Глава 8

Не будь я так напряжена, то точно бы ахнула от восторга.

Это же востроносая лавовая пипа! Второй уровень опасности! Редчайший экземпляр! Самочка! Да еще и достигшая полового созревания! Вон какие громадные пузыри на спине! Кстати, о пузырях, они же не просто бугорки, а очень даже мощное оружие. Но обо всем по порядку.

Итак, востроносая лавовая пипа представляет собой нечто среднее между лягушкой и ящерицей. Ну и немного от скорпиона. Да-да, именно скорпиона, потому что длинный изогнутый хвост оканчивается острым смертоносным жалом размером с хороший такой клинок. Жало совсем не ядовитое, но может хорошо порезать зазевавшегося студента.

Пипа имела узкую и приплюснутую морду, выпученные глаза почти на макушке, огромную пасть без зубов, но с длинным раздвоенным языком. У нее было восемь лапок, по четыре с каждой стороны, и большое такое тело, которое очень походило на бочонок, только сверху приплюснутое. А на спине десятка два тех самых бугорков.

Так вот, бугорки в момент атаки лопались, и из них вылетал небольшой, но весьма опасный лавовый снаряд. Именно поэтому пипа и называлась лавовой.

– Все отошли. Медленно, – скомандовала я, не отрывая взгляда от опасной зверюги.

Пипа зашипела, вращая глазами. Ее хвост поднялся и напрягся, готовый ударить в любой момент. А по спине пробежали огненные красные ручейки, отчего бугорки начали еще больше набухать, готовясь бросить свои снаряды.

Тихо отойти не получилось. Завизжали стоящие рядом девушки, бросая мешки на пол и сбиваясь вместе с парнями в стайку как раз у дыры вместо стены. Две блондинки, которые еще пару минут назад отчаянно флиртовали с мускулистым Армисом, орать не стали. Вместо этого они с двух сторон вцепились в боевика, практически повиснув на нем. Тем самым полностью лишили группу защиты.

– Геррос, – прохрипел Армис, безуспешно пытаясь отодрать от себя весьма цепких целительниц.

– Геррос, – вторил ему Мартин, который отчаянно пытался закрыть собой третьекурсников. – Назад. Быстро! Я вызвал подмогу.

– Молодец, – хмыкнула я, не сводя глаз с пипы.

Подмога – это хорошо. И даже прекрасно. Вот только не успеют они. Никак не успеют. Пипа ждать боевых магов не станет и уйти просто так не захочет.

Все происходящее заняло не больше двадцати секунд. Все это время я не просто глазела на огненную тварь, а работала. Убивать столь редкий экземпляр не хотелось. Вон сколько бугорков на спине. Обычно их не больше двенадцати, а тут два десятка точно наберется. Плюс мощное жало на хвосте. Острое, не обрубленное, гладенькое и без насечек. Я изучением зверушек не занималась, но ведь тут есть еще факультеты артефакторов и работы с магическими тварями. Их наверняка заинтересует такая опасная прелесть.

Пипе мой интерес совершенно не понравился. Злобно квакнув, как самая настоящая жаба, она напряглась и выпустила со своей спины сразу три лавовых снаряда. Довольно крупных, размером с грейпфрут.

Снова взвизгнули целительницы, синхронно ахнули парни, а Мартин вместе с Армисом решили посоревноваться в крепких неприличных ругательствах, очень ясно, хотя немного витиевато характеризирующих весь бренный мир, меня и лавовую пипу.

Змейка активировалась еще до того, как я отдала ей мысленный приказ. Всего мгновение – и передо мной возник полупрозрачный щит, о который снаряды разбились на части и, растратив огненный запал, серыми комками рухнули на пол. Особенность данного щита (и баснословная цена артефакта) заключалась в том, что он не уничтожал, а поглощал энергию, подзаряжая сам себя.

Но хвалиться рано. Не успели камни упасть на землю, как я ушла в сторону, блокируя удар жала. Пипу мои способности не обрадовали и настроения ей не прибавили. Поэтому в мою сторону полетело сразу пять снарядов. И не только в мою. Пришлось постараться, чтобы сбить их на подлете и не дать попасть в притихших целителей.

Чего боится огненная тварь? Холода и воды. С водой у меня не всегда получалось. А вот холод… холод я люблю.

Заклинание ледяной иглы легко сорвалось с пальцев и с легким треском влетело прямо в наглую морду пипы. Та от неожиданности квакнула, попятилась, смешно перебирая лапами, и затрясла головой, пытаясь стряхнуть с себя иней, который уже начал покрывать ее уродливую мордочку.

Самое главное – не терять времени. Ледяная игла не нанесла твари особого вреда, скорее дезориентировала. Она перестала швыряться снарядами, да и хвост с жалом слегка опустила.

– Дай я! – выдал Армис, оказавшись рядом. И на его пальцах заискрило смертельное заклинание.

Он же мне всю пипу сломает!

– Не лезь! – процедила в ответ, отпихивая его плечом и набрасывая на создание сверкающую сеть, сотканную из блокирующего заклинания.

Хорошая такая сеть вышла, в мелкие соты. Из такой ни одна тварь не выберется. Плохо, что срок действия у нее небольшой.

– Ты что творишь? Совсем сдурела?! – рявкнул боевик и приправил свою речь еще парочкой крепких нецензурных ругательств.

– Сам дурак, – рыкнула в ответ, не отвлекаясь.

Пипа совершенно не хотела сдаваться и признавать себя побежденной. Заревела, заквакала, зарычала утробным голосом и попыталась скинуть сеть. Чего она только не делала!

Сначала каталась по полу, сломав пару редких кустов и разрушив несколько горшков. Я ей не мешала. Наоборот, катаясь, пипа все сильнее запутывалась в сети. А мне только этого и надо было. Быстро и ловко я сцепила концы и заблокировала все восемь лап и один смертельно опасный хвост. Потом тварюшка пыталась прогрызть себе путь на свободу. Но цепь ответила ей мощным энергоразрядом, от которого пипа обиженно загудела, выплевывая изо рта искры. А нечего брать в рот всякую гадость!

– Все, обезврежена! – радостно сообщила я, хлопнув в ладоши, отчего сеть скукожилась и уменьшилась, свернув лавовое создание в большой такой пыхтящий шарик.

– Какого хверса ты тут устроила?! – заорал Армис, двигаясь на меня.

– Сделала твою работу! – спокойно ответила ему. – Если бы тратил меньше времени на баб, то сам справился бы.

– Ты бытовик!

– И тебе самому не позорно напоминать мне об этом? Обычная бытовушка сделала выпускника боевого факультета. Не боишься, что засмеют? – оскалилась в ответ, продолжая сжимать пальцы.

Сеть была зациклена на мне. Стоит дать хоть небольшую слабину, заклинание может истончиться – и пипа тогда вырвется на свободу. А у меня на нее совершенно другие планы.

– Да я тебя… – побагровел боевик, тряся кулаками.

– Я бы не рисковала и не стала разбрасываться подобными заявлениями. Я ж ответить могу.

Сказав это, я повернулась к Мартину.

– Мой мешок с дунейскими ягодами лежит вон там. Буду благодарна, если вы его возьмете с собой. А то у меня руки немного заняты. Кроме того, прошу засчитать мне защиту и боевое сопровождение вашей группы.

– Чего?

От моей наглости у Армиса даже язык онемел. Так и стоял, вытаращив глаза и открывая и закрывая рот.

– Думаю, я это вполне заслужила, – спокойно продолжила я, игнорируя боевого мага.

– Такое решение принимать не мне, – мотнул головой Мартин. – Но я сообщу декану о случившемся.

– Согласна. И, совет на будущее: если вновь соберетесь в Разлом и вам нужно будет сопровождение, зовите. Девушками не интересуюсь, от работы не отвлекаюсь, прошу не так много. Номер своего связеона могу дать.

Целитель не успел ответить. На ступеньках послышались шаги, и к нам ворвалась небольшая группа боевых магов во главе с их деканом.

Есть в жизни такие моменты, после которых простым «извините» и «я так больше не буду» ситуацию не исправить.

Особенно если учесть, что я буду. Еще месяца полтора точно буду. Ну или пока не получу диплом боевого мага.

Тишина в комнате была весьма и весьма красноречивой. Даже прибывшие маги как-то быстро отошли в сторонку и решили сравняться с кустиками. А у меня по спине мурашки побежали. Размером с вишню. Я серьезно. Вот злобной твари с жалом скорпиона и спиной, что выплевывает шарики, не испугалась. А от темного взгляда декана боевого факультета слегка струхнула.

И лишь пипа продолжала рычать, фырчать, скрестись и пытаться порвать сеть. Каждая ее попытка заканчивалась новой порцией искр и судорогой в моих пальцах, на которых эта сеть была завязана.

– Меган Геррос.

Мое имя Калеб Бенедикт произнес очень тихо и так спокойно, что на ближайшем кладбище умертвия точно вздрогнули и заново закопались. Я тоже сейчас очень сильно хотела закопаться, но некуда. Все присутствующие дружно встали по стойке смирно, затаили дыхание и не отсвечивали. Даже пипа замерла, перестав ворчать и, кажется, зажмурилась от страха.

А я… я, наоборот, пришла в движение. Откинула хвост за спину, повела плечами и выдала:

– Пипу не отдам!

Взгляд декана стал еще более выразительным. И стоявший рядом со мной Армис тихонько отступил на три шага назад. Возможно, даже попытался спрятаться за теми двумя девицами, которые с ним флиртовали еще десять минут назад. Но чтобы убедиться в своих подозрениях, мне следовало обернуться. А я сейчас была очень сильно занята тем, что стоически выдерживала убийственный взгляд декана.

– Меган Геррос, – вновь повторил Бенедикт.

Пипа решила притвориться мертвой, даже язык набок вывалила. Все целители, видимо, тоже мечтали последовать ее примеру, потому что от окружающей тишины зазвенело в ушах.

– Она моя, – упрямо повторила я. – Я ее потом и кровью добыла.

Бенедикт молчал. Наверное, и мне стоило закрыть рот и не провоцировать дракона лишний раз. Но куда там! Меня словно прорвало.

– Вам-то она все равно без надобности, а я ее профессору продам… ой, то есть отдам.

Как-то я не очень удачно оговорилась. Прям фатально.

– За мной, – ледяным тоном заявил декан.

– А пипа? – не сдавалась я.

Желание получить дополнительный плюс к тем двум, которые я почти выторговала за один спуск в Разлом, было сильнее злости к декану. Три выполненных задания намного лучше, чем два. Особенно когда надо выполнить больше пятидесяти за короткий срок.

Злобное создание вместе с сеткой буквально подбросило в воздух. Пипа даже взвизгнуть не успела, лишь жалко заквакала и затихла. А потом ее буквально засосало в дверной проем, у которого стоял декан.

– Куда?! – только и успела возмутиться я.

А этот невозможный и наглый дракон вместо того, чтобы ответить, развернулся и пошел прочь, четко чеканя каждый шаг.

Второго предложения идти за ним не последовало. Но я девушка умная, сама поняла, что нарываться не стоит.

– Найди меня, – шепнула Мартину перед уходом. – Про цветы не забудь. И дополнительный зачет по охране.

После чего поспешила за Бенедиктом. Перед тем как уйти, краем глаза успела заметить, как одна из особо сердобольных целительниц осенила меня святым знаком, прося для меня защиты не только у богини Тайрины, но вообще у всего пантеона.

Быстро спустившись по ступенькам, я оказалась на первом этаже. Завертелась на одном месте, пытаясь понять, куда идти дальше. Выйти из башни или стоит поискать декана здесь. Должны быть какие-то помещения…

Я крутанулась еще раз и застыла, услышав сбоку знакомое ворчание пипы. Радость моя, ищет свою почти хозяйку. Заглянув за лестницу, заметила неприметную покосившуюся дверь, которая была слегка приоткрыта, словно приглашая зайти в гости. Я не торопилась бежать туда. Вдруг ловушка или засада.

Подойдя ближе, прислушалась. Хотела выпустить крохотный пусковичок, но не стала. Слишком глупо выглядело бы.

Поправив куртку, вошла в помещение и застыла. Дракон действительно был внутри этой небольшой комнаты, в которой давно не осталось мебели и предметов роскоши. Зато в изобилии росли растения.

Но меня это волновало мало. После того как Бенедикт вытащил мешок с пипой, давление на руку отступило. Я почти не ощущала цепь. Так что вид сети с моей добычей поднял настроение.

– Что ты забыла в Разломе? – без лишних предисловий спросил мужчина.

Я подняла взгляд и застыла, попав в плен темно-карих бархатистых глаз, в глубине которых сейчас искрили самые настоящие льдинки. Но я хорошо помнила, какими они могут быть. Как обволакивают подобно горячему шоколаду…

– Дунейские ягоды собирала с третьекурсниками целительского факультета, – честно ответила ему.

– Ты решила вернуться к целителям?

Этот вопрос болезненно ударил по нервам, напоминая о том, чего я когда-то лишилась.

– Нельзя вернуться туда, где никогда не была, – ответила ему.

Бенедикт промолчал, продолжая замораживать своим взглядом.

Время текло медленно, болезненно и неприятно. И стоять рядом с ним было так же больно, как и сладко.

– Чего ты добиваешься? – все таким же ровным и спокойным голосом спросил дракон.

– Я же не скрывала никогда свои планы. Хочу получить диплом боевика.

– Как тебя вообще занесло на боевой факультет? – с досадой спросил он, отведя взгляд в сторону и рассеянно пригладив ладонью голову.

И этот жест мне тоже был до боли знаком. Так знаком, что я с трудом сдержалась, чтобы не шагнуть вперед и не попробовать на мягкость его волосы.

– Случайно, – ответила уклончиво, давая понять, что не желаю обсуждать данную тему.

Она неразрывно связана с прошлым. Нашим прошлым. А его вспоминать не стоило. Иначе кто-то может пострадать.

Следующий вопрос оказался еще более неожиданным.

– Почему ты не вышла за лорда Дандри, как собиралась?

Сначала я думала, что ослышалась.

Дандри? Откуда? Ах да, объявление…

Лорд Дандри был в два раза старше меня и в два раза слабее магически. А еще он и моя дорогая матушка мечтали породниться и соединить свои земли в одно большое хозяйство.

Моего мнения, разумеется, никто не спрашивал. Матушка даже дошла до того, что дала в газету объявление о помолвке. Скандал был страшный.

Я мало того, что влюбилась в другого, так еще решила стать боевым магом, наплевав на всеобщее порицание.

И теперь Бенедикт спрашивал меня о лорде Дандри. Странно… но я не хотела думать, зачем и почему. Эти мысли могли привести в такие дебри, из которых потом не выбраться. Пять лет назад я уже потеряла себя. Не хочу пройти через это снова. Потому что больше идти мне некуда.

Надо было ответить… правильно ответить, чтобы данный вопрос больше не поднимался. Чтобы мы стали совсем чужими. Еще более чужими, чем сейчас.

У сердца будто возникла пустота. Черная, неприятная, ледяная и жуткая.

– Хотела, – ответила я. А сама радовалась тому, что голос не дрогнул и даже не изменился. Все-таки за минувшие годы я научилась мастерски лгать и хитрить. – Но Дандри отказался.

Но этого мало. Надо нанести контрольный удар.

– Ему оказался не нужен подпорченный товар.

Получилось. Задела.

Карие глаза вспыхнули пламенем, и льдинки в их глубине моментально сгорели. А лицо будто окаменело. Лишь крохотные чешуйки янтарного цвета заискрили на левой скуле и у правой брови, выдавая истинные эмоции и чувства. И этот янтарь пробежал едва заметной жилкой по венам, теряясь в глазах и меняя их цвет.

Можно было поздравить себя с маленькой победой. Я довела дракона. Прекрасно! Вот только радости я совсем не чувствовала. Черная дыра внутри меня набирала обороты, готовясь сожрать все вокруг.

Сама того не замечая, я перешла черту. И теперь не знала, как вернуться.

А Бенедикт вдруг оказался рядом. Сверкнул пожелтевшим взглядом и схватил меня за плечи, не давая даже шанса на то, чтобы сбежать. Да я и не собиралась. Просто стояла и смотрела на него, продолжая ядовито улыбаться.

А внутри все медленно умирало.

– Ты-ы-ы-ы-ы… – протяжно выдохнул он, до боли меня сжимая.

– Я.

– Зачем ты тут появилась?

– Случайно.

– Уезжай. Просто уезжай, – вновь приказал он, и его голос содрогнулся от сдерживаемой боли, а вместе с ним вздрогнула и я.

Притворяться больше не было сил. Улыбка сползла с лица, а следом за ней лопнула маска стервы, открывая и обнажая ту меня, о которой я почти забыла.

– Не могу…

Взгляд янтарных глаз медленно скользнул по моему лицу, остановившись на губах. Я успела лишь судорожно вздохнуть, когда он накрыл мой рот в болезненном поцелуе.

Поцелуи бывают разными.

Одни – мягкие и нежные, ласковые и трепетные, словно крылья порхающей бабочки. Осторожные и неуловимые, как зарождающееся первое чувство.

Другие – яркие, обжигающие, испепеляющие и немного сумасшедшие, как и страсть, которая огнем горит в крови любовников, не позволяя им даже на мгновение оторваться друг от друга, чтобы сделать спасительный глоток воздуха.

А есть… есть такие поцелуи, которые приносят боль. Нет, не физическую, а иную. И в то же время отказаться от них невозможно, нельзя остановиться, потому что там… в одиночестве еще хуже.

Я не забыла вкус его губ. Он все такой же терпкий и сладкий, как горький шоколад с капелькой крепленого вишневого ликера.

Не забыла его прикосновений, которые никогда не были осторожными или трепетными. Артур… Калеб всегда знал, чего хотел, и брал это. И, как пять лет назад, я горела в его руках, плавилась будто лава, готовая на любое безумство. Стоит только попросить…

Но и сама не оставалась в стороне. Яростно отвечала на поцелуи, сминала его губы, не в силах ими напиться, слегка прикусывала, чувствуя ответную дрожь мужчины. Скользила ладонями по сильной спине, теребила мелкие пуговки дурацкого жилета, которые так хотелось просто вырвать с корнем.

И задыхалась.

Не прекращая целовать, дракон подхватил меня за талию и поднял над полом. Я тут же обхватила его бедра ногами, отлично чувствуя напряжение и твердость сильного мужского тела… особенно некоторых его важных частей.

Найдя какую-то каменную глыбу, Калеб посадил меня на нее и вклинился между ног, продолжая покусывать нежную кожу на шее, как раз в том месте, где бешено билась жилка. Откинув голову назад, я уставилась в потолок и почти ничего не видела. Все плыло перед глазами, вспыхивая разноцветными огнями.

Его губы проделали дорожку из поцелуев вверх, слегка прикусили подбородок и вновь накрыли мой рот в наглом болезненном поцелуе с привкусом вишневого ликера. Но это даже хорошо.

Я не хотела сейчас ласки и нежности. Мне нужно было другое. Совсем другое. Пламя, пожар, огонь, вихрь. Чтобы страсть все снесла на своем пути, не дав нам даже шанса на то, чтобы остановиться и подумать.

Громко щелкнули застежки куртки, которую Калеб затем рывком спустил с моих плеч, блокируя руки и почти обезоруживая, лишая доступа к его телу. Я даже слегка зарычала от разочарования.

Так нельзя! Я ведь почти добралась до его рубашки. А там недалеко до ремня на брюках.

Правда, рык тут же сменился едва слышным рваным стоном, когда его губы вновь скользнули по шее, слегка прикусывая кожу, оставляя на ней крохотные синяки. А горячие ладони накрыли грудь, вершинки которой стали ну очень чувствительными. Поймав губами мое дыхание, дракон сильнее сжал холмики, заставив жалобно всхлипнуть и выгнуться, разрешая ему все, что только захочет.

Этого мне тоже не хватало: разряда по коже, сладкой боли внизу живота и жгучего огня в крови… Как же сильно мне его не хватало.

Словно и не было этих пяти лет, когда я не жила – существовала. А он… он вновь играет со мной. Ничего не поменялось. Калеб Бенедикт берет все что хочет, а я позволяю ему.

Эта мысль отрезвила будто ледяное проклятие, мгновенно потушив огонь желания. И дракон сразу почувствовал мое состояние. Отстранился, заглядывая в глаза, пытаясь понять, что сделал не так.

Я видела, как рассудок вновь возвращается к нему, как цвет глаз меняется с янтарного на привычно темно-карий. Видела момент понимания того, что мы… мы оба почти натворили.

– Хверсов хвост, – выдохнул он, отшатываясь.

Ладонью коснулся лица, словно закрываясь.

А я… я вновь почувствовала себя преданной, обманутой дурой. И разозлилась. На него, на Фенрона с его жаждой затащить меня в постель, на весь мир и на себя саму, которая забылась до такой степени, что едва не переспала со своим бывшим.

– Тебе сразу стоило сказать, – тихо произнесла, поправляя куртку, и начала методично застегивать каждую застежку.

– Сказать что? – устало спросил он.

С растрепанными волосами, в расстегнутом жилете и слегка помятой рубашке мужчина уже не выглядел как педантичный декан. Сейчас он больше всего напоминал того Артура, в которого я когда-то так безумно влюбилась.

– Что место на боевом факультете ты даешь только через постель.

Мне не надо было смотреть на Бенедикта, чтобы понять, как сильно задели его мои слова. Мужчина шумно вздохнул и процедил:

– Я думал, что ошибся. Что ты другая. Нет, ты все такая же расчетливая дрянь.

– Ты тоже не изменился. Все такой же похотливый хверс, – не осталась я в долгу.

– Я смотрю, опыта тебе не занимать. Сколько мужчин уже побывало в твоей постели, Геррос?

А вот это обидно. Шлюхой, глядя в глаза, меня еще не называли. За спиной пытались, но потом мучительно долго извинялись.

От проклятия его спасла занимаемая должность. Все-таки магичить на своего предполагаемого руководителя опасно. А так бы точно ходил с зеленой рожей и квакал, совсем как притихшая пипа.

– Я же не спрашиваю, сколько студенток ты принял на боевой факультет после того, как залез им под юбку, – ядовито ответила ему. – Как ты это называешь? Профориентация?

На его шее пробежала дорожка из янтарных чешуек, вновь выдавая эмоции дракона с головой.

Для восстановления ему понадобилось секунд десять.

– Ты никогда не будешь учиться на моем факультете, Меган Геррос, – поправляя воротник своей белой рубашки, сухо заявил мужчина.

– Тогда тебе лучше сразу уволиться, декан Калеб Бенедикт, потому что я сделаю все, чтобы закончить боевой факультет. Хочешь ты этого или нет.

– Я не позволю…

– А я не спрошу…

Мы застыли друг напротив друга. Злые, покрасневшие, еще до конца не отошедшие от вспышки страсти, которая незатухшими искрами витала в воздухе, накаляя его.

Дракон отступил первым.

– Разлом не место для игрушек, Геррос.

– Мне это известно.

– Ты не боевой маг…

А вот это уже обидно.

– Ты ничего не знаешь обо мне. И никогда не знал, – дернув за край куртки, выдала я. – Это все? Или еще будут вопросы?

– Все.

– Я могу забрать свою нечисть?

Небольшая пауза и мрачный взгляд карих глаз.

– Да.

– Всего доброго, декан Бенедикт.

Я схватила мешок с притихшей пипой и поспешила прочь из комнаты. Не оглядываясь. Это самое главное – не оглядываться назад. Потому что там нет ничего кроме боли и отчаянья.