Глава 42

ВАСИЛИСА

Завтра рано утром у меня вылет. В этом вопросе Давид не обманул, и не стал выдумывать отговорки, затягивая процесс. Все документы восстановлены, вещи собраны, билеты куплены, родители ждут. Вот им сюрприз будет, когда они узнают, что я не одна к ним.

Хожу как неприкаянная по большому дому Крамера. Сомнения, сомнения. Нет, разумом я понимаю, что все делаю правильно, и не отступлюсь. Но разум это одно, а гормоны - совершенно иное.

Давида пока нет, он сегодня отправился на личную деловую встречу, будет, думаю, через пару часиков.

Не знаю, что меня потянуло, но зашла в спальню Крамера. Огляделась в последний раз. Скоро этот этап моей жизни закончится. Я уеду в Китай, а после родов вряд ли вообще хоть что-то будет как прежде.

Взгляд упал на полочку с неприличным игрушечным мужичком в плаще. Мужчина уже не так одинок, рядом с ним лежит толстая книга с яркой обложкой.

Любопытство погнало вперед. Достала книжку с полку. Это оказался альбом. На первой странице мой тест на беременность,благо, только фото. Мой третий проверочный тест, купленный лично Крамером. Да-а… неожиданно.

Переворачиваю страницу, а там я на фото, большое альбомного размера фото. Я в гостинной, стою боком, чего-то задумчиво улыбаюсь глядя на огонь в камине. И подпись к фотографии: “Четыре недели”.

Ну, блин. На соседней странице фото первого узи ребенка.

Следующая страница новое мое фото, на этот раз я в торговом центре, опять боком, стою возле витрины детского магазина. Это помню, одежду детскую рассматривала. Крамер тогда был рядом, предложил начать закупать вещи, но я отказалась. Вроде как примета плохая сильно заранее все покупать. Вот присматривать, почему бы и нет.

И на соседней странице недавнее узи. Семь недель. Уже виден забавный маленький человек. Мы с Давидом слышали его сердце. В тот момент Крамер взял меня за руку и крепко ее сжал.

Следующая страница пустая.

Захлопнула альбом и аккуратно уложила на место. Слезы градом льются по лицу. Опять эти гормоны.   

Спать тоже ложилась вся в слезах. Тихо проплакала в подушку, наверное, с полночи. Привыкла я. К Давиду, к этому дому, жизни. И… кажется я люблю дьявола. Несмотря ни на что.

Утром просыпалась тяжело, все-таки очень рано. И не одна.

- Давид? Что ты здесь делаешь?

Спросонья даже не могу точно понять, снится мне Крамер или и правда лежит рядом.

- У меня вообще-то осталось мало времени и я вообще-то соскучился, возбужден и намерен дорваться до тела, зацеловать и уговорить передумать куда-то улетать, - торжественно серьезно заявил Давид и не дожидаясь от меня ответа, приступил к исполнению своего плана. Начал с поцелуев.   

Крамер знает, когда ко мне лучше приставать - утром, когда я сонная, дезориентированная и не сопротивляюсь.  

Я вообще-то тоже соскучилась, потому поцелуи у нас с Давидом выходят более жадные и страстные. Голодные.

Вот уже Крамер срывает с меня одеяло, оказывается сверху и…

- Давид, нет. Не надо, - тихо, но непреклонно говорю я. - Я не хочу.

Крамер на несколько мгновений замирает, а потом поднимается и уходит.. В дверях останавливается, и обернувшись ко мне вполне спокойным будничным тоном сообщает:

- Завтрак уже накрыт.

Фух, обошлось. А ведь я была на краю.

Вторая “атака” Крамера случилась прямо в автомобиле, который вез нас в аэропорт. Давид ведь возжелал проводить меня на самолет.

В этот раз не было предупреждающих слов, но я и так все поняла, когда по знаку Крамера поднялась заслонка между водительским и пассажирскими сидениями.

- Давид! - строго произношу я, отодвигаясь от мужчины, а тот наоборот придвигается, берет меня в охапку.

Это была для самая запоминающаяся поездка на автомобиле. Долгие, невыразимо томительные и страстные поцелуи. В этот раз сказать нет и потребовать все остановить, было гораздо труднее. Давид успел меня частично оголить и довести до невменяемого состояния. Но я смогла, и Крамер опять остановился, причем в самый интригующий момент.

Из машины я выбралась на подгибающихся ногах и дыша так, словно не ехала всю дорогу а машине, а бежала.

И вот, зона регистрации. Я сдала свой багаж, собственно, зарегистрировалась. Осталось пройти в зал ожидания, ко входу мы с Крамером подошли, пора прощаться.

Для прощания у меня не находится слов. Опустила голову, пряча глаза. Нервно тереблю руку сумочки.

Давид берет меня за подборок, поднимает лицо вверх, внимательно смотрит в глаза и… опять целует.  

Самый пронзительный и яркий поцелуй в моей жизни. Все вокруг словно перестало существовать.

Когда поцелуй закончился, обнаруживаю себя в объятиях Давида. Едва не плачу, но нельзя. Нельзя показывать свои сомнения и слабость.

- Останься, - тихо произносит дьявол, в одном этот его слове соблазн, обещание, тоска и каким-то невероятным образом немного угрозы.

Упрямо качаю отрицательно головой. Все расплывается от слез, и я вновь низко опускаю голову.

- Нет.

Надеюсь. Прозвучало достаточно твердо.  

- Как знаешь, - спокойно отвечает Крамер и отпускает меня.

Становится холодно. Правда почти тут же Давид берет меня за руку.5edc2b

- Хорошо, тогда идем к самолету.

Крамер тянет меня в противоположную от зала ожидания сторону.

Торможуу пятками.

- Куда? Как?

- Мы полетим на моем самолете. Во-первых, никогда не понимал этих тоскливых прощаний в аэропорту, но сейчас все равно на всякий случай попробовал.

Ну замечательно вообще. Вот так шуточки.

- А во-вторых?

- Во-вторых мне же надо проверить, насколько хорошо обустроили дом в Китае, и познакомиться с новыми родственниками. Пусть пока наши отношения официально не оформлены, но семейные узы можно сказать, что уже есть. Согласись, не познакомится с дедушкой и бабушкой нашего будущего ребенка будет некрасиво.

- Не-е-ет!

Вырываюсь, как дикая кошка и торможу движение всеми возможными силами. Только не знакомство Крамера с родителями! Я не готова. Нет. Они не готовы.

Но Давид прет, как танк, держа меня на прицепе и не обращая внимания на мои возмущения и трепыхания. В этот месяц Крамер был крайне осторожен, видимо, чтобы я не сорвалась в Китай раньше, зато теперь уже ему бояться нечего, я и так улетаю, вот он и отрывается.

Упираться пришлось не долго. Давид не выдержал, подхватил на руки и никого не стесняясь, начал целовать. Возражений немного поубавилось.

Уже будучи в самолете, тихо сижу в своем кресле, отвернувшись к иллюминатору. Небо потрясающе красивое, но сейчас я этого почти не замечаю, погружена в себя и словно в какой-то прострации. Полет длится не меньше часа, причем в полном тишине.

- Все еще обижаешься на меня? Из-за ребенка, - разорвал, наконец, молчание Крамер.

- Я не хотела детей. Не так давно освободилась от обязанностей по уходу и воспитанию сестры. И тут… это. Обманом, ничего не спрашивая, принятое за меня решение, перевернувшее всю жизнь. Еще и с угрозой, что ребенка отдадут твоему отцу на воспитание.

- Я тебе неоднократно говорил - ребенок к деду не отправится. Ни при каких обстоятельствах. И...

Подняла предупреждающе руку, тем самым прося Давида помолчать.

Крепко зажмурилась, зная, что наверняка сейчас из глаз потекут непрошеные слезы, возможно, хоть это их остановит.

- Я злилась, чувствовала себя обманутой. Было очень больно, шок, неверие, страх. Очень много страха и боли. Много думала, как жить дальше, как со всем справиться, испытывала жалость к себе. Но все эти чувства ушли. Начисто. В тот момент когда услышала как бьется сердце ребенка. Больше я ни о чем не жалею. Как было, так было, и знаю, что со всем справлюсь, и что уже люблю того, кто находится у меня под сердцем.

Ну все, плачу опять. Надоело уже плакать. Но нет, реву.

Давид обнял меня, гладит по волосам, и когда я успокоилась и лишь прерывисто вздыхаю, прижавшись к груди Крамера, вдруг слышу самые неожиданные слова, какие мог бы произнести этот мужчина:

- А я люблю вас.  

Подняла голову, недоверчиво глядя на Давида, тот насмешливо вздернул брови.

- Что, не веришь? Зря. Я бы не стал заводить ребенка с нелюбимой женщиной, мне кажется, это было бы очень глупо. Даже окружающие догадались о том, что у меня с тобой все серьезно, иначе бы не пытались убить.

- А как же цинизм? Отсутствие веры в чувства?

- Пугал. Кстати, уже тогда, когда тебе это говорил, догадывался, что в этот раз попал. Будь иначе, домой бы не привез, но если уж так случилось, воспользовался ситуацией, но нет. Когда понял, что у меня появилась маленькая слабость, которую разумнее было бы подавить. Но в то же время стало как-то интереснее жить, что ли. Отец же навел меня на нужные мысли.  

Потрясающие признания.

- Почему ты мне сказал все это только сейчас?

- Лис, вообще-то, ты мне и того не сказала. Кто собирался от меня увольняться, улетать, да и принципе держался всегда до последнего? Инициатива от тебя всегда исходила, но не та - пойти на свидание и поцеловаться там же с однокурсником, купить противозачаточные, уволиться, улететь. Ты меня постоянно злила, да и я не из тех, кто склонен к признаниям, а уж открывать свои эмоции тому, кому они весьма вероятно не нужны - тоже весьма глупо.

Как это не нужны. Нужны.

Крепче обняла Давида и зашептала ему на ухо свои слова признания.