46. Петя

Приезжаю в универ за полчаса до первой пары, чтобы наконец поговорить с Машей. Тело держится на волевых. Не спал всю ночь, не ел сутки, голова забита только одним.

Захожу на сайт университета, нахожу расписание их группы и поднимаюсь на четвёртый этаж. Падаю, прижавшись к стене, у двери в аудиторию и жду.

Студенты постепенно заполняют коридор, проходят мимо, косятся, шепчутся. Мне похуй. Главное, чтобы она пришла. Чтобы выслушала меня. Хотя бы чтобы взглянула.

Проходит вечная минута. Пять. Десять. Её всё нет и нет.

Я считаю про себя. Раз, два, три, четыре…

Идиотский способ убить время. На «пятьсот семи» сбиваюсь от чьего-то ржача и цокота каблуков. Поворачиваюсь, конечно, это не она.

Заглядываю вовнутрь аудитории, почти все парты заняты, преподавательница заходит, а её нет. Да блядь!

Достаю телефон. Набираю ей. По-прежнему в блоке, вечно абонент занят.

Проверяю телеграм, из чёрного списка так и не вытащила.

Стою и растерянно смотрю на дверь её аудитории. Может, она всё-таки внутри? Может, я её пропустил?

Нет. Я бы заметил. Я её за километр чую.

Бегу на свою пару. Влетаю в аудиторию, когда препод уже начал лекцию. Извиняюсь, сажусь на пустой ряд в конце.

И сразу шорох на нижних рядах. Соня пересаживается ко мне. За ней Макс и Стас. Как привязанные. Сука! Прилипучие! Неужели не ясно, что я их видеть не могу?!

— Петь, — шепчет Соня, заглядывая в глаза. — Ты злишься на меня?

— Нет, — бурчу я, глядя на кафедру.

— Правда? — Она трогает меня за рукав. — Потому что я так переживала... Я не хотела, честно. Я просто забыла про тот чат, а когда Маша увидела...

— Я сказал — нет, — обрываю я. Грубо. Злее, чем хотел.

Она обиженно поджимает губы. Но не уходит. С жалостью смотрит на меня, будто ждёт, что я её ещё жалеть буду. Пиздец, конечно.

Опускает виноватый взгляд мученицы на мою руку, лежащую на парте. Костяшки разбиты и опухли.

— Ой, Петь, — она тянется, гладит меня по кисти. Осторожно, нежно. Хочется сбросить её, как рыбу прилипалу, но препод, как назло, смотрит прямо на меня. — Тебе нельзя руку напрягать. Отдохни, я тебе конспект пришлю.

— Не страшно, — цежу, глядя ей в глаза. Мне реально сейчас кажется, что она на что-то расчитывает. — Я и так всю ночь её перенапрягал. Дрочил на Машу.

Чистая правда, от которой Соню перекашивает. Она бледнеет и тут же зеленеет. Буквально. Цвет лица меняется на глазах.

— Наш Казанова вернулся! — Макс ржёт. В голос, на всю аудиторию. — Яхууу!

Препод неодобрительно косится, но Максу плевать. Он хлопает меня по спине так, что я вжимаюсь в парту.

— Сонечка, — Макс наклоняется к ней, — может, мою руку побережёшь? У меня тоже костяшки болят. Тренировался вчера.

— Иди на хер, Макс, — цедит она сквозь зубы.

— Казанова, а чё, у тебя есть Машины горячие фоточки? — Стас, сидящий с другой стороны, встревает со своим обычным идиотизмом. — Не один ты же ей их отсылал? Поделишься?

Я поворачиваюсь к нему. Медленно. Очень медленно.

— Стасик, я тебе сейчас ебало набью, — говорю тихо, но так, что он вжимает голову в плечи. — И твоя мамочка тебе челюсть пересобрать не сможет.

— Казановский, да успокойся! — Макс хватает меня за плечо. — Он просто спросил.

— Ебанат! — бросаю ему и отворачиваюсь к доске. Выворачивает от них.

Соня злая, сопит рядом. Стас обиженно молчит. Макс всё ржёт.

Единственный выход — абстрагироваться от них, с головой уйти в лекцию.

Наконец пара кончается, и я мчусь к Машиной аудитории.

Пусто. Дверь открыта, аудитория пустая. Преподавательница собирает бумаги.

— Извините, — подлетаю. — А Белашева сегодня была?

— Белашева? — Она смотрит поверх очков. — Нет. Не было.

— Спасибо.

Бегу к следующей аудитории. Жду. Её одногруппники кидают на меня косые взгляды. И снова неудача.

Вторая пара пролетает как в тумане. Ничего не слышу, ничего не записываю. Сижу и смотрю в одну точку.

Тупо было ждать её после такого в универе. Надеялся, что она за день соберётся. Бред.

После второй последняя надежда — столовая. Встаю у кассы, прямо в проходе, чтобы никого не пропустить.

Очередь движется, люди толкаются, но я стою как памятник. Смотрю на каждого входящего.

Пялятся. Шепчутся. Девчонки хихикают, проходя мимо.

— Смотри, это Казановский из видео. Жёстко, конечно.

— Она вроде вообще профиль удалила…

— Скорее ей его снесли.

Профиль удалила? Снесли?

— Девушки, — окликаю их. Похуй вообще. Они вздрагивают, оборачиваются. — Вы про Машу Белашеву? Что с её профилем?

— Про неё, — отвечает какая-то первокурсница с косичками. — То ли она сама удалила, то ли заблокировали. Из-за жалоб. Ангелина своих подписчиков призвала жаловаться. Типа аудитория Маши начала травить Ангелину, ну и ответка прилетела.

— Откуда знаете?

— Так в сети же всё, — Она пожимает плечами. — Ангелина сторис выложила, что Машу заблокировали. Радуется.

Геля.

Сука!

Вылетаю из столовой, бегу в коворкинг на втором этаже. Ангелина с подружками вечно там зависает между парами.

Врываюсь.

Они сидят у окна, пьют кофе и над чем-то ржут.

— Энжи, — подлетаю к ней, — Что ты сделала?

— Привет, Петя. — Она поднимает бровь. Медленно, с расстановкой. — Рада тебя видеть. Ты о чём?

— Что ты сделала с Машиным аккаунтом? — цежу сквозь зубы.

— Я? — Она пожимает плечами. — Её бешеные фанатки на меня набросились, даже угрожали. Мои подписчики просто восстановили справедливость. Я не виновата, что её слив ваших интимок противоречит правилам сообщества.

— Сука! Ты нормальная вообще?

— Я? — Она округляет глаза, изображая невинность. — Петя, ты меня обижаешь, а должен благодарить вообще-то! Тебя же и слили! И вообще у неё аудитория агрессивная, это не моя проблема. Все претензии к ней.

— Ебанашка, — выдыхаю я.

Смотрю на её, как сказала бы Маша, приторную физиономию и понимаю, что из-за меня Маша лишилась не просто аккаунта и своего заработка. Она лишилась своего времени, своего голоса, своего увлечения.

Разворачиваюсь и бегу на выход. Надо ехать к ней домой. Она же думает, что это конец вообще!

Срываюсь с места, не разогревая тачку. Нарушаю, еду по полосе для общественного транспорта. Почти всё готово. Я смогу ей помочь. Загасим все эти чёртовы кредиты и ещё на раскрутку нового акка останется.

Пишу маме, чтобы оформила мне пропуск, и постоянно прокручиваю, что ей скажу.

Влетаю в холл её ЖК, подбегаю к ресепшену.

— Здравствуйте! Я к Белашевым!

— К Белашевым? — Женщина явно меня узнаёт. — Никого нет.

— А Маша?

— Нет, никого. Час назад им привезли продукты. У меня оставили. Курьера не приняли.

— А когда будут?

— Не могу сказать.

— Я подожду.

— Пожалуйста, — указывает рукой на зону ожидания.

Сажусь в кресло с лучшим обзором. И на вход и на лифт.

Сижу час. Два. От делать нечего читаю роман про какого-то сумасшедшего сталкера. Даже на жесть уже не реагирую. Просто фон для моих мыслей.

Каждый раз, когда слышу, как открываются створки лифта, сердце подпрыгивает.

Но это кто угодно, только не Маша.

В какой-то момент глаза закрываются сами. Голова падает на грудь, и я проваливаюсь в сон.

— Пётр! — Чувствую сквозь сон, что меня трясут за плечо.

Открываю глаза. Надо мной стоит женщина. Высокая блондинка, красивая и с холодным взглядом.

Не сразу доходит, что это Лиза — Машина мачеха.

— Здравствуйте, Елизавета! — Вскакиваю с кресла.

— Ты чего здесь? — спрашивает она. Голос обеспокоенный.

— Машу жду! — голос хриплый, спросонья. — Мы поссорились. Нам надо поговорить. Очень. Где она? Скоро придёт?

Лиза смотрит на меня. Долго. Изучающе.

— В Сербии, — говорит наконец. — Улетела вчера к своей маме.