Глава 24

Вегард

— Что странно, мне этот ее Аллегро даже понравился, — сказал Мариус, швыряя на соседнее кресло сюртук. Оставшись только в рубашке и штанах для верховой езды, он лег на диван, запрокинув ноги в длинных сапогах на подлокотник.

— Ты, помнится, собирался вызвать его на дуэль еще вчера, — заметил Вегард, поднося к губам бокал с виски. — Забыл?

— Нет, — тут же отозвался Мариус. — Да ладно, он не при чем… Редж, тем более, до сих пор на меня зла.

— Ну тогда уймись и перестань ее выводить из себя, — посоветовал Вегард, откинувшись на спинку кресла. Он сидел за письменным столом, время от времени цедя виски и незаметно поглядывая на Мариуса, лежавшего на диване напротив него. Они находились в кабинете Вегарда в башне.

— Да и вообще, интересы твои разнообразны и множественны, — добавил Вегард, легким движением руки отправляя Мариусу его бокал с виски по воздуху. — Так что твоя озабоченность тем, что Реджина так тебе и не дала, похожа на спортивный интерес.

— Ну-у, где-то ты прав, конечно, — отозвался Мариус, наконец взяв в руки бокал, висевший у него над головой в воздухе. — Ладно, не буду ей мешать строить личную жизнь, тем более, все это осталось в прошлом и мне просто весело от ее реакций.

— Вот-вот, — сказал Вегард, чуть прикрыв глаза. — Стоит оправдывать свою репутацию распутника, который быстро забывает о прошлых связях из-за большого количества новых.

— Твоя репутация отнюдь не лучше, — тут же отрезал Мариус, повернувшись к Вегарду лицом и ухмыльнувшись. — Только вот окрашена в более темные тона.

— Допустим. — Вегард тонко улыбнулся, сложив руки на животе. — Если учесть, что все сходится на том, что конкретно ничего не известно, а есть лишь слухи, что я коварно заманиваю беспомощных барышень к себе в обитель, а потом они бесследно исчезают. К этому не забудь добавить мои опыты над мертвецами и похищения младенцев.

— Вег, я не только эти басни имею в виду! — громче произнес Мариус, смотря в потолок. — Ты всегда отличался знаешь чем? Сказать тебе или сам догадаешься?

— Нет уж, скажи, будь любезен, — процедил Вегард, не удержав холода в своем голосе. Он пронзительно смотрел в глаза Мариуса, теперь повернувшегося к нему лицом.

— А ничего нового ты не услышишь, — сказал Мариус, хмыкнув с какой-то иронией. — Байки вокруг тебя оставим для простого народа. Возьмем известные всем в нашем кругу факты: ты не намного меньше меня имел любовниц, Вегард. Но основное наше различие вот в чем — ты трахаешь одну за другой, когда тебе вздумается, но не оставляешь после себя ничего, кроме тоски и опустошения.

Вегард внутренне напрягся от таких слов, но не показал этого ни единым движением или мимикой.

— Тебе это лично говорили? — поинтересовался он спокойнейшим голосом.

— Было и такое, — ответил Мариус, садясь на диван. Он достал сигарету и небрежно кинул портсигар на тумбу возле себя. — Но в основном мне требовались только лишь собственные наблюдения… Ты выбираешь женщину, и когда она, не устояв перед твоим напором и притягательностью, отдается тебе, ты забираешь все ее эмоции и чувства, ничего не оставляя взамен. А потом быстро уходишь, как только насытишься. — Мариус, выдохнув дым вверх, снова воззрился на Вегарда. С совершенно серьезным лицом. — Ты ничего не отдаешь, Вегард. Ни теплых чувств или обещания дружбы, ни душевных воспоминаний. Заморочив голову своей жертве жаром своей похоти, ты довольно быстро ее оставляешь наедине с отрезвлением. Скажи: как думаешь, ты способен на глубокие чувства? Или ты из разряда тех, кто считает, что постель и чувства невозможно сочетать?

— Я так не считаю и ты прекрасно об этом знаешь, — сказал Вегард, сильно сжав подлокотники своего кресла. — Но тебе ли, Мар, говорить о чувствах, если ты испытываешь их к каждой своей пассии? По твоим же словам.

Разговор становился напряженным, но Вегард отступать не собирался.

— И что? — Мариус закинул ногу на ногу и положил руки на спинку дивана по обе стороны от себя, сумрачно смотря на Вегарда. — Это противоречит как-то моим словам? Чувства бывают разной интенсивности и окрашенности, друг мой. Хуже всего, если их вообще нет. Сечешь?

— Ты эту тему развиваешь сейчас для чего? — мягким голосом, в котором скрывалась ледяная ярость, произнес Вегард, не смотря на дракона и проводя пальцами по книге, лежавшей неподалеку. Он опустил глаза вниз, пытаясь сдержать в себе растущий хаос магии. — Видимо для того, — чуть погодя продолжил он, — чтобы заранее оправдаться за то, что уложил Лилиан в свою койку?

Когда последние слова были сказаны им, Вегард воззрился на Мариуса. Теперь он не скрывал своих эмоций, выражая их во взгляде и в лице. С бешенством ожидая ответа.

— Ну раз ты, по-видимому, сам догадался обо всем, то я очень рад, что мне не придется самому озвучивать новость, — непринужденно вымолвил Мариус. — Хотя я собирался рассказать тебе об этом прямо сейчас.

— Точно ли собирался? — спросил Вегард, изо всех сил сдерживаясь.

Потому что он был в ярости. Потому что он все еще надеялся где-то глубоко внутри себя, что все его подозрения, начавшиеся с той сцены в саду, когда он увидел Мариуса и Лили, взявшихся за руки, не имеют под собой основания. Но нет, все оказалось правдой, да и сам Вегард никогда не жаловался на слабость своей интуиции, подкрепленной ментальной магией, которую он с детства развил в себе.

— Я не беру пример с тебя, Вег, — наконец ответил Мариус, залпом выпив остатки виски. — Кто здесь разводит тайны, так это ты.

— Что ты на хрен имеешь в виду? — почти рявкнул Вегард, наклонившись над столом и сверля Мариуса глазами.

— То, что ты не сказал мне вчера кое-что из биографии Лилиан, а точнее, что ты уже успел стать у нее первым, как она поэтично заметила, — твердым тоном сказал Мариус, сохраняя спокойствие и сузив глаза. — Причем не лучшим способом. Скажи мне, друг мой, почему ты скрыл от меня этот факт? Стало стыдно за то, что ты сделал?

— Ты переходишь границы, Мариус, — прошептал Вегард, чувствуя, как кровь хлынула ему в голову и заболели виски. — Я не сказал тебе о произошедшем, — уже более спокойным тоном продолжил Вегард, — потому что не считал это чем-то важным.

Он резко притянул себе магией бутылку и наполнил бокал. Стоило бы взять себя в руки, иначе грубые слова могут стать непоправимыми. Мариус его друг, но от этого напоминания себе злость Вегарда не уменьшалась.

— А я, повторюсь, собирался рассказать тебе все прямо сейчас, Вег, — заметил Мариус все тем же спокойным тоном. Но глаза его потемнели, одновременно подсвечиваясь еле заметным огненным отблеском. Вегард понял, что пламенная природа Мариуса тоже не будет долго терпеть неуважительного тона. — Ты обо всем догадался, но это понятно — на прогулке мы с Лили часто переглядывались и это, наверное, заметно со стороны…

«Лили… — пронеслось в голове Вегарда, и он сильнее сжал бокал из хрусталя, который вот-вот мог разлететься на куски. — Он уже называет ее Лили. А она? Милым Мариусом?» От последней мысли Вегарду стало тяжело дышать.

Как она могла⁈ Как она могла так быстро отдаться другому, когда только совсем недавно впервые познала, что такое близость вообще⁇

«Может быть, она просто захотела познать настоящую близость, Вегард?», — пресек его внутренний голос, заставив умолкнуть его возмущения.

— Короче, — после нескольких минут паузы продолжил Мариус деловитым тоном, — что случилось, то случилось. Теперь скажи мне: Лили точно права была, сказав, что между вами уже ничего нет и ты ясно дал ей понять, что она свободна? Я ей верю, но, быть может, она до конца не поняла тебя и ты имеешь ко мне какие-то претензии теперь.

Мариус ждал. Вегард уже понял, к чему вопрос.

— Можешь делать, что хочешь, — жестоко проговорил Вегард, улыбнувшись. — У меня нет к тебе претензий, Мариус. Только не забывайте, пожалуйста, за вашими утехами, что у меня с ней договор.

— Не забудем, я уж точно, — отрезал дракон, встав с дивана. — Но учти, чтобы сдержал слово. — Мариус встал перед ним, сложив руки за спину и расставив ноги. — Никаких опасностей для нее, Вегард. Она мне стала дорога и после всего я собираюсь забрать Лили к себе в столицу.

— Покоя не дают драконьи инстинкты, да, Мариус? — ехидно спросил Вегард, отодвинувшись от стола на кресле. — Немедленно забрать понравившееся и утащить к себе?

— Может быть и так, — сказал Мариус, даже не думая обижаться. — Если говорить об инстинктах, то вы, маги, далеко от нас не ушли. Единственное различие — думаете вы больше о себе и больно расчетливы, даже в чувствах.

— Впервые слышу о таком, — парировал Вегард. — И что дальше? В смысле, какую судьбу ты ей предоставишь? Быть твоей очередной любовницей?

— Не знаю, Вег, — искренним тоном ответил Мариус, подойдя к открытому окну сбоку от стола. — Не думаю, что Лилиан захочет долго находиться в таком положении. Слишком она свободна и самостоятельна, чем я и восхищаюсь. Вдобавок, ее кровь дает о себе знать.

— Что именно ты имеешь в виду? — напрягся Вегард.

— Ты же сам видишь, — тише произнес Мариус, не отрывая взгляда от вида за окном. — Наследие сидов в ней сильно. Когда ты встречал таких? Твои предыдущие находки были по сравнению с ней лишь слабой тенью. Я даже это чувствую, не говоря о тебе, с твоими способностями к считыванию ауры.

Вегард смотрел на друга, стоявшего к нему боком и думал. Значит, Мариус тоже это заметил. Потому что драконы хоть и не обладают умением самим творить магию, они являются ее носителями, ибо могут оборачиваться в зверя. Поэтому и чувствительны к ауре, как и маги.

— Сиды на самом деле существовали и существуют, — так же тихо ответил Вегард. — Знают об этом немногие, включая моего отца, меня и тебя… Народные поверья о них разбавлены сказками и ненавистью к любому, кто имеет признаки «бестии». А высшей свет и прочие образованные люди уже столетиями считают эти поверья мифом. Они думают, что существовала просто какая-то раса полудиких лесных людей, наделенная силой и красотой… И тех, кто имеет уши необычной формы и свечение глаз в темноте, считают далекими потомками этой вымершей расы. — Вегард покачал головой. — Эти теории закреплены научно и многие ученые возвели их в доказанный факт.

— И хорошо, что знают истину немногие, — произнес Мариус, обернувшись к Вегарду. — Чем меньше людей знает об этом, тем спокойнее тебе заниматься своими исследованиями. А что касается Лилиан…

— Что? — чуть нетерпеливо спросил Вегард, не имея уже сил скрывать свое отчаяние из-за сложившейся ситуации.

— Просто представь, если все было бы по-другому и твои подозрения насчет роли сидов в иерархии магии подтвердились бы? Как теперь ты на нее посмотришь? — Мариус приподнял бровь и, отойдя от стола, склонился над Вегардом. — Сможешь ли сказать себе, что не смущен тем, в каком она положении относительно нас с тобой?

Вегард выдержал взгляд друга, но ничего не сказал. Они поняли друг друга с полуслова. Когда-то его собственные догадки стали доходить и до некоторых посвященных, как и до Мариуса тоже. Все эти догадки были еще туманны и полны неясностей.

— Сейчас, я полагаю, можно об этом не думать, — произнес наконец Вегард. — Самое главное — достичь успеха в основном деле. С силой Лилиан, я уверен, я быстро найду разломы. Тем более, октябрь близок.

— Я в этом не сомневаюсь, Вегард, — кивнул головой Мариус, все еще стоя над ним и не сводя с него темных глаз. — И понимаю, что тобой движет высокая цель. Но помни и о своей осторожности.

Вегард еле заметно тоже кивнул, радуясь, что можно оборвать разговор, тем более время ужина подошло. Ему было невыносимо продолжать здесь сидеть и говорить о Лилиан. Но он знал, что худшее ждет его впереди — ночью, когда он останется один со своими мыслями и воображением. И они ему будут подкидывать сцены, в которых Лилиан и Мариус отдаются своей похоти и страсти. Снова и снова.

Поэтому он быстро встал и поспешил напомнить Мариусу об ужине. И далее они вместе покинули башню.

— Не понимаю, как ты можешь отпускать такую кучу прислуги после обеда! — воскликнул дракон, когда они вдвоем спускались по широкой лестнице на первый этаж. — Просто из-за того, что их мысленные эманации ты иногда улавливаешь. А кто тебе прислуживает, когда в этом появится острая необходимость?

— Жером всегда здесь, а пока ты у меня гостишь Олли тоже остается в замке, чтобы твоя драконья Светлость не чувствовала себя ущемленной в обслуживании, — улыбнувшись, сказал Вегард. — В остальном — еда всегда готова, а выносить за мной ночные горшки не надо.

— Кошмар, — произнес Мариус и рассмеялся. Они уже подходили к столовой, откуда доносились оживленные голоса и заливистый смех Реджины. — Великий лорд и владыка Провиденс-Хилла, в подчинении которого столько жителей, живет почти в аскетизме. Ну тогда хоть не заставляй их носить дурацкие шапки из фольги. Почему бы просто не заполнить замок чарами, заглушающими мысленный фон?

— Ты не понимаешь, Мар, — снисходительно и по-доброму ответил Вегард, приостановившись у входа в столовую. — Такие чары долго не держатся, потому что люди живые. Одно — настроить неодушевленный предмет на долгую работу, как те же очаги с постоянным теплом или автоматическое освещение канделябров. А другое — работать с людьми. Поэтому лучше пусть будут шапки.

— Все же я думаю, что они не так эффективны, тебе просто нравится быть эксцентричным хозяином, — сказал с насмешливой улыбкой Мариус и подмигнув ему, зашел в столовую. Вегард последовал за ним.

Лилиан, Аллегро и Реджина ожидали их. Реджина бурно отчитала Вегарда за то, что он заставляет их всех ждать, занимаясь неизвестно чем. Вегард скромно извинился, поняв, что Реджина таким образом тонко уколола Мариуса, именно его имея в виду. Но тот совершенно не обратил на это внимания, нагло сев возле Лилиан.

Пока Жером обслуживал их и подавал блюда, Вегард бросал незаметные взгляды на эту парочку. И хорошо, что в этот момент Аллегро рассказывал какую-то занимательную историю про недавнюю войну с южными землями. Все внимательно слушали и не видели его, Вегарда, взглядов.

Лилиан сияла — он признался в этом себе. Как бы трудно ему и не было это сделать. Сидя рядом с Мариусом, она время от времени обращала на него горящий взгляд, в котором легко можно было прочесть все ее чувства. Ее нежная кожа лица заметно краснела, когда Мариус, склонившись к ней ближе, что-то говорил ей. Предназначенное только им двоим.

«Я не могу этого выносить», — подумал Вегард, когда прошло от силы полчаса после начала ужина. Смех Реджины, любезность Аллегро, переглядывания Мариуса и Лили действовали ему на нервы. Он сжимал свой бокал, время от времени поднося его ко рту, но почти не чувствуя вкус напитка. Нет, он должен уйти отсюда. Немедленно!

— Вегард! — окликнул его голос Реджины, когда он вышел из столовой, сославшись на то, что кое-что вспомнил по работе в лаборатории и скоро вернется. Жерому он успел шепнуть, чтобы позже тот извинился перед Аллегро, когда он будет уезжать. Потому что возвращаться к компании гостей Вегард не собирался!

— Вегард! — снова позвала Реджина, когда он преодолел половину пролета лестницы. — Да остановись ты!

— Что тебе надо, Реджина? — Вегард наконец остановился и, прикрыв глаза, обернулся к женщине. Она быстро поднялась к нему.

— Ситуация очень сложная! — она подскочила к нему с тревогой в глазах. — Аллегро хочет, чтобы…

— Да мне плевать, что хочет твой Аллегро и любой в этом доме! — рявкнул Вегард, обрушивая свой кулак на перила из красного дерева. — Ясно⁈ А теперь оставь меня в покое!

Он немедленно повернулся и стремительно поднялся на самый верх, шагая через ступеньку. Ему действительно было плевать на все на свете! Уходя, он увидел на лице Реджины отчаяние и испуг одновременно. Она чуть не отскочила назад из-за его резкой реакции. И в следующую их встречу будет дуться, наверное. Но Вегарда это сейчас мало беспокоило.

«Ты сам, сам виноват во всем!» — твердил его разум, когда он в неистовстве разбил графин об стену, оказавшись у себя в башне.

Холодный пот выступил на его лбу. Откинув волосы назад, Вегард долго смотрел в камин — на остатки хрусталя и потеки вина, образовывавшие лужи. А потом одним движением руки и яростной волей он разжег огонь, через секунду разросшийся так, что грозил сжечь и сам камин.

«Она все равно моя!», — хрипела внутри него могучая и исступленная сила. Приказывающая ему отобрать то, что она считала своим по праву. И болезненно рвущая его изнутри, когда он подавлял ее волей и трезвым осознанием: не друг всему виной, а дело в Лили. Мариус действительно нравился ей.

А что сам Вегард сможет предложить ей взамен, после того, как она познала истинную природу чувственности?

Ни-че-го. Не смог он стать тем, кто подарит ей удовольствие. Этим занялся другой.