49. Маша

Самолёт заходит на посадку, и необъятная Москва встречает меня бесконечными огнями. Миллионы окон, в которых кто-то живёт, любит, ссорится, мирится. А я смотрю на это всё и думаю, как я теперь во всём этом буду существовать?

Понедельник скоро. А там универ.

Там Петя. Там его мерзкие друзья, которые всё это устроили. Там Сгущёнка со своей победоносной приторной улыбкой и кознями. Там шёпот за спиной, смешки, взгляды.

Как я это всё выдержу? Понятия не имею.

Почему всё наваливается разом? Папа, мама, Лиза, Петя, деньги, аккаунт, травля. Я как будто в центре торнадо, и меня швыряет из стороны в сторону, а зацепиться абсолютно не за что.

Такси несётся по пустому ночному городу. За окном мокрый снег, огни, знакомые улицы. Я вроде дома. Странно называть Москву домом после всего, но... да. Всё-таки дома. Как ни странно, здесь мне спокойнее, чем в чужом Белграде с мамой.

Лобби встречает новой инсталляцией. Всё бело-серебристое, снежное, праздничное. Как будто Рождество наступило раньше времени. Я замираю на секунду, разглядывая икебаны.

Интересно, Петя это оформлял или нет? Хотя какая разница.

Поднимаюсь в квартиру. Лиза открывает мне дверь, а сама собирается куда-то.

— Маша, привет! — она смотрит на меня с каким-то странным выражением. Будто рада мне, но явно нервничает. — Наконец-то! Рейс задержали? Слушай, я сейчас лечу в Стамбул. Встречаю Сашу, и утром мы уже вернёмся обратно. Папа ничего не должен знать, хорошо?

— Ага, — киваю устало. Я вообще не соображаю после дороги.

— Напиши ему, что ты в Москве. Просто напиши, без деталей. Мы с Сашей из аэропорта сразу поедем в дом. Ты подъезжай часам к трём. Вечеринка в семь.

— Хорошо.

— Точно всё хорошо? — Лиза всматривается в моё лицо.

— Да. Я просто устала.

Она кивает и чмокает меня в щёку. Стою потрясённая. Когда мы вообще начали чмокать друг друга?! Она присаживается «на дорожку» и выбегает.

Я остаюсь одна.

Принимаю душ. Горячая вода смывает дорогу, но не мысли. Заказываю себе доставку, потому что сил готовить что-то или идти куда-то нет. Смотрю на баланс в приложении.

Осталось девять тысяч четыреста рублей.

Это все мои деньги. Где взять четыреста пятнадцать тысяч, чтобы отдать в этом месяце папе, ума не приложу. Это около двадцати интеграций. А у меня нет аккаунта. Кто мне будет столько платить на новом аккаунте? А ещё нужно на что-то жить.

Делать нечего, нужно что-то решать. Сажусь разбирать рабочую почту. Там настоящий ад. Сорванные интеграции, неустойки, претензии. С лояльными клиентами удаётся договориться. Они согласны, что я выложу посты на новом аккаунте, когда его создам. Да, придётся снимать намного больше видео, но хоть что-то. Однако штрафы... штрафы всё равно огромные. Я в настоящей финансовой дыре.

Я закрываю ноутбук только в третьем часу ночи. Голова тяжёлая, как будто её залили цементом.

Засыпаю мгновенно.

Просыпаюсь от странного чувства. Что-то не так. Открываю глаза, прислушиваюсь. Тишина. Вроде всё нормально. Наверное, я просто не привыкла жить одна.

Встаю, иду на кухню готовить завтрак. И всё не могу понять, что не так.

Квартира такая же. Мебель на месте. Свет тот же. Аромат домашний тот же. Но...

Что-то изменилось.

Мотаю головой. Кажется, у меня паранойя.

Собираю вещи на вечер, если останусь в доме ночевать, надо взять сменную одежду, косметичку, зарядки. Кладу всё в небольшую сумку и со спокойной совестью сажусь читать.

Новый дарк-роман, который купила в аэропорту Белграда. У нас он вряд ли выйдет. Цензура. История затягивает, и полкниги пролетает незаметно.

С трудом закрываю книгу, пора ехать.

Дом на Рублёвке навевает на меня неприятные и одновременно щемящие воспоминания. Смотрю на кострище, у которого мы обнимались и целовались с Петей, и вспоминаю его слова. Какая у него идея была? Зачем он это всё мне говорил, если я была спором? Если уже на тот момент с ним переспала? Ничего не складывается. Может, нам надо поговорить? Нет, я не готова. Даже подумать страшно!

Захожу в дом и понимаю, что он абсолютно готов к заселению. Я хожу по комнатам и не верю глазам. Когда они всё успели?

Лиза настоятельно рекомендует мне заглянуть в мою комнату. Захожу и вопреки тому, что совершенно не хочу здесь жить, восхищаюсь. Представляю, какие бы у меня были атмосферные здесь видео. В русскоязычном буктоке ни у кого нет такой картинки. Да что там в русскоязычном. В мировом буктоке такого нет. Огромная кровать с изголовьем во всю стену, чем-то похожа на Петину… Почерк его мамы угадывается во всём, конечно. Как будто здесь им даже пахнет. Нет… уже брежу.

Рассматриваю козетку у панорамного окна с видом на сад. Как бы здесь было круто читать. А потом я вижу стеллаж, о котором говорил папа, и застываю.

Это не просто шкаф. Это произведение искусства. Подхожу, трогаю. Магнитные полки, которые можно ставить, как душе заблагорассудится, контурная подсветка, дерево невероятно приятное тактильно и выкрашенное тон в тон под стены. Ощупываю закругленные углы и удивляюсь, насколько всё идеально исполнено.

Видео про обустройство такой «книжной полки» залетит стопроцентно. Люди тащатся от подобного уютного контента.

Новый аккаунт. Новая жизнь. Новый образ. Может, не всё потеряно?

Я уже визуализирую, как расставлю свои книги и аксессуары по цветам.

— Мааааш! — Ко мне заглядывает Саша. — Пойдём мою комнату посмотришь! У меня там баскетбольное кольцо!

— Пойдём! — Ставлю свою единственную книгу на полку и иду за братом.

Внизу уже суета. Клининг, кейтеринг, официанты. Лиза носится по дому как угорелая, проверяет каждую мелочь. Мы с Сашей помогаем чем можем, достаём посуду из коробок и расставляем свечи.

К семи съезжаются гости. Очень много гостей. Друзья семьи, бабушки, дедушки, какие-то партнёры папы, которых я видела пару раз в жизни.

Лизу заваливают подарками. Какие-то гаджеты для дома, бабушка с дедушкой даже газонокосилку притащили. Бесконечное количество пакетов из интерьерных салонов и домашних растений. Она сияет, но я вижу, что нервничает. Постоянно смотрит на часы. Что-то сверяет в телефоне и косится на входную дверь.

К девяти гости и нанятые официанты притихают. Все в сборе, все ждут.

— Алексей скоро будет, — объявляет Лиза.

Она подходит к панели управления. И ставит дом на сигнализацию.

— Тихо, — шепчет она. — Все замрите. Не двигайтесь.

Мы замираем. Кто-то прячется за диванами, кто-то в нишах, кто-то на кухне, а кто-то просто стоит в темноте, прижавшись к стене. Я сижу с Сашей в обнимку на полу за огромным креслом и слышу, как бешено колотится его сердце. Он ответственно подошёл к сюрпризу и готовится взорвать хлопушку с золотым конфетти.

В начале десятого слышится звук подъезжающей машины и раскрывающихся ворот. Писк открытия главной двери.

Папа заходит. Снимает сигнализацию. И я слышу...

Женский смех и охи восторга.

Он не один?

Каблуки цокают по мраморному полу. Свет включается, пульс учащается. Предчувствие, что всё идёт не по плану, меня не отпускает.

— СЮРПРИЗ! — Хором кричат все гости, появляясь из укрытий.

Я смотрю на гостей, все взгляды устремлены к холлу, поворачиваю голову и вижу папу с мамой. Нет, это не мама. Она молодая, даже очень. С короткими светлыми волосами и вздёрнутым носиком. С огромными, полными недоумения глазами.

Это копия моей мамы двадцать лет назад.

У меня отвисает челюсть. Я часто слышала о его любовницах, но никогда не видела…

На папе нет лица. Он буквально охеревает от Лизиного «сюрприза». Бледнеет, потом покрывается пятнами. Он смотрит на нас с Сашей, на Лизу, на девушку рядом, и не может произнести ни слова.

А Лиза торжествующе выходит в центр гостиной. Спокойная и величественная.

— Дорогие гости! — говорит она громко, нарушая шоковую тишину. — Вы знаете, что есть прекрасная традиция — отмечать свадьбы. Но сейчас появилась новая, не менее прекрасная традиция — отмечать разводы. Так же пышно, весело и с размахом! Собственно, для этого я вас сегодня и собрала!

Она подходит к папе, вручает чёрную тонкую папку с серебряным тиснением.

— Поздравляю, любимый! Мой адвокат свяжется с тобой в понедельник! — Лиза поправляет папин воротничок на рубашке и улыбается его любовнице. Я готова ей сейчас аплодировать, но бабушка рядом в таком шоке, что мне неудобно.

Девица рядом с папой приходит в себя первой. Ойкает, разворачивается и бежит к выходу, цокая каблуками по мрамору. Папа даже не оборачивается на неё.

И в этот момент, когда за любовницей захлопывается дверь, как по команде, официанты открывают шампанское. Вылетают пробки, пена льётся в бокалы.

Саша оживает и взрывает свою хлопушку. Конфетти летят мне на волосы, в рот, и я понимаю, что такого сюра в своей жизни ещё не видела. А в моей жизни было много чего…

— Ура, Белашев!— кричит Лиза, вручает папе бокал и чокается с ним. — Измена зафиксирована на глазах у десятка свидетелей! Как ты помнишь, по нашему контракту в таком случае имущество не делится! Теперь можно и отметить!

Я смотрю на это и чувствую, как внутри всё разрывается от истерического хохота.

И я начинаю смеяться. Сначала тихо, потом громче, потом я уже не могу остановиться. Папа смотрит на меня так, будто я предательница. Я задыхаться начинаю от смеха и падаю в кресло.

— Друзья! — Лиза обращается к гостям. — Снимите грустные мины! Всё хорошо! Прошу, угощайтесь и наслаждайтесь вечером!

Папа резко хватает её за локоть. Вижу, что ей больно.

— Пойдём, — цедит сквозь зубы.

Они уходят в глубь дома. В его кабинет. Дверь захлопывается.

— Машенька, — ко мне подходит бабушка. Бледная и растерянная. — Что здесь творится? Я ничего не понимаю!

Хватаю первый попавшийся бокал с шампанским. Осушаю залпом.

— Бабуль, — выдыхаю. — Я тоже ничего не понимаю! Видимо, Лиза не выдержала!

— Гениально, — к нам подходит дядя Толя. — Лиза знала, что Лёша хранит деньги в Дубае, и понимала, что никак бы не смогла их поделить. Поэтому уломала его купить этот дом. А теперь подаёт на развод. И дом, считай, её.

— Он что, действительно ей изменял? — бабушка всё ещё не верит.

— Постоянно, — говорю я. — И даже не скрывал.

Смотрю на них, на гостей, на официантов, на этот дурацкий праздник развода и понимаю, что не могу больше. Не вывожу.

— Извините, — бормочу. — Мне надо...

Выхожу в прихожую. Заказываю такси. Жду. Смотрю в приложение, но машин поблизости нет. Ближайшая только по предзаказу через два часа.

Бешусь.

Возвращаюсь в гостиную, хватаю ещё бокал. Пью. Потом ещё один. Закидываю в рот несколько канапе, хотя аппетита никакого.

Подхожу к папиному кабинету, пытаюсь подслушать, о чём они говорят, но оттуда не доносится ни звука. Ксения поработала на славу. Поднимаюсь наверх к себе. Мне нужно побыть одной.

Закрываю дверь и выдыхаю. Звукоизоляция здесь реально потрясающая, ни звука с первого этажа. Тишина. Благословенная, абсолютная тишина.

Запираюсь на всякий случай. Сажусь на кровать. Смотрю в одну точку.

А потом замечаю на туалетном столике коробки. Конфеты. Мои любимые, из Лихтенштейна, которые я обожаю с детства.

Откуда?!

Папа теоретически мог привезти, но он только пришёл и явно не с подарками для меня. Саша из Швейцарии? Но он про эти конфеты не знает, он другие любит. Лиза?

Они меня всегда в детстве спасали. Подхожу, разрываю плёнку, достаю конфету и судорожно кладу в рот. Прикрываю глаза. Наверное, у меня расстройство пищевого поведения, но мне и вправду легче. Открываю глаза, достаю ещё одну и застываю.

На моих книжных полках, помимо одной книги, которую я привезла сегодня, стоит ещё десяток. Дарк-романы. Кто их расставил? Кто здесь был?

Я подхожу и беру один. Листаю. Чистый. Не аннотированный. Новый. Не мой.

Что за...

Может, Лиза купила? Но когда она их расставила?

Мне становится не по себе. Я дёргаю штору, и они сами начинают съезжаться. Всё точно так, как и в доме Казановских. Мне не по себе здесь. Наверное, энергетика в доме дрянная из-за только что произошедших событий.

Выключаю свет. Падаю на кровать не раздеваясь. Лежу в темноте и смотрю в потолок.

Что происходит с моей жизнью?

Что будет с родителями? Они теперь сойдутся? Мама теперь точно примет папу?

Почему-то кажется, что нет. Будто мама не его хотела, будто она хотела просто отомстить Лизе. Забрать то, что считает своим. Хорошо, если так и будет.

Я тону в мыслях. В вопросах без ответов. В безграничной моральной усталости. Хочется уже достичь реального дна, и, может, тогда я смогу оттолкнуться.

И вдруг...

Шум. Я поворачиваю голову. Дверь в санузел. Да, точно! Звук льющейся воды.

Я замираю.

Кран не может открыться сам. Это невозможно. Или может? Или это очистка какая-нибудь? У нас такое в общежитии в Канаде было раз в неделю.

Сажусь на кровати. Прислушиваюсь. Вода льётся. Отчётливо, близко.

Встаю. По телу пробегает дрожь. Отчего-то вспоминается фильм «Паразиты».

Медленно, на цыпочках подхожу к двери в санузел.

Отворяю дверь.

Стеклянная душевая кабина в углу комнаты. Пар. Силуэт.

Голый мужик!

Я открываю рот, чтобы закричать. И замираю.

Потому что мужик оборачивается, мой взгляд падает на эрегированный здоровый член.

С трудом отвожу взгляд и вижу ЕГО лицо.

— Петя, блядь! — Истошно ору.