47. Петя

— В Сербию? — переспрашиваю я. — А... А надолго?

Лиза смотрит на меня. Взгляд у неё странный. Вроде оценивающий, вроде изучающий, но не враждебный. Как у мамы, когда она решает, стоит ли мне доверять.

— Давай не здесь, — кивает в сторону лифта. — Пойдём к нам. У меня всё равно к тебе пара вопросов по дому.

— Хорошо. — Я киваю, а у самого паника разгоняется. Вдруг она про откат узнала? Хотя ей-то какое дело?

Полная каша в голове. Маша её ненавидит. Говорила, что Лиза, как её надзиратель, и конченая стерва. Что ей надо?

— Помоги только, пожалуйста, — Елизавета указывает на пакеты у ресепшена. Четыре здоровенных пакета из «Азбуки вкуса» и упаковка воды. — Сама не донесу.

Подхватываю все сразу. Пакеты тяжёлые, вода постоянно норовит выпасть, но надо выслуживаться. Врубаю режим «вежливый мальчик» на полную. Пусть потом Маше передаст, какой я хороший и безотказный.

В лифте едем в неловкой тишине. Лиза смотрит на меня, а я на цифры этажей.

— Что за год такой, — вздыхает Елизавета. — Только ноябрь начался, а мы уже в сугробах. У тебя задний привод? Не застреваешь?

— Да, задний, — отвечаю. — Пока нет.

— А резина у тебя какая?

— Липучки. Пирелли Скорпион.

— И у меня липучка, — кивает она. — Я на такси пересела. Невозможно просто сейчас стало. Хорошо, что в доме будет подогреваемый въезд и отапливаемый гараж. А как шоссе чистят, нормально?

— Если жёсткий снегопад, бывают пробки. И платку не сразу чистят.

— Долго добираешься? Не выматывает? Не знаю, как из центра за город уехать. Кажется, столько времени впустую будет уходить.

— Бывает напряжно, да. Но я привык. Мы всегда за городом жили. Вроде класса с пятого.

— А я всю жизнь в центре живу. Может, первое время только на выходные будем туда выбираться.

Лифт открывается, следую за Машиной мачехой, прохожу за ней.

— Ты у нас был? — Разворачивается ко мне и улыбается.

— Да, — отвечаю и тут же вспоминаю, что Маша боялась, что Елизавета нас спалит. Решаю сгладить. — Один раз Машу подвозил.

— Понятно, — видно, что не верит. — Значит, знаешь, где тут всё. Продукты здесь оставь, потом разберу. Вино не предлагаю, чай, кофе хочешь?

— Да, спасибо. Чай.

Раздеваюсь и прохожу за Елизаветой. И тут резкий стоп.

Воздух другой. Я даже не сразу понимаю, что именно, а потом доходит, что пахнет Машей. Её церковными духами. Что-то сладковатое с ладаном.

Затягиваюсь и смотрю на дверь в её спальню. Она приоткрыта. Видно край её кровати, на которой много что было…

Я так жду, что она сейчас выйдет. Услышит голоса, увидит меня и…

Ничего. Тишина.

Тяжело вздыхаю и прохожу на кухню.

— Ты какой чай любишь? — спрашивает Елизавета, не оборачиваясь.

— Да без разницы. Если есть китайский какой-нибудь, то его.

— Да Хун Пао?

— Да, класс.

Пока Машина мачеха готовит мне чай и наливает себе вино, чувствую себя, как в кабинете директора. Что она от меня хочет вообще? Зачем я ей сдался? Почему она со мной разговаривает? Маша же говорила, что они еле терпят друг друга.

Может, она просто хочет меня проверить? Выяснить, что я за человек? Или, наоборот, использует, чтобы насолить Маше?

— Я хочу устроить вечеринку, — говорит она, ставя передо мной пиалу. — Не совсем новоселье, просто отметить покупку дома.

— Круто.

— Знаю, что ещё мебель кое-какая будет заменена, правки, но мне уже не терпится. — Она садится напротив, смотрит на меня в упор. — И Маша мне тоже нужна на ней. Нужно всю семью собрать.

— Естественно.

— И ты приходи.

— Мы поссорились. Не знаю… Маша, наверное, будет против.

— Из-за чего?

— Не хотел бы это обсуждать, — пью чай и совершенно не понимаю, что делать. А может, Маша ей всё рассказала?

— Она из-за тебя улетела или из-за папы?

— Наверное, из-за меня.

— А она тебе что-то об отношениях с отцом говорила?

— Что-то говорила, — напрягаюсь окончательно. Что этой дамочке нужно?

— Думаю, Маше уже пора начать жить отдельно. Я с восемнадцати лет самостоятельная. А искусственное поддержание инфантильности ни к чему хорошему не приведёт. Но Машин отец этого не понимает. У них в семье два брата, с девочками он не знает, как обращаться. Ты рассматриваешь вариант съехаться с ней, может?

Я давлюсь чаем.

Съехаться? Мы даже не помирились ещё. Мы даже не поговорили. Она в другой стране, ненавидит меня, кинула в ЧС, её аккаунт вообще заблокирован, а я тут с её мачехой обсуждаю совместное будущее.

— Если помиримся, — выдавливаю. — Когда-нибудь, разумеется.

— Хорошо. Кстати, а что с Машиным тик-током?

— А… — жёстко туплю. Она ведь тоже могла всю эту херню видеть.

— Я хотела сегодня посмотреть, как она в Сербии время проводит. И не нашла её аккаунт. Ник, может, сменила?

Выдыхаю, она не в курсе. Совсем не в курсе, что там произошло. Что именно я причина, по которой Машу заблокировали. Что я — причина, по которой её травят.

— Её заблокировали. Она какое-то правило нарушила, — допиваю пиалу залпом. Чай обжигает нёбо, но похуй.

— Да? А разблокируют? У неё же там контракты разные.

— Я не знаю. Честно.

— Тогда, Петь, у меня к тебе две просьбы, а не одна, — наконец переходит к делу Елизавета. — Первая: нужно посодействовать быстрому вывозу мебели, чтобы я могла уже клининг вызвать. Я так понимаю, там дня три непрерывной уборки с целым штатом нужно.

— Хорошо, что-нибудь придумаем, — киваю.

— Спасибо. А вторая, — Лиза мнётся. Смотрит в свой бокал и нервно кусает губы.— Можешь Маше билет купить в Москву?

— Билет купить?

— У них с папой там сейчас проблема, — она понижает голос, хотя в квартире никого. — Он ей карточки заблокировал. Плюс ещё эта блокировка аккаунта. А мама у неё… Вряд ли она ей поможет. Я не могу сама купить ей билет. Муж все операции смотрит. Все до копейки. Если увидит, что я Маше деньги перевожу или билеты покупаю, вечеринка отменится. Можешь купить ей билет на пятницу? И мне отправить?

— Конечно, — выдыхаю я. И внутри загорается что-то, похожее на надежду. — Сейчас куплю. Только у меня её паспорта нет.

— Я тебе продиктую.

Пальцы дрожат, когда захожу в приложение, ввожу данные, беру ей бизнес-класс, чтобы летела с комфортом, и отправляю его Лизе.

Она вернётся. Мы сможем поговорить. Возможно, она не пошлёт меня сразу и позволит ей помочь.

Надежда смешивается с подозрением. Постоянно палю на её мачеху. Маша говорила, что у них отношения сложные, а сейчас она строит из себя участливую, и я ничего не понимаю. И не понимаю, делаю лучше или хуже. Похуй, буду разгребать проблемы по мере их поступления. Сейчас главное — вернуть Машу домой.

— Это всё?

— В целом, да. Надеюсь, вы помиритесь. В любом случае, я жду тебя к нам в субботу. Я рада, что у Маши достойный молодой человек.

Я смотрю на неё и понимаю, что она правда так думает. Она реально считает меня «достойным». Или просто хочет считать, потому что это ей удобно?

— Спасибо! Я тогда поеду, а то в десять новый снегопад обещали.

Одеваюсь в прихожей. Снова поглядываю на дверь в Машину комнату. Она всё так же приоткрыта. Всё так же пахнет ей.

Выхожу в коридор, вызываю лифт. Стою и смотрю на отражение в хромированной двери. Глаза красные, под ними синяки, щетина трёхдневная.

«Достойный молодой человек».

Хмыкаю.

Если бы она знала.