Глава 4

Когда наступил день бала во дворце Оверлук, меня начали готовить к нему еще до обеда. Реджина старалась изо всех сил придать моему образу максимальную привлекательность. Но без пошлости и чрезмерно открытого декольте.

— Никому не нравится слишком вычурная призывность и вульгарщина, — ворчала она, очень серьезно осматривая каждую деталь наряда на мне. — Она не оставляет интереса и фантазии. Показать стоит совсем немного, зная цену красоты. То, что доступно всем — дешево и скучно.

Реджина выбрала мне платье из золотистого шелка, который был вышит на лифе золотыми нитями и расходился книзу широкой юбкой слоями. Узкие рукава были низко спущены, немного оголяя плечи, грудь была оголена в меру, чем Реджина осталась довольна.

— У тебя теплый, золотистый оттенок кожи, твое роскошное декольте какими-то цепочками только испортить можно. К тому же, из-за цвета наряда ты сама словно состоишь из золота, так что это лишнее.

— Что мне говорить на балу? — задала я ей вопрос, мучивший меня. Я не представляла, как держаться в высшем обществе, и уже видела перед собой картину, как меня высмеивают и прогоняют.

— Ничего серьезного — это главное, — тут же ответила Реджина, садясь в кресло и любуясь мною. Она только закончила работу над моей причёской. — Незамужней девице стоит часто улыбаться, больше слушать и отвечать ничего не значащими фразами, либо отшучиваться. Не переживай, я часто буду поблизости и заранее представлю тебя всем, кому нужно. И так, чтобы они поняли, что ты впервые выходишь в свет и поэтому еще не имеешь навыков светской беседы.

— Хорошо, но а насчёт моего прошлого?

— Всем и так будет понятно, что оно не должно их касаться, потому что ты сирота из далекой провинции, родители твои сильно обеднели еще до смерти, и мне пришлось взять тебя к себе, чтобы не дать тебе пропасть. Я смогу уложить все это в три предложения, не переживай. — Реджина снова встала с кресла и похлопала меня по плечу. — Все будет хорошо, Лилиан. Тебе и не надо многому учиться, у тебя почти точно такие же манеры, как у многих девиц из знати. Откуда они у тебя? И грамотность?

— Матушка часто брала меня в богатые дома, когда шла туда оказывать помощь. Ко мне хорошо относились, как к дочери целительницы, одаривали, кое-чему обучали. Грамоте меня научил отец. — Я замолчала, потому что не хотела вспоминать родителей здесь, в таких ненормальных обстоятельствах.

Реджина заметила мое замешательство и тактично перевела тему разговора.

К вечеру мы уже были готовы. Садясь в карету, я накинула на себя тонкое манто такого же золотистого цвета. Реджина была в ярко-бордовом платье и в рубиновых серьгах, и выглядела, как королева. Я иногда с восхищением глядела на нее украдкой, по хорошему завидуя ее стати и умению держаться совсем непринуждённо. Но, наверное, это должно было быть в крови.

Путь до пригорода занял немного времени. Когда мы оказались на дороге к замку, он предстал перед нами внезапно, стоило лишь карете повернуть налево. Он словно возник своей громадностью и монументальностью прямо из рощ и холмов, возвышаясь над ними как многоярусная корона.

— Мне страшно, — пролепетала я изменившимся голосом, когда мы, уже подъехав, выходили из кареты. Большинство окон грандиозного строения ярко освещались в теплых сумерках последнего месяца лета. У ворот стояли лакеи, сопровождая вновь прибывших — вереница карет все не заканчивалась. Из них выходили важные мужчины и женщины в дорогих нарядах.

— Это лишь первое впечатление! — шепнула мне Реджина, когда мы проходили главную арку ворот, направляясь во внутренний двор. — Ты привыкнешь к этой роскоши буквально через час! И она даже начнет мозолить тебе глаза!

Мы поднялись с ней по парадной лестнице к высоченным входным дверям, сейчас настежь открытым. Ослепительный свет вестибюля резал мне глаза, ведь мое зрение и так было лучше, чем у обычных людей. У нас приняли верхние накидки и провели в главную залу.

«Боги, я здесь потеряюсь и меня никогда не найдут!» — промолвила я внутренне, стараясь держаться как можно ближе к Реджине. Я знала, что она пособница Троя из-за каких-то своих обстоятельств, и, несмотря на это, почему-то чувствовала себя с ней спокойно. Странно.

Бальный зал удивлял и подавлял своей умопомрачительной роскошью и размерами. Панели будто бы горели золотом, многочисленные люстры и канделябры освещали громадное помещение даже слишком хорошо. Здесь уже толпился народ и люди вовсю общались друг с другом, смеясь и любезничая. Лакеи разносили на подносах шипучее шампанское, откуда-то сверху доносился звук настраиваемых инструментов — скоро должны были начаться танцы.

— Идём, он как раз свободен, стоит с какими-то двумя лордами! — вдруг прошептала мне Реджина и неожиданно для меня почти потащила к дальней стене. Я поняла, что она говорит о таинственном Вегарде и почувствовала, что сейчас упаду в обморок. Но ноги автоматически шли за Реджиной, которая держала меня за локоть.

— Милорд, владыка Вегард, позвольте поблагодарить вас за приглашение на столь изысканное празднество! — очень учтиво, но достаточно громко, чтобы ее могли расслышать, начала Реджина, как только мы подошли с ней к трем мужчинам. Один, с черными и густыми волосами, гладко лежащими и спускавшимися ниже лопаток, стоял в это время спиной к нам. Он был высоким и статным, во всем черном. Это и есть Вегард, — догадалась я, замерев.

Мужчина медленно обернулся. И тут у меня чуть не приоткрылся рот — так он был красив! Нет, он не был каким-то смазливым, наоборот, его лицо и фигура словно кричали о мужественности и властной притягательности, скрытой за бесстрастным обликом. Черные волосы обрамляли словно высеченное из мрамора лицо с высокими скулами, четкой и даже резкой линией подбородка. Нос был пропорционален лицу, с небольшой горбинкой, глаза — насыщенно-синие, отчего казались темными, — были широко поставлены и смотрели с прищуром под густой и четкой линией бровей. Черный сюртук из плотной шёлковой ткани облегал его торс и плечи, не скрывая развитую мускулатуру.

— Благодарю и вас, миледи, — коротко произнес Вегард низким голосом, чуть кивнув. — Рад, что удостоили наше скромное празднество своим вниманием…

— Что вы, милорд! — Реджина светски хохотнула, раскрывая свой веер. — Такую роскошь даже в столице не увидишь! Все так изысканно… О, позвольте представить вам мою дальнюю родственницу! Я ей прихожусь почти названной теткой, потому что родство наше такое условное… Леди Лилиан Вейн, — она повернула голову ко мне, а я не отрываясь смотрела на Вегарда. Не потому, что мне приказал так делать Трой, а потому, что я не имела сил отвести от него глаз. В голову полезли неприличные мысли, когда я остановила взгляд на его чётко очерченных губах. А он, медленно рассмотрев мое лицо, опустил взгляд к моему декольте — точнее, где-то к области ключицы.

— Добро пожаловать в мой дом, юная леди, — после паузы сказал Вегард, обратившись ко мне. Я не ответила сразу, потому что была очарована его легкой улыбкой.

— Благодарю вас за милость, милорд, — наконец сказала я дрожащим голосом и опустила голову в реверансе. Реджина, я чувствовала это, была довольна.

Она тут же нарочито громче, чем того требовалось, начала рассказывать какому-то лорду, стоявшему около Вегарда, краткую историю моей жизни. Бедняжка, говорила она, оказалась совсем в плохом положении. Она сирота и ей требуется опека и поддержка, а сама она долго не может оказывать мне ее, как и дать мне образование в пансионате и приданое.

Я почувствовала, что покраснела от этого спектакля и поспешила еще раз откланяться и отойти от Вегарда и его компании. Напоследок я не смогла не посмотреть на него еще раз. И, когда это сделала, увидела его пронзительный взгляд, направленный на мои чуть покрасневшие щеки. Мне стоило большого труда отвернуться и отойти подальше в сторону.

Пока Реджина болталась среди толпы и, как я поняла, там и тут бросала обо мне реплики, чтобы точно до ушей Вегарда дошли все сведения обо мне, я вышла из уже довольно переполненной залы на длинный балкон, опоясывающий две смежные стены. Балкон был арочным, там и тут стояли кадки с цветами и скамейки, скрытые ниши со столиками, на которых громоздились напитки и фрукты. Я взяла себе бокал шампанского и начала пить, чтобы уменьшить шум в ушах, ибо музыка и гул голосов чрезмерно действовали на мой слух.

Сколько я стояла тут, я не помнила. Я специально вышла из залы по наставлению Троя — именно так он мне велел сделать.

«Как только поздороваешься с владыкой, вали от него на балкон какой-нибудь или в галерею для отдыха. Но перед этим сострой ему глазки и покажи в реверансе свои сиськи получше» — вспоминала я блудливые советы Троя. — «Не оставайся в зале в это время, он будет еще долго принимать гостей и ему будет не до тебя, отродье бестии. Но твоя красота приглянется ему сразу же и он вспомнит о тебе потом, когда гости начнут гулять, плясать и жрать. То есть, сразу не мельтиши перед ним, как комар, поняла?».

Я выпила еще шампанского и огляделась в поисках бутылки. Этот слабый алкоголь не меня почти не действовал, а желание ощутить хотя бы лёгкое опьянение было сильным.

Пока я шарила где-то у столика в одной из ниш, пытаясь разглядеть напиток покрепче, до моего тонкого слуха донеслись какие-то стоны и вздохи. Я сразу же поняла, какого они свойства и хотела отойти подальше, на другой конец балкона. Но любопытство заставило меня сделать несколько шагов совсем в другую сторону. Заглянув за поворот балкона, я увидела в темном тупике интересную картину.

Мужчина стоял ко мне спиной со спущенными штанами и вовсю обрабатывал сзади женщину с задранной наверх юбкой, подол которой укрыл наполовину ее голову. Она громко стонала время от времени из под подола, а мужчина, ускорив темп, начал почти что вбиваться в нее. Я почему-то не смогла сдержаться и начала тихо хихикать, смотря на эту и интимную, и довольно смешную картину.

— Порою страсть выглядит несуразно со стороны наблюдающего, не правда ли? — услышала я внезапно мужской голос и мгновенно обернулась. Передо мной, в полутьме, стоял Вегард. Он смотрел на меня сверху вниз, с ироничной улыбкой.

— Милорд… вла-вла-дыка Ве-е-гард, — проблеяла я почти как овца на пастбище. Мое сердце стучало как сумасшедшее.

— Вы любите подглядывать за любовниками, Лилиан? — спросил он меня почти сразу же.

— Я-я… я случайно наткнулась на них, — прошептала я, не имея сил отвести глаз от властного взора брюнета. В темноте его глаза были словно отражением ночи. Но я тут же отвлеклась от их созерцания, ибо стоны за поворотом стены стали совсем уж неприличными.

— Тогда оставим этих двоих продолжать заниматься любовью, а сами присоединимся к танцующим.

Он подал мне свою руку для опоры, и я, не веря тому, что происходит, дрожащей рукой ухватилась за его локоть. Так мы и зашли в больную залу, вместе. Тут же началась новая мелодия.