48. Маша

Сидим с мамой и Ваней в кафе. Маленьком, уютном, с клетчатыми скатертями и запахом жареного мяса. Ваня уплетает чевапчичи так, будто мы его неделю не кормили, щёки ходуном ходят, пальцы в соусе, глаза счастливые.

— А ещё у нас в школе будет фестиваль культур! — Тараторит брат с набитым ртом. — Я буду представлять Россию и петь «Матушка-земля».

Улыбаюсь и киваю. Ваня просто обожает эту песню.

— Молодец, — подбадриваю брата, макая лепёшку в айвар. Вроде и слушаю Ваню, а мысли далеко. В Москве. В его машине. В его постели…

— А на каникулах вообще круто будет! — Ваня запивает чевапчичи соком. — Мы же в Москву поедем! Ты можешь меня свозить на станцию метро, где истребитель висит?

Лепёшка застревает в горле.

— Что? — поворачиваюсь к маме. — Мам?

— Что, Мась? — Мама хлопает глазами. Такими невинными, будто только что проснулась.

— Почему я только сейчас это узнаю?

— Я думала, ты обрадуешься, — мама пожимает плечами. — Вы с Ваней так давно не виделись. Он соскучился по бабушке с дедушкой.

— Мам? — перебиваю я. — И когда ты это решила? Ты же только на мой день рождения должна была прилететь!

— Вчера вечером, — говорит мама тихо.

— Это с моим папой связано? Это вы с ним решили, да?

Мама бросает быстрый взгляд на Ваню. Он увлечён картошкой фри и особо не слушает.

— Маш, давай потом поговорим, — кивает на брата.

Я сжимаю челюсть. Молча откусываю лепёшку. Жую. Не чувствую вкуса.

Мама пьёт кофе. Смотрит куда-то поверх моего плеча. И улыбается. Явно не мне.

Кому?

Оборачиваюсь. За соседним столиком сидит мужчина. Молодой, симпатичный, кудрявый. Он смотрит на маму и улыбается в ответ.

— Мама, что ты делаешь? — шиплю я по-немецки, выходя из себя.

— Я ничего не делаю! — она делает удивлённое лицо.

— Ты строишь глазки тому мужику! Флиртуешь! — я уже не контролирую голос. — При сыне! С чьим отцом, я напоминаю, ты ещё не развелась! При мне! А с моим отцом ты собралась сходиться! Ты нормальная вообще?!

Ваня поднимает голову.

— Почему вы на немецком разговариваете? — переводит взгляд с меня на маму. — Вы что, ссоритесь?

— Нет, малыш, — мама улыбается ему, но улыбка натянутая. — Всё хорошо. Ешь давай.

Ваня недоверчиво смотрит, но возвращается к чевапчичам.

— Мам, — говорю уже спокойнее, но не менее жёстко. — Объясни.

— Маш, я просто улыбнулась! Это вежливость. А с твоим отцом мы решили серьёзно поговорить в Москве, — говорит она, глядя в чашку.

— А Лиза знает?

— Зачем ей это знать?

— Затем, что они женаты! Вы что, будете скрываться, как любовники?

— Твой отец сказал, что Лиза улетает завтра на неделю в Турцию, — перебивает мама. — У неё вроде командировка.

Я смотрю на неё и поверить не могу. Лиза улетает, папа тащит маму в Москву. Наверняка и в дом привезёт. Я еле сдерживаюсь, чтобы не взорваться при брате.

И тут телефон начинает вибрировать.

Лиза.

Мама видит имя на экране, округляет глаза.

— А вот и Лиза, — говорю я с вызовом. — Я отвечу!

Выскакиваю из-за стола, вылетаю на улицу и с жадностью вдыхаю влажный воздух.

— Да? — отвечаю. Голос взвинченный, и я никак не могу взять себя в руки.

— Маш, привет! — голос Лизы звучит непривычно обеспокоенно. — Как дела?

— Нормально, — выдаю на автомате. — Что-то случилось?

Внутри вся сжимаюсь. Только бы она не сообщила, что папа для меня какие-то новые условия придумал. Только бы не потребовала извинений. Только бы не...

— Я знаю, что твой аккаунт в Тик Токе заблокировали, — говорит Лиза. — Переживала за тебя. У тебя деньги есть? Как ты там?

Я теряю дар речи.

— А тебе какое дело? — Отвечаю резче, чем хотелось.

— Маш, не злись, — в её голосе странная мягкость. — Я подумала, что тебе не на что купить билет. И купила. Сейчас пришлю.

— Я не собираюсь возвращаться, — выдыхаю я.

— Маш, я хочу устроить вечеринку в субботу по случаю покупки дома. — Она говорит так, будто не слышит моего отказа. — Тебе надо обязательно прийти. Вся семья же соберётся. Саша прилетит. Это важно.

— Ты же в Турцию улетаешь! — вырывается у меня.

— А ты откуда знаешь? — Лиза настораживается. — Папа сказал? Вы помирились?

Я молчу. Спалилась.

— А… Нет…

— Маш, — голос Лизы становится твёрже. — На самом деле я никуда не улетаю. Я хотела ему вечеринку-сюрприз устроить. Чтобы он ничего не знал. Будет здорово!

У меня в голове взрываются фейерверки!

Лиза не улетает!

Лиза ничего не знает про мамины планы…

Лиза сейчас рушит всё, что мама с папой задумали!

Я улыбаюсь. Впервые за последние дни! По-настоящему, широко и злорадно.

— Спасибо большое! — говорю я. И сама слышу, как голос оживает. — С радостью прилечу! И помогу тебе!

— Да? — Лиза явно удивлена. — Отлично! Я билет на пятницу взяла.

— Жду не дождусь возвращения!

Кидаю трубку и возвращаюсь в кафе. Сажусь за стол. Смотрю на маму.

И улыбаюсь так, что ей становится не по себе.

— Зачем она тебе звонила? — спрашивает мама осторожно.

— Ваши каникулы в Москве отменяются, — сообщаю я с победоносным видом. — Лиза не улетает!

— Что? — Мама бледнеет и посматривает на Ваню.

— Она папе вечеринку-сюрприз устраивает! По случаю покупки дома. И ты ему ничего не расскажешь.

— Маша...

— Если решишь, что он тебе важнее меня, — перебиваю я. — И сойдёшься с ним, я не буду общаться ни с тобой, ни с ним. Никогда.

Мама смотрит на меня с ужасом. Ваня переводит взгляд с меня на неё и обратно.

— Маш, ты чего? — шепчет мама.

— Ничего! Любовницей ты не будешь, — говорю по-немецки. — Тебе не стыдно вообще?

— А ей не стыдно? — Отвечает мама по-русски, и Ваня тут же навостряет уши. — Ей не стыдно было разрушать семью? Издеваться надо мной? Над тобой? Ты серьёзно сейчас? Это она влезла в чужую семью! Я возвращаю своё! Если решу вернуть своё!

Телефон пиликает. Приходит билет.

Я смотрю на него и не верю глазам. Бизнес-класс. Папа никогда не покупал мне билет в бизнес. А уж Лиза тем более! Вот это метаморфозы! А может, она знает про маму с папой?

И сразу новый звонок. Снова она.

— Да? — отвечаю. Голос уже мягче.

— Получила? — спрашивает Лиза.

— Да. Спасибо большое! Еще и бизнес. Правда спасибо!

— Да прекрати! Маш, я забыла сказать, — голос Лизы колеблется. — К тебе Петя вчера приезжал. Я его вечером спящим у нас в лобби обнаружила. Очень хотел с тобой поговорить. Сказал, что вы поссорились. Он переживает.

Внутри меня атомный взрыв.

Сердце подпрыгивает, падает, разбивается и собирается заново. Он приезжал. Он искал меня, ждал… Он сказал, что мы поссорились, а не «расстались навсегда».

Я счастлива. И зла одновременно. Зла до скрежета зубов и счастлива до слёз.

Неужели он не злится на меня? Не презирает? Это окрыляет.

Но обида...

Обида душит.

— Мне всё равно, — говорю я. И голос даже не дрожит. Почти не дрожит. — Не хочу его ни видеть, ни слышать!