Глава 41

Крамер на меня, как на неразумное дите, где-то даже с умилением.

- Конечно, нет, Василиса. Никаких наших детей отец не получит.

Насторожилась еще больше.

- Что значит: “наших детей”? Вы знаете что-то, что не знаю я? У меня там двойня? Тройня?

Ну, вряд ли, Крамер знает, но я уже ничему не удивлюсь.

Давид весело фыркнул.

- Сколько у тебя сейчас в животе детей, мне пока неизвестно, но чем больше, тем лучше. Про наших детей я говорю в перспективе. Мне бы точно хотелось больше двух.

А губа не треснет? Крамер меня не успокоил насчет своего отца, может врет, чтобы усвоить бдительность, а сразу после родов отдаст ребенка папеньке.

Ладно, остался еще один вопрос.

- Если это не место и не наказание, то почему все-таки вы выбрали меня на роль матери своих детей?

- Если это не месть и не наказание, то почему все-таки вы выбрали меня на роль матери своих детей?

- Этому способствовало немало факторов.

Крамер замолчал. Что, все? Ожидающе смотрю на Давида, и он все-таки соизволил продолжить.

- Началось все с того, что отец действительно довольно давно давил на меня с детьми. И в тот момент, когда мы с тобой обсуждали досье, мне показалось забавным, что ты соответствуешь всем заданным отцовским параметрам, это натолкнуло на дальнейшие размышление. По сути, хоть это и маловажно, но отчасти приятно, у меня появилось заранее условное отцовское благословение. Дальше я стал присматриваться к тебе больше и мысль о семье и наследниках стала только усиливаться. Ты удивительно подходишь мне по очень многим параметрам и требованиям, и мне уже не хотелось ждать. Правда, к этому моменту я рассчитывал на то, что ты будешь реагировать на все несколько иначе, и примешь новости с радостью. Тут немного не получилось, это да.

Немного не получилось?! Совсем немного, это точно. И никаких слов про чувства - были бы чувства, я бы еще хоть как-то могла понять, и то, вряд ли.

Как же больно.

- Я улетаю в Китай к родителям. Сегодня, - холодным безразличным тоном произнесла я.

- Нет.

- Да. Иначе я что-нибудь с собой сделаю, а значит и с ребенком. Насколько вам дорог этот малыш, Давид Матвеевич?

Взгляд Крамера заледенел. Что, не нравится, когда тобой манипулируют? А это лишь малая часть того, что творит со мной, да и другими этот дьявол.        

С минуту Крамер молчит, видимо, просчитывая варианты и оценивая степень серьезности моего заявления.

Я жду решения мужчины. Будет угрожать и принуждать - значит не так уж нужны ему я и будущий ребенок. Тот, кто действительно дорожит кем-то, дорожит и его здоровьем, благополучием и спокойствием. Это не тот случай, когда меня можно без последствий приковать в подвале, все так или иначе отразится на будущем ребенке - нервный срыв, голодовки.

Давид покачал головой.

- Ты ничего с собой и ребенком не сделаешь. Я успел достаточно хорошо узнать тебя. Ты слишком добрая для этого.

В машину попытался сесть водитель, Давид отослал его полным раздражения жестом.

- Хотите проверить? Вы ведь меня не пожалели, не спросили моего мнения, может, и мне стоит себя жалеть, да и кого-то еще тоже. Жизнь она ведь такая.

Крамер вновь молчит.

- Хорошо, ты поедешь в Китай. Но не сегодня.

Угу, значит тактика такая - соглашаться, но все равно на своих условиях. Но уже один факт того, что Давид соглашается и сам прогибается, дает мне возможность дышать немного легче.

Глубоко вздохнула и приготовилась к сопротивлению.

Крамер продолжает свою мысль:

- Это наш будущий ребенок, о котором необходимо заботится. Я считаю, что нужно немного подождать, когда придет время сделать все необходимые анализы, проверить, все ли впорядке и получить разрешение у врача на перелеты.

Фыркнула.

- Не думаю, что у меня такой срок, когда уже может быть нельзя летать.

- Мы этого точно не знаем. К тому же в Китае за это время я подготовлю для тебя дом или квартиру - в зависимости от того, где живут твои родители. Ты ведь хочешь жить поближе к ним? А хочу, чтобы ты ни в чем не нуждалась и жила в комфортных условиях, причем с охраной, поскольку враги так или иначе у меня появляются. Думаю, пары месяцев на все должно хватить.

Пары месяцев? Давид смеется?

Отрицательно покачала головой.

- Нет, слишком долго. В крайнем случае одна неделя. Никакие дома и уж тем более охрана мне не нужны.

Крамер подобрался. Нащупал почувствовал, что есть возможность торга и тут же, собственно, к нему приступил.

- Тебе, может, и не нужно, но тут речь о безопасности и здоровье. У тебя должны быть все условия, причем не только до родов. Таких Николаев, еще может быть множество, как бы там ни было, и пусть ты не хочешь этого признавать, но мы отныне связаны. Мне захотят сделать больно через моих близких и окружение. Так уже пытались сделать и не раз. Мне нужно быть уверенным, что с тобой будет все в порядке.

Ну, не знаю. До родов возможно и правда придется оставить охрану, а после я уже не смогу влиять на Крамера, что плохо. Вообще не представляю, что буду делать после, особенно, если Давид захочет отнять ребенка. Я же с ума сойду.

Нехотя, но спустя некоторое время все-таки согласилась с выставленными условиями Давида, поскольку как бы не хотелось быстро уйти, громко хлопнув дверью, но концом, это все равно не станет, Давид не собирается смиряться и оставлять меня в покое. Придется сотрудничать. Только на два месяца не согласилась, один, и то, Крамеру стоило больших трудов меня уговорить.     

Когда переговоры подошли к концу, перевели дыхание мы одновременно. Тяжко. Я так понимаю, Давид рассчитывает за этот  месяц меня переубедить. Зря. На самом деле я очень зла, в отчаянии и чувствую себя загнанной в угол. но вволю поплачу потом, не при Крамере.

Водитель, наконец, садиться в машину.

- Этот месяц я буду жить у себя дома, - тихо, но упрямо произнесла я.

Крамер обернулся ко мне, в его глазах я прямо-таки читаю мысль: “Ну что же ты такая коза упрямая?”. Предчувствую новый виток переговоров и уверений, что в доме у Крамера будет безопаснее.

- Я бы рад тебя туда отвезти, но увы.

- Что?

- Квартира сгорела.

Вздернула брови.

- Как? Почему?

- То мне не известно. Видимо, Николай успел поджечь, убегая, чтобы не оставлять улик. Он заранее все очень хорошо подготовил, профи своего дела. Наверняка только нужно было использовать зажигалку.

- Я не верю.

- Мы можем съездить к твоему дому и ты убедишься. Думаю, пожарные машины еще не уехали.

- Почему вы не сказали об этом раньше?

- Было немного не до того, да и мелочи это. Кстати, документы у тебя ведь квартире были?

- Да. Я забрала даже загранпаспорт сегодня.

- Ну вот, на восстановление понадобиться время. Я, конечно, поспособствую, но, возможно, это где-то пара месяцев.

Угу,  кто бы сомневался. Машина тронулась с места, все-таки поехав в направлении дома Крамера.

Я настолько в шоке от еще одной добившей меня новости, что больше не спорю, устала.

Отодвинулась от Давида как можно дальше. Сижу, киплю внутри себя, да и сам Крамер веселым не выглядит, помотала я ему нервы, то ли еще будет, только с силами немного соберусь.

Когда приехали домой к Крамеру, гостеприимный хозяин уговаривал меня поужинать, но я категорически отказалась, заперлась своей гостевой комнате, и уже там, уткнувшись в подушку, от души прорыдалась. Плакала долго, самозабвенно, от души, стараясь выплакать всю накопившуюся боль, обиду и страхи.

В какой-то момент обнаружила рядом с собой на кровати Давида. Ну, да, для кого-то запертые двери ведь ничего не значат.

Мужчина молча взял меня в охапку, и также молча держал в объятиях, не взирая на все ругательства и попытки его избиения с моей стороны.

Устала, затихла. Давид так ничего и не сказав, держал до тех пор пока я не уснула. Отпускать все равно не отпускают, ругаться или что-то обсуждать нет ни сил, ни желания.

Уже в полусне, мне показалось, что Давид что-то говорит мне, что-то очень ласковое, что-то про свои чувства, но это уже наверняка был сон.  

Последующие дни Крамер вдруг показал себя с совершенно иной стороны. Словно другой человек вдруг возник. Ласковый, заботливый, очень терпеливый, спокойный. Давид будто стал мягче. То и дело ловл на себе его теплые взгляды, а часто и на своем животе,  в эти моменты у Крамера на лице можно заметить мечтательную улыбку.

Сплю я до сих пор в гостевой комнате, но ее обставили и дополнили вещами до того уютно, что гостевой назвать ее язык не поворачивается.

Опять же, теперь Давид предельно корректен, как обычно не домогается меня по поводу и без.

Можно было бы подумать, что порноимператор так притворяется, играет, чтобы заставить меня сомневаться, но дело в том, что я тоже успела немного узнать Давида, и уверена в том, что, притворяться он не умеет, и долго носить несвойственную себе маску не станет. То есть, можно сказать, что Крамер и правда растаял, осознав, что станет отцом.

Начала чувствовать себя принцессой, поскольку малейшее мое желание, стоит только о нем заикнуться, почти тут же выполняется. Меня окружили максимальной заботой, Давид всегда поблизости, всегда с готовностью берет под локоток, если нужно спустится с лестницы, может тревожно поинтересоваться, не болит ли у меня что-нибудь, не кружится ли голова. Иногда, якобы случайно, дотронется до живота, погладит.

При этом я езжу на работу. По договоренности с Давидом увольнение отложено на месяц, но такое впечатление, что теперь я езжу на работу только потому, что Давиду там нужно появляться, оставлять меня одну, без своего надзора он не хочет. Я сама продолжаю работать скорее потому, что дома сидеть было бы скучно, да и сбережения сгорели, надо зарабатывать новые, правда, у меня теперь такая работа, что грех жаловаться, делами не нагружают, езжаем вместе с шефом рано, по утрам приезжаем максимально поздно. Еще Крамер теперь против, если я выбираю обтягивающую одежду, требует менять на свободную и удобную, и чтобы без каблуков. Стриптизерские туфли сменила на балетки.

Первое узи сделали очень рано, просто чтобы подтвердить беременность, хотя все анализы уже говорили о том, что все как бы есть.

Давид на узи присутствовал. На экране ничего такого не показали, поскольку действительно еще очень рано, врач указала на черное пятнышко с белым пузырем и поздравила, сказав, что вот он ваш ребенок.

Надо было видеть, с каким умилением и интересом и гордостью рассматривал пятно, а уж какая широкая улыбка у него была.

Я прослезилась, но это все гормоны.  

ДАВИД

Пришлось сегодня встретиться с отцом, и уже один этот факт портит настроение, просто потому, что я в принципе не люблю у него бывать, но если не приеду, он сам по мне заявится, а это будет нервировать Лис. Лис. Скоро заканчивается оговоренный месяц, и и именно это больше всего злит и портит настроение.

Отец сидит напротив с бокалом коньяка и сигарой. Вот уж кто сегодня более чем доволен.

На столе перед отцом лежит папка с документами - доказательствами того, что Василиса беременна.

- Отлично, Давид, ты выполнил все условия, и даже быстрее, чем я рассчитывал.

- Благодарю.

- Я хочу, чтобы мать с ребенком, переехали ко мне сразу после родов.

Улыбнулся. Хорошо, когда можно кому-то испортить настроение, если у самого на душе мерзко.

- Никаких переездов. Ребенок и его мама остаются при мне. Думаю, с воспитанием своего чада я справлюсь как-нибудь сам. В договоре предусмотрена такая возможность. Что я могу не передавать тебе ребенка.

Отец аж скривился, сильнее сжав в руке бокал. Взгляд колючий, злой, негодующий.

- Давид, ты в своем уме? Зачем тебе ребенок? Ты всегда говорил, что не собираешься иметь и воспитывать детей. Да и ты еще молод, наделаешь ошибок. Кто из ребенка получится?

Усмехнулся.

- Отец, у тебя педагогического таланта уж точно нет. Ты, да и я, не любим вспоминать прошлое, но видимо пора. Меня и сестру ты в раннем детстве бросил на нянек, мать извел вплоть до могилы. Но нянечек ты мне подбирал симпатичных, спасибо, еще и не стесненных моралью. К одиннадцати годам я уже мог бы начать создавать свою империю, поскольку “секретов профессии” для меня уже не было. Но если мной ты еще хоть как-то занимался, позаботился об отличном образовании, передал свои профессиональные секреты и научил работать в большом бизнесе, то сестру ни во что не ставил, с самого ее рождения воспринимал лишь как тело для продолжения рода Крамеров, не больше. Когда сестра была маленькая, ее это очень сильно все обижала, я до сих пор помню ее детские попытки доказать тебе, что она хорошая, умная, достойна твоей любви, а в ответ получала лишь насмешки и подробные разборы того, какая она неумелая дура, которой в принципе-то и думать не надо, все равно ее всем обеспечат по жизни, сначала ты, а потом ее будущий муж. Как итог выросло то, что выросло, ты сам знаешь, не мне тебе рассказывать про ее пьянки и загулы.

- Загулы - это твое влияние.

- Она тянулась ко мне, потому что я не считал ее ни дурой, ни недостойной, но тогда у меня уже были соответствующие увлечения, которые ей пришлись по вкусу, это да. К тому времени все равно уже поздно было что-то исправлять. Ладно, с нами примерно понятно, молодо-зелено, но внук. Когда умерла сестра ты отнял ребенка у отца, и довел малыша до нервного срыва, отчего тот чуть не стал немым аутистом. Просто шикарно. Давать тебе возможность еще экспериментировать уже на моих детях? Не-а. Мой совет - заведи себе собаку.

Отец злится, и еще как, но теперь меня это совершенно не напрягает.

- Ты ведь понимаешь, что на наследство можешь теперь не рассчитывать? - угрожающе говорит предок.

- На самом деле я никогда и не рассчитывал - ты при каждом удобном случае грозишься лишить меня его, а еще постоянно давил своим влиянием и деньгами. Мне это надоело.

- Смотри, как заговорил. Н атреть моих денег рассчитываешь? Мне ничего не стоит даже без этой части развалить весь твой бизнес, станешь у меня простым клерком прислуживающим.

Теперь наверняка отца злит моя безмятежная довольная улыбка и полное спокойствие. Я ждал этого момента достаточно давно.

- Уже нет, пап. Твои угрозы меня уже давно не сильно беспокоят. Поверь, ты даже не представляешь, насколько мой официальный и не официальный бизнес разросся. Мне, собственно, и твоя треть не нужна, но так будет спокойнее - твои попытки вредить будут не такими массовыми.

- Щенок, - пренебрежительно кинул отец. - Я быстро восполню эту треть.

- Не думаю, что прям так уж быстро, на это понадобятся годы, да и ты не молодеешь, нет уже той прыти, хотя безусловно, опыт есть, но и бизнес меняется, становится более гибким и сложным, за всеми тенденциями, веяниями и новинками трудно уследить. Так что я уверен - как минимум лет десять ты будешь занят делом, и тебе будет не до внуков и моей жизни. Теперь тебе нужно постараться угнаться за мной, и вот догонишь ли, большой вопрос. А ведь еще и у твоего влиятельного зятя на тебя зуб, расслабляться никак нельзя.

Бокал с коньяком полетел в стену. Все, папа в гневе. Как бы сердце не прихватило.

- Так, пап, спокойно. Просто я давно вырос, и меня раздражают твои попытки мной манипулировать и навязывать свое мнение. Кстати, с внуками, а в будущем с внуками тебе никто видеться и общаться не запрещает, можешь передавать свои знание и опыт, но только под моим присмотром.

От отца в итоге вышел вполне довольный жизнью и состоявшимся разговором.