Глава 11 · Неожиданности

Дождливые прохладные дни неожиданно сменились жарой, несвойственной концу августа. Как будто лето решило сделать напоследок прощальный подарок, одарив теплом, ароматом трав, роз и прогретого солнцем камня. Над мостовыми дрожал горячий воздух. Безоблачное небо вылиняло от зноя, а светло-желтый шар солнца казался ослепительно ярким.

Мне казалось, что я задыхаюсь: от духоты вокруг и эмоций, бушующих в душе. Обида и злость не отпускали. Я была в ярости на Джеймса за то, что он меня использовал, ничего не чувствуя ко мне и не думая о моих чувствах, и негодовала на Эдриана за то, что он кажется, действительно что-то ко мне чувствовал, но тоже не думал обо мне. Я злилась на себя за свои чувства и на обстоятельства, в которых вообще нельзя было думать о чувствах.

Промаявшись всю субботу, переделав всю работу, какую только могла найти, и, устав прятаться от расспросов отца, который с момента моего внезапного появления дома не сводил с меня обеспокоенного взгляда, в воскресенье я решила отправиться в парк. Об опасности думать не хотелось: в конце концов, в выходной день общественное место должно было быть полно отдыхающих, а мне в парке будет легче дышать и лучше думать. Природа всегда возвращала мне душевное равновесие, помогала упорядочить мысли и давала силы. Отец, конечно, пытался меня остановить, но это было столь же бесполезно, как пытаться запретить грозу.

Парк был воплощением умиротворения. Почтенные леди, защищая светлую кожу зонтиками, подобранными в цвет платья, прогуливались, негромко переговариваясь. Гувернантки рассказывали своим воспитанникам об окружающей природе, время от времени делая замечания, когда кто-нибудь из детей заговаривал громче положенного или слишком звонко смеялся. Пожилые семейные пары сидели на скамейках, наблюдая за птицами или читая книги. Деревья что-то успокаивающе нашептывали, мягко шелестя листвой, в которой уже отчетливо проглядывали золотисто-багряные краски.

Сама не заметив как, я забрела в удаленный уголок парка, где дорожки были уже, деревья стояли плотнее, а воздух в густой тени листвы казался чище и прозрачнее. Люди остались где-то за спиной вместе со всеми тревогами и огорчениями последних дней.

Я медленно шла по дорожке, подставив лицо под щедрые солнечные лучи, прикрыв глаза и стараясь ни о чем не думать, когда заметила двух неопрятных мужчин среднего возраста, шедших навстречу. Они были похожи на рабочих: крепко сложенные, с натруженными мозолистыми руками. Их вельветовые штаны были протерты на коленях почти до дыр, а шейные платки засалены. Вид у них был такой, будто они кутили в трактире несколько дней.

Я начала обходить их, но неожиданно они преградили мне дорогу.

— Слышьте, мисс, как вас там, — невежливо окликнул меня один, сдвигая кепи на затылок. — Вы что, виталистка? Вы рыжая как белка.

Я сделала вид, что не расслышала, и попыталась двинуться в обход, полагая, что с агрессорами лучше не вступать в разговор. Но мне не дали.

— Если вы маг жизни, убирайтесь из Станингема, — грубовато протянул второй. — Нам не нужны здесь такие.

Мужчины стояли посреди дороги и бесцеремонно разглядывали меня. Они выглядели как хозяева жизни, убежденные в своей безнаказанности.

— Вы слышали, мисс, что мы сказали? — продолжил первый и обернулся к приятелю, видя, что я не отвечаю. — Тед, похоже, она нас игнорирует. Тебе не кажется это подозрительным?

— Мне кажется, Джек, — усмехнулся Тед, показав желтые от табака зубы, — что она полагает, будто она лучше нас. А проверить ее не мешает.

— Отличная идея. С чего начнем?

В панике оглянувшись, я поняла, что кричать и звать на помощь было некого. В конце аллеи я увидела быстро удаляющиеся спины мужчины и женщины, вероятно, семейной пары. Непонятно, что было делать. Я не могла и не хотела давать им отпор, но мужчины приближались, и намерения у них были, судя по всему, самые недобрые. «Бей и беги», — подумала я и повернулась, но не успела сделать и шага.

Тот, которого называли Тедом, сделав рывок вперед, неожиданно быстрый для внешне неповоротливой фигуры, сдернул с головы шляпку и вцепился в волосы. Я закричала от боли. Мужчина бросил меня на землю, и я упала, больно ударившись коленями. Второй, названный Джеком, подошел сзади, рывком поднял меня за волосы и заломил руки за спину.

— Ну что, рыжая, — сказал мне Тед, обдавая лицо густым винным духом, — докажи нам, что не виталистка. Говорят, они умеют причинять боль, только коснувшись. Сейчас мы попробуем причинить боль тебе и посмотрим, будешь ли ты защищаться.

— Давай выведем ее на чистую воду, Тед! — поддержал Джек.

«Глупые, глупые люди», — мелькнула в голове мысль. Маги жизни одним прикосновением могут убить незащищенного амулетами, и, если бы эти нелюди наткнулись на виталиста, который пожелал бы причинить им вред, — живыми им не уйти. Аллея была пуста, и даже свидетелей бы не осталось.

Тед со всей силы дал мне пощечину. У меня дернулась голова и лопнула губа; теплая струйка крови побежала по подбородку, по шее, впиталась в светлую ткань платья. Джек больно выкрутил руку, и я опять вскрикнула. Невольно по щекам полились слезы — от боли, страха и унижения. Последовал еще один удар по лицу, и моя вторая щека сравнялась по цвету с первой. Мозоли, покрывавшие грубые руки Теда, ссадили мне кожу на скулах. Джек с силой потянул за волосы, и я подумала, что пора переходить к кардинальным мерам, иначе эти мерзавцы меня покалечат, а может, даже забьют до смерти. У меня не было ничего острого или тяжелого, чем можно было ударить, но неподалеку на дороге валялся острый камень. Пожалуй, можно было попробовать использовать его в качестве оружия.

Я пронзительно закричала, чтобы отвлечь внимание, а потом каблуком туфли со всей силы ударила по колену чудовище, стоявшее сзади. От боли мужчина взвыл, схватился за ногу и отпустил меня. Почувствовав, что мои руки свободны, я наклонилась и кинулась к примеченному мной камню, которым ударила по лицу Теда, целясь в глаза. Он тоже заорал от боли, и я, пользуясь короткой передышкой, кинулась в гущу деревьев, надеясь срезать дорогу к выходу из парка.

Не так-то легко бегать в длинном платье, особенно по лесу! Юбка цеплялась за ноги и ветки кустарников, рукав платья лопнул, напоровшись на сучок какого-то дерева, в которое я чуть не влетела с размаху. Я петляла, как заяц, не чувствуя боли в ногах, надеясь, что у моих противников будет чуть меньше ловкости, чем у меня, и кто-нибудь все-таки обнимется со стволом дерева. Ветки трещали у меня под ногами, а позади слышалось тяжелое дыхание преследователей — еще более тяжелое, чем у меня, непривычной к таким нагрузкам. Наконец, я увидела среди деревьев просвет. По моим расчетам, я была очень близко от центральной парковой дороги, а значит, впереди были люди, много людей. Я надеялась, что в большой толпе найдется хоть кто-нибудь, кто поможет мне дать отпор.

Кто-то из мерзавцев сзади поймал меня за рукав, уже надорванный веткой, и с треском вырвал огромный клок ткани. Я вырвалась — из последних сил — и выскочила на дорогу, где запнулась и упала, неуклюже приземлившись на колени, ушибленные десятью минутами раньше. Они будто полыхнули пламенем, я вскрикнула и поймала на себе изумленные взгляды степенно прогуливающихся отдыхающих. Очевидно, зрелище было шокирующим.

Следом за мной из леса выскочили Тед и Джон. Опьяненные азартом охоты, они не сразу осознали, что обстоятельства изменились.

Молодой светловолосый мужчина, стоявший впереди рядом с хорошо одетой молодой девушкой, поднял руки и моих мучителей с размаху опрокинуло на землю. Тед попытался встать, но был прижат к земле невидимым прессом. Джек выругался такими словами, каких я никогда не слышала, обозвав меня «проклятой виталисткой». Видимо, нападавшие даже не поняли, что их остановил стихийник, управляющий воздухом.

— Элизабет, — попросил мой спаситель свою спутницу, — помоги, пожалуйста, мисс привести себя в порядок.

Сам он достал из кармана зеркало и кого-то вызвал:

— Майкл, срочно вызови кого-нибудь из Дозора. Двое мужчин в парке напали на девушку, я их задержал. Нас можно найти, если идти прямо от входа по центральной аллее вглубь парка и через десять минут повернуть направо.

Девушка, названная Элизабет, подошла ко мне и подала руку, чтобы помочь подняться. Вставая, я не смогла сдержать стона.

— Позвольте, я помогу собрать ваши волосы, мисс, — сказала она, глядя на меня с жалостью и протягивая чистый платок.

Мои медные густые кудри, уложенные в аккуратную прическу дома, сейчас спутанной массой лежали на плечах. В разорванном платье я была похожа, должно быть, на девицу, о которых не принято говорить вслух. Элизабет пригладила мне волосы руками и, аккуратно свернув, сколола шпильками, вынутыми из своей собственной прически. Я постаралась оттереть руки и лицо платком. Я чувствовала, что у меня начало отекать лицо, но рядом не было льда, чтобы приложить к ушибам. И с порванной одеждой сделать было ничего нельзя.

Мой спаситель наклонился, проводя руками рядом с подолом моего платья и заставляя всю грязь осыпаться на землю, и осторожно спросил:

— Вы можете рассказать, что случилось?

Я выдохнула и постаралась связно ответить:

— Особо рассказывать нечего. Я прогуливалась одна по парку, когда встретила этих мужчин. Я никогда не видела их раньше. Они сказали, что я похожа на мага жизни, и решили меня избить, чтобы я проявила дар. Мне не успели сделать ничего серьезного. Я ударила одного по колену каблуком, а второго по лицу камнем, и побежала. Потом я встретила вас.

— Слава Богу, что вам не успели сильно навредить, — выдохнул мужчина. — Эти негодяи обязательно за все заплатят! Надеюсь, они сгниют в тюрьме.

— Спасибо вам за помощь! — поблагодарила я его от всего сердца. — Я знала, что люди взволнованы и напуганы слухами о виталистах, но не думала, что все зашло так далеко.

— Почему же никто не пришел вам на помощь?

— Я по глупости забрела в дальнюю часть парка. Помимо меня и этих двух мужчин там были только пара человек. Кажется, они испугались и решили не вмешиваться, предпочитая уйти.

— Куда катится этот мир? — зло произнес мужчина. — На беззащитную девушку нападают двое мужчин, посреди дня, а люди делают вид, что ничего не видят!

— К счастью, не все, — ответила я. — Вы же мне помогли.

Очень быстро появились двое стражников. Один из них, плотный, ширококостный мужчина с седыми висками, легкой сеткой морщин на лице и проницательными глазами внимательно выслушал меня и моих спасителей.

— Вам сейчас нужна помощь лекаря, мисс?

— Нет, — я отрицательно покачала головой. — Серьезного вреда мне не причинили.

— Тогда я предлагаю сразу проехать в Дозор вместе со свидетелями. Дежурный следователь запишет ваши показания, и больше вас никто не потревожит.

Вместе со своим напарником он надел наручники на нападавших, и разношерстной компанией, вызывавшей удивление у прохожих, мы прошли через весь парк и сели в магмобили, стоящие у входа. Я шла, прихрамывая, и Элизабет подала мне руку, чтобы поддержать. Седовласый стражник отправился вместе со мной и моими спасителями, второй сотрудник Дозора — вместе с нападавшими. Напоследок мерзавцы, которых я надеялась больше никогда не увидеть, одарили меня полными ненависти взглядами.

Дежурным следователем оказался сутулый человек с редкими темными волосами и тяжелым колючим взглядом. У него были смешно оттопыренные маленькие уши, которые особенно нелепо смотрелись на фоне худого лица. Следователь представился Гарольдом Бейли. Я постаралась не вздрогнуть, услышав это имя.

Сначала он вызвал к себе в кабинет моих спасителей, оставив меня ждать в коридоре. Потом, когда они вышли, пригласил меня. Бейли предупредил, что мои показания будут записаны с помощью кристалла — стандартная процедура в Дозоре, нужная для того, чтобы потом кто угодно смог увидеть и услышать сказанное. Несколько раз Бейли спрашивал меня одно и то же, только с помощью разных вопросов: он как будто не верил в рассказанную историю. Или пытался найти в моих словах подвох. Как будто я сама спровоцировала нападавших или дала им повод меня бить! Чувство унижения, испытанное в парке, вернулось с новой силой.

— Скажите, — спросила я. — Такое произошло только со мной?

Бейли плотно сжал узкие губы:

— Такое — только с вами. Хотя в Станингеме за последние недели было несколько уличных конфликтов, в которых одной из сторон выступали люди вашего типажа.

— Что вы подразумеваете под словом «конфликт»? Равноправную драку или нападение на безоружных людей?

— Под конфликтом я понимаю любое столкновение, — он подумал и добавил, глядя куда-то на стену. — Я советую вам уехать из города, мисс Робертс. С вашей внешностью для вас это будет безопаснее. Или, по крайней мере, носите парик.

Я почувствовала, что меня бьет озноб, и, несмотря на духоту и жару, мне захотелось обнять себя руками.

— Мне нужно записать ваш адрес, — продолжил Бейли, — на случай, если понадобится уточнить дополнительную информацию. Где вас можно найти?

Мне совершенно не хотелось об этом говорить, но деваться было некуда:

— Я живу с отцом в Тихом переулке, в доме номер восемь. Но в последние месяцы я проживала у своего работодателя, по адресу Зеленая Аллея, 69.

Бейли вскинул на меня глаза:

— Вы работает у мистера Брикмана?

— Совершенно верно.

— И кем, позвольте спросить?

— Гувернанткой.

Он кивнул, и его рот превратился в практически невидимую линию.

После опроса Бейли сообщил, что решение о наказании нападавших примет суд, на котором мое присутствие не потребуется. Также он предупредил, что информация о происшествии, которому были свидетелями десятки отдыхающих в парке, обязательно попадет в газеты, поэтому Дозор тоже даст свой комментарий. Лишнее внимание мне было ни к чему, но я подумала, что людям будет полезно узнать, что напасть способны не только виталисты.

— Ливингстон, — крикнул Бейли в сторону коридора, где за приоткрытой дверью остался ждать сотрудник Дозора, который сюда меня проводил.

Стражник с седыми висками заглянул в кабинет. «Почти все подозреваемые в сборе, только Харриса не хватает», — подумала я.

— Отвези мисс Робертс, куда она скажет. На служебном магмобиле.

Ливингстон бросил на меня короткий взгляд и согласно кивнул. Выйдя из кабинета, я увидела пару, которая помогла мне в парке — в Дозоре я узнала, что мужчину зовут Джейкоб Ховард, а девушку, которая оказалась его невестой — Элизабет Стюарт. Они как будто ждали меня:

— Мы решили, что вас стоит проводить домой, мисс Робертс.

У меня на глазах выступили слезы, которые я изо всех сил постаралась сдержать:

— Я не знаю, как вас благодарить. Но провожать меня не нужно — следователь распорядился, чтобы меня отвезли.

— Хорошо, мисс Робертс, — мужчина чуть улыбнулся. — Но благодарить не стоит. Кем бы мы были, если бы не помогли?

Проговорив еще несколько минут, мы, наконец, попрощались. От горячей поддержки и слов ободрения этой пары мне стало чуть легче. Ливингстон, стоявший рядом, не торопил, за что я была ему благодарна, но на лице стражника не было ни следа участия.

Потом в полном молчании, которое было прервано только раз для уточнения адреса, Ливингстон отвез меня домой. Я вышла из магмобиля и постаралась быстро проскользнуть во двор, отчаянно надеясь, что никто из соседей не увидит меня в том состоянии, в каком я была.

Но, едва шагнув через калитку, я услышала громкий оклик:

— Мисс Теодора!

Я обернулась и увидела Эдриана. Он торопливо выходил из другого магмобиля, остановившегося в начале улице, — двум транспортным средствам в нашем переулке было не разъехаться.

Эдриан почти побежал ко мне вначале, но чем меньше становилось расстояние между нами, тем медленнее становился его шаг и тем больший ужас был в его глазах. Похоже, он хорошо разглядел и мои начавшие опухать скулы, и мою разбитую губу с запекшейся кровью, и оцарапанные щеки, и рваное платье.

Магмобиль, на котором я приехала домой, уехал. Я обреченно смотрела, как Эдриан подходит к калитке и останавливается, не решаясь войти во двор. Меньше всего я сейчас хотела его видеть. Не в таком состоянии. Но он подошел, и мы заговорили одновременно:

— Как вы себя чувствуете? — сказал он.

— Как вы узнали? — спросила я.

Я молча посмотрела на него через порог калиточного проема, предлагая ответить первым.

— Меня вызвал через зеркало Бейли. Он посчитал, что я захочу узнать о нападении на свою гувернантку.

— Понятно, — ответила я, опуская глаза. — Но я бы не хотела сейчас обсуждать…

Прерывая мои слова, неожиданно, наверное, даже для себя самого, Эдриан шагнул во двор, ко мне, и крепко прижал меня к себе. Оторопев, я несколько секунд не реагировала. Потом вцепилась в него из всех сил и разрыдалась. Меня затрясло.

— Очень больно? — спросил он спустя десять минут, чувствуя, что я успокаиваюсь.

— Нет, — солгала я. — Почти нет.

— У вас дома есть аптечка? Мазь от ушибов?

— К счастью, купить такую еще не было повода.

— Сейчас я провожу вас домой и схожу в аптечную лавку здесь неподалеку.

— Спасибо, — пробормотала я ему в грудь, размазывая слезы по жилетке.

А потом он прижался губами к моим волосам.

«Мне это снится», — подумала я. Это было так прекрасно, что не могло быть правдой. Я открыла рот — и решила, что не хочу ничего говорить. А Эдриан мягко, едва касаясь, целовал мою голову, прижимая ее рукой к своей груди, а второй рукой гладил мою спину, чуть покачиваясь, как будто успокаивал нас обоих. Я ощущала его горячие губы и горячие руки и чувствовала нежность, которая говорила громче любых слов о том, что он сейчас чувствует.

Какое-то время я наслаждалась этим счастьем. Потом взяла себя в руки:

— Сейчас я отойду от вас, мистер Эдриан, и пойду к дому, — глухо попросила я его. — Не смотрите на меня, пожалуйста. На мое страшное лицо сейчас нельзя смотреть.

— А мое лицо вас не пугает? — спросил он тепло.

— А почему оно должно?

— Потому что по сравнению с вами я выгляжу как старик. У меня седина и морщины.

— Я не замечаю.

— Правда? — спросил Эдриан, и я почувствовала, что он улыбается. — Тогда почему вы думаете, что я замечу что-то на вашем лице?

Он опять поцеловал мои волосы.

— Надо закрыть дверь, пока на нас не сбежалась посмотреть вся улица, — сказала я, — и остатки моей репутации не порвались в клочья. Надеюсь, мой отец не смотрит сейчас в окно.

— Мы сейчас обязательно пойдем к вашему отцу и поговорим с ним.

— Будете ругать его за то, что выпустил меня из дома?

— И это тоже.

— Мистер Эдриан, то, что вы услышали в пятницу… — я замялась, не зная, как объяснить.

— Постойте, сначала скажу я. Я ужасно ревновал, вы ведь поняли? — он усмехнулся. — Потом я страшно разозлился — на своего брата, на себя и на вас, за то, что вы так равнодушно сказали, что не желаете иметь со мной никакого дела. Я сразу в это поверил, потому что в это поверить было гораздо проще, чем во что-то иное. И все мои надежды последних дней вдруг лопнули как мыльный пузырь. Вы убежали, Джеймс побежал за вами, а я остался стоять в собственном аду.

— Джеймс побежал за мной? — удивилась я.

— Да. Вы его не видели? Он мне сказал, что шел за вами до самого дома. Он не мог вас отпустить одну в таком состоянии. И я не мог, несмотря на свои эмоции, но он меня опередил.

— Я была не способна что-то заметить в тот момент. Что было потом?

— Потом он вернулся и сказал мне все, что обо мне думает. И весь вчерашний день он пытался убедить меня, что вы сказали то, что сказали, только из злости на его манипуляции. Что вы мне ответите на это, Теодора? У меня есть хотя бы один шанс?

Я молчала, думая, что сказать. Варианты и дороги с бешеной скоростью закружились в моей голове. Эдриан произнес почти с отчаянием:

— Я сошел от вас с ума. Почему вы молчите?

— Потому что я боюсь.

— Чего? Я не Джеймс. Я вас не обижу и не оставлю.

Я все еще не знала, что ему ответить.

— Вы ведь выйдете за меня замуж? — внезапно спросил он.

— Что? — я отстранилась и посмотрела на него. — Вы точно сошли с ума. Это из-за Генри?

— Это из-за меня. Генри будет счастлив, но это только из-за меня. Пожалуйста, выходите за меня замуж.

Он опустил глаза и покачал головой:

— Не так я хотел это сказать, и вы заслуживаете другого предложения. Но я обещаю, что постараюсь делать вас счастливой, столько, сколько мне еще осталось.

— Мистер Эдриан, — глухо сказала я, — вам все равно, кем была моя мать? Кто я?

— Вы умная, добрая и очень храбрая девушка, и только это для меня важно.

— Запомните свои слова, мистер Эдриан.

— Эдриан.

— Что?

— Пожалуйста, называй меня Эдриан. Пока — хотя бы наедине. Я очень хочу называть тебя Теодорой, без всех этих дурацких «мисс».

Я глубоко вздохнула и решилась.

— Хорошо, Эдриан. Я не могу сделать тебе больно. Я выйду за тебя замуж. Надеюсь, ты не пожалеешь и не будешь меня потом упрекать.

Он сжал мои плечи очень крепко.

— Я не могу поверить. Пожалуйста, скажи, что ты согласилась не из жалости.

— Точно не из жалости.

— По расчету?

Я хотела рассмеяться, но подумала, что он не поймет.

— Нет, Эдриан. Я хотела выйти замуж по расчету, но не получилось, увы.

— Я постараюсь, чтобы ты тоже не пожалела, — он опять улыбался.

— Пойдем в дом, — предложила я. — И постарайся все-таки на меня не смотреть.

Он подал мне руку, на которую я тяжело оперлась, и мы медленно двинулись вперед.