — обхватила грудь здоровой рукой, — …делаешь?

— Вода не шумела. — Не обращая внимания на мое удивление, Руслан стянул через голову майку и так же, одним движением, брюки. С бельем! — Я думал, ты уже все.

— Я… — горло перехватило.

— Так подать полотенце? — словно мы только и делаем днями, что ходим друг перед другом нагишом, Руслан протянул махровое полотенце и, аккуратно отодвинув меня, устроился под лейкой душа. Ни смущения, ни интереса. Будто так и должно быть.

От отчаяния хотелось запустить в него чем-нибудь потяжелее. Я ведь только поверила, что сможем находиться рядом. Только усмирила внутренних демонов. И тут же оказалась наказана за самоуверенность.

Судьба все же стерва! Дважды мы с Серебряковым были вместе. Я изучила губами и руками каждый сантиметр его тела. Слышала самые интимные стоны и самые злые проклятия. Чувствовала его в себе. Но сейчас…

Проклятие. Именно сейчас, когда нам даже прикасаться друг к другу нельзя, получила на память полный портрет.

***

Руслан.

Я знал, что ужиться с Жанной будет непросто, но не ожидал, что настолько! Мало того, что в доме появилась собака, так еще и уютная, теплая квартира превратилась в царство снежной королевы.

Для начала, устроив скандал из-за того, что я без разрешения вошел в ванную комнату, Орлова заставила по часу вонючим и потным ждать ее после пробежек. Потом, сославшись на жару, попросила выключить обогрев полов, и мне пришлось сменить домашний гардероб.

Ну и на десерт на журнальном столике рядом с моими книгами появились блокноты и исписанные смятые листы бумаги. Записывала Жанна отнюдь не кулинарные рецепты. "Женский оргазм", "симулирование в отношениях и близости", "любовь и секс" — идеи для новых передач мелькали перед глазами чаще, чем названия моих снотворных книг по математике и физике. Мечта, а не соседка!

Если бы еще некоторые просьбы и странные реакции укладывались в голове. Знакомую мне подругу жены словно подменили. Колкая, молчаливая, постоянно напряженная, Орлова напоминала ежа. Порой казалось, даже собственный пес смотрел на хозяйку с удивлением.

Прошла неделя, другая, он ничего не понимал, я силился разгадать причины непрекращающегося ПМСа, однако безуспешно. Жанна говорила лишь о работе, почти никогда не задерживалась вечером в гостиной, а когда я забирал ее после эфиров, отворачивалась к окну или что-то читала с экрана телефона. С виду Орлова, а по поведению незнакомка.

Проще было бы плюнуть и перестать ломать голову над причинами таких бзиков. Две недели, заваленный работой по самое горло, я так и делал. Мы бегали, вместе завтракали, ужинали и чесали пса — уживались. Но, хотел я или нет, некоторые догадки все же просачивались из подсознания в сознание.

Причина, которая объясняла бы необычное поведение Орловой, существовала.

Единственная.

Правдивая.

И нихрена не радостная для меня. Рыцарский жест по защите Орловой грозил обоим нам выйти боком, и, пока этого не случилось, нужно было как можно скорее найти сбежавшего из психушки Вересова.

***

Ильин порадовал лишь на третьей неделе. Я только отбился от очередного приглашения на спонсорский фуршет и закончил выволочку капитану, который на радостях, что стал отцом, устроил пьянку прямо в здании Арены, как раздался звонок от Пашки.

— Привет, ты все еще охраняешь свою красотку, или вы давно уже перешли к более тесным способам общения? — весело сказал тот в ответ на мое приветствие.

— Ильин, иди в задницу! — злее, чем друг этого заслуживал, огрызнулся я.

— Воу-воу! У кого-то припекает! — в трубке послышался хохот.

— Припекает! Кто ж мог подумать, что какой-то псих окажется хитрее опытного опера.

— Руслан, блин, я уже подключил всех, кого мог, — Ильин больше не смеялся. — Этот Вересов чертов гений. Дома его нет, родня ничего не знает, бывшие коллеги клянутся, что не видели два года. Как сквозь землю провалился.

— За две недели можно было и под землей найти! Питер перетряхнуть!

— Слушай, Серебряков, какая собака тебя укусила? — Ильин свернул с темы разговора. — Под боком шикарная баба, которая никуда не сбежит. Команда три игры подряд выиграла. Живи да радуйся, а ты злой как собака.

— Я буду радоваться, когда ты найдешь психа.

— Да чтоб тебя… — на несколько секунд в телефонной трубке зависла тишина. Мне уже стало казаться, что со связью проблемы, но Паша неожиданно вдруг заговорил вновь: — Я не хотел сообщать, пока не получу полные данные, но с тобой, блин, не разбежишься.

Судя по тону, Пашка нарыл что-то действительно важное. Наконец-то!

— Рассказывай!

— В общем, мы нашли на коробках пальчики Вересова. К счастью, их успели откатать в прошлый раз до того, как отправили его в больницу, так что в базе были.

— И на это вам понадобилось аж две недели? — шестое чувство подсказывало, что Ильин что-то не договаривает. Что-то очень важное.

— Нет, это я знал уже на третий день. Но… — Паша прочистил горло, — …на первой и последней коробке оказались еще чьи-то отпечатки.

Нехорошее предчувствие тенью подкралось поближе и взяло за горло.

— Курьер? Продавец? — я тут же выдал первые пришедшие в голову варианты.

— Исключено. Отпечатки были внутри, в местах крепления начинки к дну коробок.

— Твою мать…

Раздался треск. Я и не заметил, как сломал пополам карандаш, который до этого крутил между пальцами. Только еще одного участника нам не хватало.

— И ты, конечно же, не знаешь, чьи это отпечатки? — вопрос был скорее риторическим.

— Прости, Руслан, но в отличие от братьев белорусов, у нас всем поголовно пальцы не откатывали.

Мысленно проклиная и сегодняшний день, и уродов, которые решили устроить охоту на Орлову, я закрыл глаза.

Ну почему все не могло быть просто? Один гуляющий на свободе сумасшедший, одна тщательно охраняемая женщина и бригада профессионалов, которые умеют находить что угодно и кого угодно — идеальная формула. Еще неделя, и Вересов прокололся бы. Один раз его уже поймали. На это потребовалась всего неделя. Поймали бы и сейчас. Но с соучастником…

***

Всю дорогу от работы до дома я ломал голову: что же такого ужасного могла сделать Жанна, чтобы ей устроили травлю. Орлова магнитом притягивала мужиков. Даже представлять не хотелось, сколько из них пало жертвой ее длинных ног или утонуло в, чего уж там скрывать, охрененном декольте.

Еще она в совершенстве умела выводить из себя. Сегодняшнее обещание в выходной сидеть дома пришлось вытрясать чуть ль не силой. Полчаса споров на повышенных тонах. Головная боль после. Еле сдерживаемое желание придушить упрямицу… Однако, все же это не заслуживало посылок с ртутью.

При всей своей показной стервозности, Орлова не могла причинить кому-то вред. Во всяком случае, верилось в это с трудом. Тогда в чем было дело?

Загруженный вопросами, я не заметил, как добрался до дома. Уставший после долгого рабочего дня, на автомате открыл дверь, снял обувь. Забыв о том, что Жанна сегодня дома, вошел в гостиную…

Сердце перехватило. Это было похоже на резкий, неожиданный нырок в прошлое.

Открытый настежь балкон.

Аромат свежей выпечки. Ванили и изюма.

Вглядывающаяся куда-то вдаль женщина.

Пушистый белый халат и тюрбан из махрового полотенца на голове.

Естественное, словно дыхание, желание обнять… Зарыться носом в отворот халата. Почувствовать губами, как, ускоряясь, пульсирует жилка на шее. Прижать к себе податливое родное тело.

Так остро. Так важно. Так болезненно.

С языка чуть не сорвалось имя… Света.

Выдергивая из гипнотического транса, Жанна оглянулась через плечо. Растерянно посмотрела на меня.

— Ты уже вернулся? — она ссутулила плечи, словно пойманная зверушка. — Думала, как всегда, будешь позже.

Ни шипов, ни привычного недовольства. Почти копия той, близкой. Уже знакомая до кончиков пальцев и жадного рваного вдоха на пике экстаза… И почти своя.

— Так получилось.

Более глупое объяснение и придумать было сложно. "Так получилось" что? То, что, глядя на лучшую подругу жены, я увидел свою Свету? То, что рана, которая только-только перестала кровоточить, от одного вида Орловой вскрылась заново? Или то, что я хотел… сильно, болезненно не иллюзорного призрака, не жену, а именно эту женщину?

Отличная новость для того, кто планировал играть в безобидную дружбу и не лезть болото под названием "отношения".