Эпилог

Пять лет спустя.

Маша только окончила магистратуру.

Петя после бакалавриата сразу погрузился в работу.

Визажист заканчивает мой образ и отпускает меня. Все невесты хотят быть нежными и воздушными в день своей свадьбы, я же решила сегодня предстать перед Петей в образе, в котором он меня полюбил. Слегка непривычно — я уже года три не красила волосы в чёрный и не делала подобный макияж, и сейчас меня будто перенесло в прошлое. В конце концов, именно я уговорила Ксению взяться за реставрацию этой необычной для Подмосковья готической усадьбы, которую мы в итоге решили выбрать местом нашего торжества. И как в этой обстановке не позволить себе маленькую шалость и не примерить образ, вдохновлённый «Трупом невесты»?

Надеюсь, Петя не сбежит у алтаря.

Раньше мы с Петей хотели всячески разгрузить Ксению и дать ей возможность больше отдыхать, а в итоге только загрузили её ещё больше. Я благодаря своим знакомствам в медиа-пространстве постоянно нахожу ей новые и необычные проекты, а Петя просто масштабировал её бизнес в несколько раз. Если раньше у неё была нишевая девелоперская компания, то теперь она вполне себе известная и даже доступная широкому пласту населения.

Отпустив все обиды к отцу, Петя смог воспользоваться его связями, расположением и правом старшего сына и в итоге объединил оба бизнеса в один. Теперь Казановские не чета, а деловые партнёры, отстраивающие не только дома, но и крепкое будущее для всех своих детей.

Я оборачиваюсь на стук в дверь и вижу, как заходит папа. К моему удивлению, у него даже мимолётного осуждения во взгляде нет.

— Мась, готова? — улыбается папа, вручая мне букет из чёрных роз с едва заметными кроваво-красными прожилками.

— Готова! — решительно киваю и накидываю винтажную фату девятнадцатого века из кружева. Петя меня прибьёт, когда её снимет и поймёт, что ему нужно целовать глянцевые чёрные губы. Зато у меня для него ажурные белые чулки с подвязками.

Только хочу взять папу под руку, как вспоминаю, что не подушилась. Подбегаю к зеркалу и наношу духи, которые обожала на втором курсе. Вот теперь я полностью готова.

Коридор старинной усадьбы тонет в сумерках, свечи в канделябрах мерцают, отражаясь в тёмных дубовых панелях. Где-то внизу играет музыка, слышен приглушённый гул голосов. Пахнет воском, древесиной и розами, которые стоят в огромных вазах вдоль лестницы.

Я сжимаю папину руку так сильно, что он поворачивает голову и внимательно смотрит на меня.

— Волнуешься? — шепчет он.

— Трясусь вся, — честно отвечаю.

— Мась, это нормально, — как ни странно, папа меня успокаивает, а не пытается, как обычно, накрутить.

Мы выходим в сад, и у меня сердце перестаёт биться, и я забываю, как дышать.

Петя стоит у церемониальной арки, и я боюсь на него взглянуть. Чтобы хоть чуть-чуть отвлечься, начинаю рассматривать гостей.

Все соблюли дресс-код, и моя свадьба запредельно эстетичная. Мужчины в чёрных смокингах, женщины в платьях винного цвета, которые безумно красиво сочетаются с золотой осенью и красно-оранжевым лесом позади нас.

По бокам прохода стоят цветы — эвкалипт и розы. Петино любимое сочетание. Гирлянды с мелкими лампочками оплетают старинные колонны. В воздухе разлит прозрачный осенний свет, который бывает только в сентябре — золотой, с налётом грусти, но очень красивый.

— Мась, я горжусь тобой, — шепчет папа, проводя меня между рядами гостей. — Читал твою диссертацию — блестяще! И я рад, что ты выходишь замуж за Петю. Он мне с первого взгляда понравился. Основательный парень, уже тогда было ясно. И семья у него хорошая. Мы с мамой счастливы за тебя.

— Спасибо, что сказал. Я за вас тоже счастлива! — искренне улыбаюсь папе и стараюсь не запнуться в подоле.

Саша и Ваня периодически докладывают мне, какие у них жаркие конфликты случаются, но почему-то мне кажется, что оба к пятидесяти годам чуть подуспокоились и им действительно вместе хорошо. Кто я такая, чтобы судить?

Возможно, мама — единственная, кто может его вытерпеть. По крайней мере, она мне ни разу не жаловалась за пять лет, и я вижу, как она улыбается. Наверное, самое главное, что я смогла вынести из своих любовных романов, что каждые отношения индивидуальны. И что одним кажется жёсткой тёмной романтикой, другим — единственно возможным счастьем.

— Ваааааау! Ох-ре-не-ть! — произносит мне одними губами Ксения, когда я подхожу к первому ряду с родителями, и я смеюсь. Я нисколько не сомневалась, что она меня поддержит. Она готова любое моё безумство разделить. Мне одобрительно подмигивает и Виктор — Петин отчим.

Поворачиваю голову на маму — у неё уже глаза на мокром месте.

— Мася, люблю тебя, — читаю по её губам и мимолётно касаюсь её руки.

Выхожу из прохода и наконец вижу Петю. Он стоит под каменной аркой, увитой плющом. В чёрном костюме, улыбаюсь, когда замечаю, что его галстук насыщенно изумрудного цвета. И точно также одета вся его орда. Все четверо братьев выстроились по росту и смущённо улыбаются. Николай стоит рядом с Петей и что-то ему нашёптывает, но всё его внимание уже на мне.

Когда я подхожу ближе, он замирает. Я вижу, как дёргается его кадык. Как расширяются его зрачки, практически не оставляя зелёного цвета. Вижу, как он сжимает кулаки, чтобы не броситься ко мне навстречу раньше времени.

Я делаю шаг. Второй. Третий.

Кажется, я никогда не проходила такой длинный путь. Я чувствую взгляды, улыбки, слёзы. Чувствую, как папа сжимает мою руку, то ли я его веду, то ли он меня.

Потом он останавливается.

— Мась, я рядом, — целует меня в щёку папа и отходит.

Петя протягивает руку. Я кладу свою — она ледяная и трясётся.

— Я вижу твою чёрную помаду, сатанесса, — Петя наклоняется к самому уху. — Фата тебя не спасла.

— Зато ты не видишь, что под корсетом и юбкой, — шепчу в ответ и улыбаюсь.

Он смотрит на меня с таким выражением, что я понимаю — церемонию мы достоим с большим трудом.

Регистратор что-то говорит. Я не слушаю. Петя сжимает мои пальцы.

— Мэри, — начинает он. Громко, чтобы слышали все. — Спорим, я буду любить тебя до последнего вздоха?

Гости затихают.

— Спорим, я буду с тобой в болезни и здравии? Спорим, я буду с тобой в печали и радости до самой старости? Спорим, я буду с тобой в богатстве и бедности? — Он улыбается. Я чувствую, как его пальцы сжимают мои. — Спорим, я буду лучше всех книжных героев вместе взятых?

Среди гостей слышатся смешки.

— Спорим, я соглашусь на любую твою безумную идею? Спорим, я никогда не устану ходить с тобой по блошиным рынкам, антикварным лавкам и букинистическим магазинам? Спорим, я сделаю всё, чтобы ты была счастлива каждый день?

Он замолкает. Смотрит мне прямо в глаза.

— И спорим, ты сейчас скажешь «да»?

У меня слёзы счастья, смеха. В этот момент я начинаю любить его ещё сильнее.

— Да, — говорю. — Ты бесспорно выиграл!

— Ты проиграешь по всем пунктам, — шепчет тихо, чтобы услышала только я. — Но тебе понравится.

— Спорим, я рожу тебе хоккейную команду с зелёными глазами? — Говорю громко, чтобы услышали все гости, глядя ему прямо в глаза.

Петя смеётся, мы давно шутили, что с ордой нам не страшно никакое количество детей. Гости ахают. Ксения громко свистит, забив на свои манеры. Мама закрывает рот рукой. Кто-то хохочет, кто-то аплодирует.

Нам объявляют, что мы муж и жена и предлагают обменяться кольцами.

— Спорим, я не доверю тебе выбор имён, извращенка? — Шепчет Петя, надевая кольцо мне на безымянный палец.

— Он десять из десяти, но не даёт мне назвать сына Кейлом, — закатываю глаза, смеюсь, надеваю ему кольцо и целую под громкие крики «Горько».