Глава 13

Войдя в комнату, полную бесов, Алария не испытала того, что ожидала. Ей казалось: она почувствует, что оказалась среди своих. Не в том смысле, что все бесы – братья. Скорее, наоборот. Но она рассчитывала ощутить нечто родное и понятное. Мелочёвка при виде неё сразу же прыснет под лавку, среднесилки собьются в кучу, но будут храбриться, а вот высшие немедленно скрестят на ней взгляды и будут пытаться понять, насколько она опасна.

На деле же с настороженностью на неё посмотрели все, но особо пугаться никто не стал.

Она мигом сообразила: каждому в этой комнате знакомы назначенные приоритеты и ограничения. Поэтом никто толком и не боится. Да, насторожены. Да, внимательны. Но не в панике и не в потере сознания.

Первоначальный план пришлось переделывать на ходу.

Помещение было довольно большим, не меньше гостинной Джеймса, но и существ здесь разместилось немало. Алария спокойно оглядела всех присутствующих – вскользь, давая понять, что не заинтересована ни в ком из них. Отметила с прищуром смотрящего на неё Гантера, троих девчонок-бестий и около десятка мужских. Все расселись на длинных лавках вдоль стен согласно интуитивной иерархии. Чем дальше от двери, тем слабее были особи.

Алария могла выбрать из трёх свободных мест. Одно было прямо рядом с бестией Норфолка, второе – почти напротив, а третье – в гуще бесов, у дальней стены.

Она прошагала под удивлёнными взглядами и, слегка растолкав бесов, села с ними. Морды низших вытянулись, и она едва не потеряла серьёзность, подавив смешок в самый последний момент. Бесы подобрались, инстинктивно отодвинувшись насколько позволяла длина лавки.

Откинув голову и упёршись затылком в стену, она из-под полуприкрытых ресниц оглядела присутствующих. Интересно, кто из них принадлежит столичному часовщику?

По внешнему виду не понять – все одеты хорошо, не вычурно, но без небрежности. Это понятно: хозяева каждого – высший свет, как говорил Джеймс, люди богатые, которым свой статус надо поддерживать. А бестии – живое воплощение статуса. Пожалуй, Алария была ярче всех, остальные девушки выглядели строго и по-деловому.

Если исходить из возраста, то, скорее всего, бестия часовщика будет не слишком молод. Сильные маги обзаводятся ими довольно рано, и если всё идёт нормально, то стареют они вместе. В трагических случаях: гибель, срыв, провинность и слишком жестокое наказание – маг способен достать себе нового слугу.

Но должность часовщика вряд ли связана с рисками и трудностями. Что там могло случиться? Напала бы минутная стрелка? Алария всё же ставила на одного из двоих: либо невысокий крепкий мужчина с морщинистым лицом, либо обманчиво тощий, но излучающим силу и уверенность. Все девушки были молоды, и вряд ли слишком давно в этом мире.

Алария сменила позу и показательно вздохнула. Пусть видят: ей скучно, и лишь поэтому она и начала разговор.

– Ну, коллеги, признавайтесь, кто из вас – столичные гости?

– С какой целью интересуешься? – усмехнулся крепыш.

– Из любопытства.– Алария слегка наклонила голову вбок. Так всегда поступали юные бесята, глупые и безобидные, когда встречали на своём пути что-то необычное.

– А ты угадай, – включилась в разговор одна из девиц, чью бровь напополам ломал застарелый шрам. Похоже, она выдержала хорошую битву – на бестиях всё заживает быстро и без последствий, если только это не травмы на грани смерти.

– Как же я угадаю? – почти искренне возмутилась Алария. – Я в этом мире недавно. И выводы мне основывать не на чем.

Тут Гантер, то ли не сдержавшись, то ли в точном расчёте, подключился к разговору:

– Ни тебе, ни твоему хозяину не светит столица, можешь не раскатывать губу.

– Я не говорила, что стремлюсь туда, – ровно ответила Алария.

– Смотри-ка, – хмыкнул Гантер. – Всё же твой хозяин сумел тебя пообтесать, да? Обновил приоритеты? Больше не кидаешься ни на кого в коридорах?

Заинтересованных глаз стало больше, даже бесы оживились, переглядываясь и толкая друг друга локтями. Они понимали, что обвешанная запретами бестия может быть ненамного сильнее обычного беса, у которого больше свободы.

Тощий прищурился, изучая Аларию. Она бы, вероятно, поставила на него: много слушает, делает выводы, изучает – таким, на её взгляд, и должен быть тот, кто работал на часовщика. Занудная работа хозяина должна выработать в нём выдержку. В его взгляде читалось снисхождение – интересно, это лишь из-за столичного снобизма, или ему претит горячность и поспешность? И что он оценит больше: победу или выдержку?

Бестия со шрамом снова обратилась к Аларии:

– У тебя правда максимально закручены приоритеты?

– Нет, – слегка усмехнувшись одной половиной рта, ответила она. – Я могу встать, поднять лавку вместе с этими вот бесами и прямо ею звездануть Гантера по башке.

Тот дёрнулся и стиснул зубы, едва сдерживаясь. Она знала, что нарывается, но не могла отказать себе в этом маленьком удовольствии.

– И что сделает тебе за это хозяин? – с интересом спросила другая бестия.

– Ничего. – Алария пожала плечам. – Он разрешил мне действовать по обстоятельствам.

– Её хозяин – слабак, – выплюнул Гантер. – И сама она такая же. Только и может, что языком болтать да пользоваться разницей в приоритетах!

Зачесались руки выпустить боевую форму и полоснуть этого придурка по роже. Ещё несколько дней назад она бы точно не сдержалась. Но то ли этот мир действовал на неё успокаивающе, то ли новые задачи и ориентиры, что указал ей Джеймс Спенсер, так повлияли – она даже позу не сменила.

– Ты так это оставишь? – едва не рыкнула девушка со шрамом. – У тебя ж есть свобода решений! Накажи его. За атаку стоит рожу располосовать, тем более, если можешь!

Гантер зло глянул на говорившую, его верхняя губа завибрировала, но он совладал с собой. Всё же опыт и выучка давали о себе знать. Общий градус напряжения в комнате усилился, бесы заволновались, придавленные густой агрессией высших, хотя никто не рычал и не был близок к боевой форме. Некоторые бестии тоже подобрались, словно готовые к прыжку.

– Думаете, мне стоит его наказать? – с ленцой проговорила Алария, улыбаясь и глядя на Гантера.

– Он бросил тебе вызов, – впервые подал голос тощий, с прищуром перевёл взгляд с Аларии на Гантера. – Ты оставишь это как есть?

Один из местных тоже подключился к разговору. Его голос сипел, словно были повреждены связки:

– Я давно из Бестиарры, но если б мог, то с наслаждением проучил бы любого из вас!

Сидящая рядом с ним девушка рыкнула коротко и зло, но тут же опустила глаза.

– Да конечно! – презрительно фыркнул крепыш. – Мы все знаем, что нам будет за непослушание. И если бы не эти рабские браслеты, мы бы давно тут уже выяснили, кто самый крупный зверь в стаде.

– Я бы за это многое отдала, – сказала девушка со шрамом. Произнося слова, она недвусмысленно хрустнула костяшками пальцев.

Пара бесов соскочила в лавки и забилась под неё. Напряжение росло с каждой минутой. Алария и сама чувствовала, как начали покалывать кончики пальцев и зачесалась кожа на предплечьях, где обычно появлялись костяные боевые наросты. Но одновременно с этим её охватило какое-то незнакомое ликование. Словно у неё получалось успешно одержать верх над самым коварным противником в этой комнате – над самой собой.

Она переводила взгляд с одного на другого и видела, что крепыш хорошо описал ситуацию. Если бы не запреты, они бы все сцепились друг с другом в одну рычащую кровожадную массу. Лишь несколько бестий сохраняли подобие спокойствия. Тощий, сам крепыш и ещё – что было неожиданно – одна из девчонок, которая до этого не проронила ни слова. Возможно, на ней просто висело неподъёмное бремя строгих приоритетов. Либо она была не так проста, как хотела казаться.

Девушка со шрамом подскочила к Аларии и, стоя над ней в напряжённой позе, спросила:

– Ты правда можешь кому-то сейчас врезать?

– Могу.

– И ему можешь? – Она указала на Гантера.

– И ему тоже, – так же с любопытством глядя на девушку снизу-вверх, кивнула Алария.

– Почему не сделаешь, раз за это тебе ничего не будет? Он же тебя оскорбил! Такое не прощают!

А Алария всё тем же ленивым тоном сказала:

– Какая разница, что обо мне думают и говорят? В конечном счёте значение имеет лишь то, кто победит.

– Победит? – Девушка повернулась к остальным, разводя в недоумении руки. – А в чём победа?

– Сейчас поясню. – Алария сделала рукой знак, чтобы девушка немного отошла, дав обзор на остальных. – Но для начала скажите, кто считает, что бестии ничего не решают и служат лишь для защиты хозяев?

Трое самых тихих подняли руки.

– Хорошо. С остальными, значит, разговаривают, разрешают иногда высказывать своё мнение, изредка спрашивают совета?

– Даже если и так, что это меняет? – Скривилась девушка со шрамом.

– Мне нужно было кое-что узнать о вас, – сказала Алария. – Но если бы я вошла, села и спросила: «Хей, ребята, давайте сейчас каждый представиться по кругу и скажет, на что он способен?», каковы шансы, что мне хоть кто-нибудь что-нибудь рассказал?

Сиплый хотел язвительно хохотнуть, но связки и тут его подвели, и наружу вырвался лишь странный свистящий звук.

– Да, вот именно, – кивнула ему Алария, словно тот подтвердил её слова, и обвела всех глазами. – Но теперь, после всего сказанного и сделанного, я знаю о вас очень и очень многое. Кто трус. Кто опытный. Кто увешан приоритетами, как ёлка шишками. Кто держит себя в руках, а кого от срыва отделяют лишь запреты. Кто здесь, например, бестия главного столичного часовщика…

Она перевела глаза на тощего и поглядела ему прямо в глаза. Она боялась ошибиться, ведь им вполне мог оказаться и тот, второй. Но мужчина растянул губы в лёгкой улыбке и слегка поклонился, признавая её правоту. Алария едва сдержала вздох облегчения.

– И теперь, – продолжила она, – вы все точно знаете, кто в Чинвате лучший детективный тандем. Раз даже новая бестия Джемса Спенсера легко уделала такого «опытного» беса Конрада Норфолка.

– Какая славная речь. – Гантер скривил губы. – Одного не пойму, в чём же ты меня уделала?

– Это называется «общественное мнение», Гантер. Спроси у своего хозяина, он наверняка должен знать.

Крепыш хмыкнул и подал голос:

– Я бы проголосовал за дерзкую девчонку. У нас, в столице, бестиям уже дают намного больше свободы. Но лишь тем, кто может мыслить разумно.

– А ты…? – прищурилась Алария, призывая его представиться.

– Годрик, бестия министра безопасности, – коротко сказал тот.

Сердце Аларии громко бухнуло о ребра. Это была не просто удача. Это было нечто сродни чуду.

– Ну и раз уж вы нарекли меня дерзкой, могу я напроситься на встречу? Если мой хозяин попросит вашего, сможете ли вы поспособствовать его согласию?

– Будет любопытно, – ухмыльнулся тот.

Согласием это не было, но и на отказ не походило. На языке вертелась просьба уточнить его ответ, но она вспомнила, как Джеймс говорил, что многие влиятельные люди не любят уточнений. Общение полунамёками – это их будни.

Ощущение, что с плеч свалилось невидимое тяжёлое бревно, затопило её с ног до головы. Она перевела взгляд на Гантера, который, скрестив руки на груди, мрачно смотрел перед собой. Надо было сдержаться, но она всё же была бестией, и недельное пребывание в новом мире не могло её изменить. Поэтому она встала, встряхнула руки и быстро метнулась к своему конкуренту. Частичная трансформация была доступна самым сильным из высших, и продемонстрировать это лишний раз совсем не зазорно.

Подлетая к Гантеру и уже занося кулак для удара, она выпустила и костяной нарост, и когти. Мужчина вскинул руки в чётком защитном жесте, другого он позволить себе не мог. Но из глаз плеснула такая ярость, что если бы взглядом можно было проделать дыру, Алария была бы изрешечена, как дуршлаг.

Она не целилась в голову, как все подумали. Она ударила в стену совсем рядом с его ухом, выбивая мелкие камни и песок. Боль прострелила до самого плеча, но она усилием воли заглушила её. Нагнувшись ближе, почти касаясь губами его щеки, она прошептала:

– Похоже, я гожусь на что-то большее, чем поставить меня на колени и отодрать по пути на охоту, да, Гантер?

***

До дома они добрались без приключений. Видимо, сегодня, после приёма у бурмистра, для мёртвых механизмов был слишком широк выбор. И до детектива с его бестией очередь просто не дошла. Они не разговаривали по пути, и Алария всё больше нервничала. А не станет ли он ругаться? Сколько слышал этот дежурный и что он из всего происходящего понял, было неизвестно.

Когда они вошли в дом и Джеймс запер за собой дверь, Алария встала напротив него, практически загородив дорогу дальше по коридору, и посмотрела ему прямо в глаза.

Отчитает или спросит, что она узнала? Но она не угадала ни по одному предположению.

– Ты в порядке? – спросил он, внимательно глядя на бестию.

Она кивнула, непроизвольно распрямив правую кисть, которую ещё немного ломило, но трещины в костях уже почти затянулись.

– Пойдём на кухню, – предложил Джеймс.

Поесть Алария бы не отказалась. Та бурда, что выдали бестиям в подвале дома бурмистра, хоть и была питательной и не сильно противной, но с шедеврами миссис Пош сравниться не могла. Алария уже сама умела греть еду, поэтому, уточнив, будет ли есть и хозяин тоже, поместила в разогревочный шкаф сразу две тарелки.

– Что там произошло? – спросил Джеймс, когда она села за стол напротив него.

– Я искала союзников.

– Для чего? – почти с недоумением спросил он.

– Для будущего, – она понимала, что звучит не очень, поэтому хотела объяснить своё высказывание, но всё никак не могла подобрать правильных слов.

– Соберёшь коалицию из бестий и свергнешь магов? – с иронией уточнил Джеймс.

– А так можно? – оскалилась Алария. – Ладно. Сейчас расскажу. Но сначала ответь на вопрос: вот, допустим, я скажу тебе, что чья-то бестия сильная и умная. Что умеет думать, делать выводы, и, очевидно, хозяин ей это позволяет. Ты бы прислушался к тому, что я сказала? Стал бы лучшего мнения о хозяине той бестии?

– Ну, да, конечно… – Джеймс явно не понимал, куда она клонит.

– А если бы этот человек искал с тобой встречи, ты бы согласился? Ну, если бы я попросила?

– Вероятно, да.

– Ну вот. – Алария удовлетворённо откинулась на спинку сиденья. – Я у тебя сильная и умная бестия.

Джеймс не удержал улыбки.

– И в чьих же глазах?

– В глазах бестии главного часовщика и бестии министра безопасности.

– Ого! – удивился Джеймс. – Я, честно сказать, и не знал о приезде безопасника. Не помню, чтобы он был среди гостей, хотя этот человек, если хочет, может быть совершенно незаметным. Любопытно…

Джеймс погрузился в свои мысли, глядя перед собой и слегка сощурившись. Алария внимательно за ним наблюдала и ждала продолжения, но оно всё никак не следовало. Ей ужасно захотелось проникнуть в его голову, чтобы выяснить, что же за мысли там бегают. Не выдержав долгого молчания, она коснулась его колена.

Мужской взгляд сфокусировался.

– Ты не спросишь, узнала ли я что-то ещё?

– А ты узнала?

– Нет, – призналась она. – Там была такая толпа, что поговорить с кем-то с глазу на глаз не было никакой возможности.

– Я так и понял, – совсем не расстроился Джеймс. – Едва увидел этот закуток для бестий, сразу стало ясно, что ничего толкового не выйдет. Но ты всё равно молодец. Если произвела хорошее впечатление на бестий важных людей, то нам это только в плюс. Неизвестно, с кем и когда нам понадобится поговорить по долгу службы. Бестия часовщика – это отличные связи, особенно в ходе текущего дела.

– А министр? Это ведь тоже какой-то важный маг, да?

– Да, без сомнения, – посмеиваясь своим мыслям, ответил мужчина. – Вряд ли нам понадобится у него аудиенция в ближайшее время, но тем не менее, это круто.

Аларии стало приятно – и в большей степени от того, как искренне сказал это Джеймс. Ей нравилось в его глазах быть умной, сильной и находчивой. Нравилось, когда он её хвалил и когда смотрел вот с таким восхищением. И когда улыбка его предназначалась лишь ей.

Но если задуматься, для бестии это был очень тревожный знак.

***

Алария начала понимать, что не испытывает отторжения к этому миру, как было раньше. Слишком он был комфортен, удобен и во многом хорош. На первом месте в её личном рейтинге восхитительных вещей, разумеется, была еда. И не только то, что её не нужно было ловить, разделывать и думать, куда деть излишки, чтобы они не стухли.

Вкус местных блюд был просто восхитителен. Она едва сдерживала восторженные стоны, когда отправляла в рот очередной кусок чего-нибудь, приготовленного миссис Пош. Быстро установив взаимосвязь между приходящей экономкой и наличием еды в шкафу для хранения, Алария перестроила своё отношение и максимально старалась завоевать доверие женщины без малейшей искры магического дара. Но пока та всё равно вздрагивала каждый раз, когда в кухню заходила бестия. Хотя исправно улыбалась ей и общалась дружелюбно.

На втором месте по чувству восторга была одежда. Тот поход в магазин и невероятное число красивейших вещей вызвали у Аларии просто благоговейный трепет. И теперь, перебирая наряды, висящие на большой напольной вешалке, она втайне мечтала о несбыточном. Как она, освободившись от рабского браслета и приказов хозяина, найдёт дорогу в свой родной мир, успеет заскочить сюда и забрать всю одежду с собой.

В этом плане явно выделялось несколько обидных дыр. Пообщавшись с Джеймсом Спенсером, она слишком многого от него нахватались, а именно – строгой логике и анализу. Не то чтобы раньше бестия была глупой и не способной делать выводы. Но структурирование множества факторов стало для неё открытием.

Вызывала сомнение веротяность найти дорогу в свой мир. Но тут можно было прибегнуть к помощи Алана Оукли. Судя по его взглядам на приёме, он всё ещё был ею увлечён, а значит, способен действовать неразумно. Желающие самку мужчины что в её мире, что здесь превращались в исключительных глупцов.

Другой проблемой была охота, которую на неё сразу же откроют, едва поступит сигнал о сбежавшей бестии. Всех магов не очаруешь, да и вряд ли убьёшь.

Ну и самой главной проблемой, ей теперь виделся сам Джеймс Спенсер.

Вырывать ему сердце почему-то не очень хотелось. Она допускала, что это латунный браслет душит в ней нормальное звериное начало, а едва он спадет, всё вернётся в правильные логичные границы. Сможет ли она не испытывать сожалений после его убийства? Не вспоминать моменты, когда она забывала об их связи «хозяин – слуга», о разговорах, улыбках и совместном деле?

Поскольку лучшим лекарством от грустных дум была еда, Алария покинула свою комнату и направилась в сторону кухни. Но незамеченной мимо комнаты Джеймса в этот раз ей проскочить не удалось.

– Алария, зайди ко мне! – велел его негромкий, ещё хриплый ото сна голос.

Она застыла в волнении. Это было непривычно – он никогда до этого не звал её в свою пещеру, и сердце заколотилось в два раза сильнее. Конечно, ей было любопытно узнать, где спит и проводит столько времени её хозяин. Но одновременно тревожила неизвестность: зачем зовёт? Что от неё хочет?

Мяться на пороге было как минимум странно, и она шагнула внутрь.

Глаза тут же нашли кровать. Огромную, такую, что спать можно даже поперёк. Ну или не в одиночестве. Массивные резные столбики по углам возвышались словно границы клетки. Постель была заправлена, но коричневое покрывало выглядело так, словно по нему всё же совершил пару прыжков какой-то бесёнок. Неуместное желание выяснить, насколько мягко лежать на этой кровати, заставило немного порозоветь щёки. Она поспешно отвела глаза.

Огромное окно занимало почти всю противоположную двери стену. Вид на город из него завораживал, но заполошно стучащее сердце помешало насладится нюансами.

Джеймс, полностью одетый, стоял посредине комнаты и, заложив руки за спину, не смотрел на неё. Вообще. Он разглядывал стену напротив кровати, и у Аларии широко распахнулись глаза, едва она поняла, что занимало его внимание.

На тёмной деревянной поверхности было размещено всё их дело. Висели, придавленные цветными кнопками, очень похожие изображения всех «фигурантов», как говорил Джеймс. По центру сам покойный часовщик Тибериус и большое изображение ратушных часов, справа его дочь, Луиза, уборщик ратуши Гизмо, четверо ремонтников, работавших в день убийства в ратуше, поодаль – ратман Зейн Рипли и его бес. Ещё болтались бумажки с большими крючками, заканчивающимися точкой внизу. Ну и ещё записки, листы из блокнота, брошюра с планом порта, какие-то значки и шнурки, протянутые от одного персонажа к другому.

– Это что? – прошептала заворожённая Алария. Впервые её посетили мысль, что настойчивое предложение Джеймса учиться читать может и имеет смысл.

– Это всё наше дело, – с удовольствием в голосе начал объяснять мужчина. – Это называется доска расследования, она помогает видеть всё в объёме, так сказать. Все люди, которые коснулись преступления, вырезки из газет, важные сведения, улики. Цветные нитки обозначают связи между людьми. Родственные, рабочие, личные или невыясненные.

– А вот те крючки?

– Крючки? – Он повернулся к ней и проследил за её взглядом. Затем улыбнулся и ответил: – Это вопросительные знаки. Версии, кто может быть причастен к преступлению, условный неизвестный. Например, случайный бродяга, спрятавшийся в ратуше, чтобы не оказаться на улице ночью. Его мог застать часовщик, и тот его убил.

– И как бы его убил бродяга? – с сомнением в голосе уточнила бестия.

– Согласен, версия едва держится. Этот бродяга должен быть с талантом мага, что маловероятно. Но и совсем скидывать её со счетов пока рано. Впрочем, допущение, что есть человек, связывающий дела Тибериуса и Зейна Рипли, тоже пока ничем не подкреплено.

– Но оно интереснее же, правда? – Алария подобралась ближе к стене и с любопытством изучала доску расследования.

– То, что оно нам нравится, не делает его более настоящим, – усмехнулся Джеймс. – Убийство ратмана произошло рано утром, через час после этого, прямо в начале рабочего дня, умер часовщик. Один человек вполне успел бы это сделать, если бы точно знал, где будет Рипли и во сколько придет в ратушу Тибериус. И если про ратмана все в магистрате знали, что он приходит на работу минимум за час, то с часовщиком всё сложнее.

– А они друг с другом встречались когда-нибудь?

– Конечно, встречались. Пока не была закрыта ратуша, они в ней наверняка пересекались. Намного интереснее то, что мне удалось узнать из того блокнота, принесённого Луизой Тибериус. Там, конечно, преимущественно жуткая мешанина из непонятных цифр и расчётов, связанных с часами, но есть и простые записи. Например вот. – Джеймс подошёл к стене и постучал пальцем по одной из бумажек, испещрённой буквами. –. За два дня до убийств он написал: «Встреча с З.Р. в обед, в его кабинете».

– ЗР – это Зейн Рипли?

– Скорее всего. Любопытно то, что больше в его записях нет ни одной о других встречах. И, как рассказала нам дочь, он вообще особо ни с кем не общался. А значит, произошло что-то необычное, что побудило замкнутого отшельника Тибериуса идти куда-то на встречу.

– А кто назначил встречу? Сам Тиберус или это Рипли его позвал?

– Неизвестно. Я отправил запрос в канцелярию, надавив тем, что встреча произошла почти что накануне убийства, но не факт, что из этого что-то выйдет. Возможно, проще было бы самому туда сходить, но рискую напороться на Норфолка, он постоянно ошивается в здании торговой палаты.

Джеймс тяжко вздохнул, и когда Алария с недоумением на него посмотрела, пояснил:

– Возможно, придётся сотрудничать с Норфолком по этому делу, раз оба убийства и правда связаны.

– Сотрудничать?! – едва не зарычала бестия. Мысль видеть где-то рядом с собой другого человека не так раздражала, как необходимость терпеть рядом с собой его прислужника Гантера.

– Поверь, мне самому эта идея не слишком нравится. Но если от этого выиграет дело, то придётся пойти на такой шаг. Я не могу позволить из-за личных неприязней дать преступнику уйти.

– Так мы ещё не знаем, кто преступник! – Алария подошла к стене почти вплотную и ткнула пальцем в изображение Гизмо. – Вот он ведь может быть убийцей? Он странный.

– Уборщик из ратуши? Может, конечно. И не потому, что он странный, а потому что возможность у него была. Но согласно отчёту лекаря, Тибериус умер от спровоцированного сердечного приступа. Это можно сделать либо прямым магическим воздействием, и тогда наш преступник – однозначно маг. Либо это был какой-то мощный магический механизм с отложенным запуском. И тогда с этим справился бы любой человек, хоть бы и Гизмо. Но в его случае не понятен мотив.

Алария нахмурилась, ей пока было не всё понятно из того, что говорил Джеймс, но, принимая его старшинство в этом вопросе, она верила ему безоговорочно. Тогда она ткнула пальцем в фото Луизы.

– А она могла бы убить отца? У вас так бывает?

– Бывает, к сожалению. И Луиза, вероятно, способна, она знала расписание отца и могла пройти в ратушу. Но в торговую палату? Не факт. Да и мотив так же не ясен. Обычно родственники от смерти получают выгоду: наследство, жильё и так далее. Но если Тибериус не припрятал где-то сейф с накопленным сокровищем, то она ничего не приобретает. Жили они врозь, так что даже являясь тайным тираном, вряд ли он сумел бы сильно притеснять дочь. Отметать её виновность пока рано, но я не думаю, что это она, если честно.

– И что же делать? – Алария жадно разглядывала мужское лицо, словно там внезапно должны были появиться ответы на сложные вопросы.

– Нам нужно понять, зачем кто-то мог хотеть убить и часовщика, и ратмана. Их мало связывает, поэтому и причин не много. Пока всё сходится к ратушным часам. Что-то в них такое есть, что взволновало Тибериуса и заставило Рипли сделать приписку к прошению о прибытии главного столичного часовщика. Который, кстати, сегодня в обед планирует посетить нашу ратушу и лично посмотреть на часы.

– Мы туда пойдём тоже?

– Мы туда пойдём тоже, – кивнув, подтвердил он.

Бестия поймала себя на мысли, что ей приятно смотреть на Джеймса, наблюдать за тем, как он говорит, как движется его рот. Он пах тем особым запахом, который уже плотно ассоциировался именно с ним: кожа, туалетная вода и свежесть. Последнее было выражено сильнее всего, потому что он уже успел с утра запихать себе в рот те самые пастилки, которые всегда носил во внутреннем кармане плаща. Очевидно, в спальне у него тоже где-то было хранилище этих штук, похожих на квадратные листочки.

Алария повела носом, чтобы отвлечься. У миссис Пош сегодня был выходной, она собралась к родственникам в другую часть города с ночёвкой, значит, и завтра придёт не слишком рано. Так что новой едой в доме пахнуть не будет ещё долго. Возможно, стоит отправиться в ванную, там на раковине лежал неизменный кусок ароматного мыла, и если его пеной натереть руки до локтя, то сразу двух целей можно достичь. Соблюдать гигиену, которой требовал хозяин, а заодно и переключиться на что-то другое.

***

Они ждали у входа в ратушу, поэтому не пропустили самоходную карету, которая привезла Вебстера. Алария не могла понять, почему у людей старое считалось более статусным. По её скромному мнению, только новое лучше блестело, меньше шумело и не так сильно пахло. Так вот и эта карета, остановившаяся прямо у лестницы, пыхнула трубой совсем по-стариковски, но привезла между тем большого человека. Сам человек не вышел, а дождался, когда его бестия – тот самый, тощий и высокий, выйдет со стороны дороги, обойдёт вокруг и откроет перед хозяином дверь.

Оба столичных гостя, разумеется, сразу же заметили ожидающих. Понимаясь по ступеням, Вебстер не сводил прищуренного взгляда с Джеймса Спенсера. Бестия аккуратно придерживал его за локоть, помогая подняться.

– Господин Вебстер, добрый день! Надеюсь, вы меня помните и простите мою настойчивость… – начал Джеймс, но старик прервал его движением руки.

– Да-да, добрый. Признаюсь, чего-то подобного я от вас и ожидал.

– Предсказуемость сильно бьёт по моему самолюбию, – тонко улыбнулся детектив.

– Предсказуемость держит наш мир на плаву, юноша, – не скрывая назидательности, выдал столичный часовщик, останавливаясь рядом.

Алария поймала взгляд бестии и приветственно кивнула, быстро и вежливо опустив глаза.

– А это выходит, та самая бестия Спенсера, – хмыкнув, уточнил очевидное Вебстер.

– Да, это Алария.

– Ойшо мне про неё рассказал. Любопытный экземпляр вы отхватили, Спенсер. Она ведь у вас совсем недавно? – старик задал вопрос, но дожидаться ответа не стал и направился к двери. Ойшо шустро обогнал его и впустил часовщика внутрь.

Джеймс отправился за ними, и Алария тоже шмыгнула следом. Ей было не совсем понятно, их послали или разрешили присоединиться, но раз хозяин спокоен и не предпринимает попыток что-то исправить, то скорее второе.

Внутри всё ещё проводились ремонтные работы, но по сравнению с предыдущим разом, здесь стало намного чище. Видимо, к приезду высокого гостя тут основательно убрались, натерев до блеска полы и спрятав с глаз строительный мусор.

– Если вы не против, господин Вебстер, – шагая за плечом старика, сказал детектив, – то я бы хотел поприсутствовать при вашем осмотре часов. Если это невозможно, то хотя бы узнать ваши выводы…

– Ну отчего же невозможно, Спенсер, идёмте, – разрешил тот. – Не в моих принципах ставить палки в колёса правосудию. Тем более Тибериус был отличным часовщиком, и с его смертью в наших рядах явная недостача.

Аларии было очень интересно, как этот не слишком бодро переставляющий ноги старик сможет вскарабкаться по винтовой лестнице. Она слышала, насколько быстро колотится его сердце от ходьбы, и всерьёз начала переживать, как бы такой ценный для их расследования индивид не откинулся по дороге на место преступления. Непрошенная мысль скакнула дальше, и взгляд невольно впился в запястье Ойшо. Если старик умрёт, то латунный браслет его бестии спадёт. Сколько будет времени у Аларии, чтобы вывести из-под удара своего человека, ведь логично, что сорвавшийся с поводка зверь захочет разорвать всех на своём пути.

Но трагедии не произошло. Ойшо подхватил своего хозяина под мышки и практически затащил наверх, в помещение часового механизма. У того даже ноги не всегда касались земли. Но сделав первые самостоятельные шаги, старик перевёл дыхание так, словно и правда проделал этот путь, по-честному скрипя старыми суставами.

– В столице уже почти все часовые башни оборудованы лифтами, – посетовал он, оглядываясь.

Алария не знала, что такое лифт, но смешное слово решила запомнить, чтобы потом расспросить Джеймса.

– Я не буду мешать вашей работе, господин Вебстер, – сказал детектив, – но я был бы благодарен, если бы вы время от времени что-то комментировали. Ваше понимание часов для меня разумеется, недостижимо, так что…

– Это было бы совсем грубой лестью, если б не являлось чистой правдой, – проворчал Вебстер.

– На то я и рассчитывал, – отрапортовал Джеймс.

Ойшо не слишком усердно спрятал улыбку, в которой Алария уловила одобрение. Добрый знак, что бестии нравился и Джеймс тоже.

Она молча посмотрела хозяину в глаза. Тот кивнул. Они заранее договорились, что Аларии следует ещё раз как следует оглядеться в башне, походить, понюхать. В первый день своего пребывания в этом мире она могла что-то упустить, потому что была поглощена своими переживаниями и слишком мало озабочена успехом дела.

Довольная тем, что ей позволили что-то сделать самостоятельно, это заставляло кровь бежать быстрее. Это воспринималось как новый уровень взаимоотношений. Заслуга. Поощрение. И что уж там – доверие.

Обманывать которое она не планировала.

Не только потому, что пока решила отложить мысли о побеге на дальнюю полку сознания – до лучших времен. Ей ещё и очень хотелось самой разгадать эту загадку. Таинственного преступника она стала воспринимать как личного соперника. Типа Алана Оукли, только намного, намного лучше. Интереснее, веселее. Она и не заметила, как этот мир подкинул ей развлечение, которого ей так не хватало в собственном мире. Словно охота, в которой дичь превосходила обычную и умом, и ловкость, и силой.

Столичный часовщик с бестией направились к механизму часов по правой лестнице, так что она шмыгнула по второй, левой. Именно тут в прошлый раз прятался за одной из стоек странный тип по имени Гизмо. Им по-прежнему пахло, и это был свежий след. Что, в принципе, логично – раз он тут основной уборщик.

Часы в такой близи давили своей магией, они не просто пахли – они воспринимались на всех уровнях чувств: поднимали кожу мурашками, учащали сердце, ледяной полной прокатывались по позвоночнику. В каком-то смысле, они воспринимались как сигил – только сильно, сильно больший. Кроме самого диковинного механизма здесь ничего не было, ни дверей, ни помещений, ни лазов, и Алария с удовольствием оттуда убралась, едва показались Вебстер и Ойшо.

Когда она вернулась на площадку к Джеймсу, тот уже успел открыть все помещения – универсальный ключ он получил чуть ранее, оформив все бумаги в магистрате. Конечно, это был лишь допуск в помещения так называемого третьего уровня ратуши, то есть обычных помещений с низким уровнем секретности. Но, как сказал Джеймс, в остальные комнаты вообще мало у кого есть доступ.

Алария проверила всё на этаже, но ничего любопытного не нашла, кроме повсеместного запаха Гизмо. Мысль счесть преступником именно его нравилась ей всё больше. Он везде наследил, всё про всех слышал, и кто знает, что там за конфликты у них были с Тибериусом. хотя, в эту версию плохо укладывался ратман. Каковы шансы, что Зейн Рипли вообще замечал странного уборщика и мог чем-то тому насолить?

– И правда опять сломаны, ерунда какая-то, – раздался ворчливый голос Вебстера. – И поломка-то то элементарная, что, это ваш Тибериус слепой, не видит элементарного?

Похоже, увлёкшись работой, Вебстер опять забыл, что местный часовщик досадно мёртв.

– А как давно эта поломка произошла, вы не знаете? – аккуратно уточнил Джеймс. Алария, собравшаяся было уже идти вниз и проверить, что делается этажом ниже, замерла, дожидаясь ответа.

– Я маг, а не волшебник, – раздражённо ответил часовщик, который, видимо, очень не любил, когда его отрывают от работы дурацкими вопросами. – Хотите, Ойшо сбегает и приведёт вам гадалку, мистер Спенсер?

– Спасибо, нет. Простите, что отрываю. – Джеймс подал Аларии молчаливый знак продолжать и кинул ей ключ. Она ловко схватила его и нырнула вниз по винтовой лестнице. Уровнем ниже были архивы и еще какие-то помещения.

Алария подошла к первой же двери следующего этажа и поковыряла ключом в скважине. Замок не поддался, и она решила, что это просто одна из тех секретных комнат, которые даже детективу в ходе расследования посещать не полагается. Но потом принюхалась.

Пахло всё тем же Гизмо. Он собой провонял почти везде, но тут – особенно плотно.

Алария прищурилась, немного подумала, а затем постучала согнутым пальцем.

– Гизмо, – позвала она.

Уверенности, что он еще там, не было – механизм огромных часов был слишком близко и своим магическим фоном снижал все возможности бестии, ей не удавалось уловить ни биение сердца, ни шум дыхания. Но после паузы послышались шаги, и заскрипел засов. Один глаз в толстенном стекле круглых окуляров выглянул в щель.

– Бестия? – узнал он, но не похоже, чтобы испугался.

– Да, это я. Можем поболтать? – наседать Алария не стала, дичи надо дать успокоиться.

– А хозяин твой где? – Глаз за стеклом провернулся, пытаясь заглянуть ей за плечо. Создалось ощущение, что веко его едва держит, и того гляди, глазное яблоко выкрутиться из века и упадёт им под ноги.

– Наверху, с главным магом-часовщиком.

– А-а, так вот кто это был. И что ты хочешь?

– Задать несколько вопросов.

– Только взаимно, – ухмыльнулся Гизмо.

– Это как? – удивилась она.

Человечек довольно захихикал, слегка шире открывая дверь и высовывая уже и нос:

– Один мой ответ на один твой. Честный и прямой.

Алария дёрнула верхней губой.

– А ты не боишься, что я сейчас тряхану тебя так, что душа к демиургам запросится, а потом все ответы достану?

Гизмо нисколько не устрашился, лишь ещё шире раскрыл дверь.

– Смешная ты, бестия. Я ж знаю, что вам можно, а что нельзя, так что ничего ты мне не сделаешь. Но если будешь и дальше вот так вот дурить, что останешься без ответов.

От человечка не пахло страхом. Пахло немытым телом, табаком и немного чем-то непривычным, почти тревожащим. Возможно, это безумие – лёгкая, ещё не загустевшая смесь серы, тухлых яиц и меди. Это было логично: именно поэтому он не боялся и поэтому был так возмутительно не похож на остальных людей.

– Ладно, – кивнула она. – Но поговорим у тебя.

Она оказалась права: в этой тесной комнатушке, больше похожей на шкаф, Гизмо не просто обитал днём, он там жил. Вместе с швабрами, тряпками и какими-то металлическими приспособлениями хозяйственного толка, висящими на крючках по стенам и стоящих на потемневших от времени полках. То, что раньше являлось матрасом, лежало в дальнем углу, утратив свою первоначальную нутрянку. Теперь оно было набито каким-то тряпьем. Малюсенькое круглое окно давало не слишком много света, но выглядело очень декоративно с темной широкой раме. Алария решила потом попробовать с улицы вычислить то самое окно.

– У тебя нет другого дома? – спросила она, морща нос.

– Этот самый комфортный, – снова захихикал Гизмо, прикрывая дверь и проходя глубже с видом радушного хозяина. – Похоже, ты свой первый вопрос уже задала, теперь мой черёд.

Бестия чуть не выругалась: надо быть внимательней, похоже, он не совсем дурачок.

– Валяй.

– Ты бы хотела его сожрать? Ну, своего хозяина? Если б могла…

Простого ответа на это не было, и она призадумалась. Любая бестия бы хотела свободы, а это возможно воплотить в жизнь лишь таким образом. Но ответ «да» не отражал бы всю сложность её теперешнего мира. И породил бы другие, не слишком приятные вопросы от собеседника, в этом она была уверена. Так что самое время было вспомнить, что она не самое глупое в мире существо, и к любому вопросу можно подойти с умом.

– Нет, – ответила она. Убить его она, возможно, и убила бы, но именно сожрать – всё же нет.

– Ни капельки? – удивился Гизмо, а Алария расплылась в довольной улыбке.

– Ни капельки. Но это уже два вопроса, так что с тебя – тоже два.

Гизмо радостно захихикал и плюхнулся задом на свой матрас, подтянув маленькие ступни в старых башмаках, перевязанных верёвками, чтобы не оторвалась подошва – похоже, его очень занимала эта игра. Но в этот раз Алария очень тщательно формулировала вопрос.

– Знаешь ли ты что-то об убийстве Тибериуса, что не рассказал нам с детективом Спенсером?

– Нет, про убийство ничего не знаю.

– А у тебя есть предположения, кто бы мог это сделать?

– Я не слишком умён для этого. – Гизмо пожал плечами. – Я плохо делаю выводы. Так и Тибериус говорил. Мой черёд! Твой хозяин спит с тобой?

– Что, прости? – Брови бестии поползли вверх, но она тут же спохватилась: – Это не был вопрос, погоди! Не совсем понимаю, поясни. Ты имеешь в виду физическую связь?

– Именно. Я знаю, что многие маги ловят себе именно женщин-бестий, чтобы использовать их ещё и в постели.

– Правда? Ох, нет, это тоже не вопрос! Ответ – нет, не спит. Это… это было бы… даже не представляю себе. Это мерзко: заставлять кого-то делать подобное.

– Слишком благородный или брезгует?

– И благородный и брезгует, – резко ответила она, дав понять, что эту тему стоит закрыть. – Снова мой вопрос: предположу, что здесь ты слышишь, а может, и видишь всех, кто поднимается в башню к часовому механизму. Ты подсматриваешь за этим?

Человечек довольно пожевал губами, одобрительно глядя на Аларию, словно она наконец задала хороший вопрос.

– Подсматриваю.

– А запоминаешь?

– Лучше. Я записываю!

Алария моргнула, не веря тому, что слышит. Вот так просто? Он записывает всех, кто приходит, словно секретарь, и это может быть ключом к убийству?

– Записываешь и сохраняешь?

– Я! Я задаю вопрос. Тебе нравится наш мир?

Она снова задумалась. Ответ на этот вопрос было довольно прост ведь этот мир ей однозначно нравился. Но она понимала, что имеет в виду собеседник: променяла был она свой мир на этот. И ответ тоже был бы непростым, ведь там, у себя, она была бы свободной, а здесь – нет. И если допустить, что она могла бы быть свободной здесь, то скорее всего она бы ответила утвердительно. С другой стороны, вопрос был недоформулирован, и она не должна была отвечать на него столько развернуто.

– Нравится. Ответь теперь на то, что спросила я.

– Сохраняю. Это Тибериус мне велел. Он дал мне книгу и велел туда записывать всех, кто проходил мимо.

– В день смерти Тибериуса ты тоже записывал?

– Ты дурочка? – оскорбился он. – Да разве бы я не знал тогда, кто убийца? Меня в тот день с поручением услали. Я теперь: как тебя можно убить?

В такой близости от важного открытия, ей уже не нравилась игра в вопрос и ответ. Ей хотелось взять этого чокнутого и вытрясти из него все ответы. Она даже дёрнулась вперёд, но приказ Джеймса сработал на опережение, и тонкая струна запрета зазвенела прямо вдоль её позвоночника. Она скривила лицо и сказала:

– Давай так: сначала пять твоих вопросов, затем пять моих. Это так же честно, как и задавать по одному. – Она дождалась его утвердительного кивка и ответила: – Меня можно убить, например, отрубив голову.

– Например? Есть ещё способы?

– Конечно. Вырвать сердце или позвоночник.

– А родить от человека ты можешь?

– Представления не имею. – Алария развела руками. – Это вам тут виднее, раз есть маги, которые заставляют спать с ними. Но не думаю – мы же разные виды как будто.

Гизмо задал ещё несколько вопросов о физиологии бестий. И наконец снова настал черёд Аларии. Ей удалось выяснить, что Тибериус около месяца назад попросил его вести записи тех, кто мимо ходит. Если тот не знал поимённо, то описывал внешность. И часовщик время от времени просматривал записи уборщика. За это Гизмо получал немного еды и табак.

После недолгой торговли, Алария договорилась о продаже ей записей за амулет, который согревает. Она подозревала, что это дороговато, но ничего другого у неё не было.

– Это не вся плата, – ухмыльнулся Гизмо. – Поцелуй меня, и я тебе отдам эту книжку. Только поцелуй в губы. С языком.

– Я не стану никого целовать в качестве платы. И по приказу.

– Но хозяина своего ты бы поцеловала? Без приказа и не за плату? – Он с интересом наклонил голову, глядя с явным горячим любопыством.

Алария уже не обязана была отвечать и воспользовалась этим правом. Но собственный мысленный вывод ей совершенно не понравился.

***

Это и правда оказалась книга. Получив её в руки, Алария пролистала и обнаружила между печатных строк смешные закорючки Гизмо. Почерк её хозяина был намного красивее. Жаль, прочитать она не могла, поэтому вздохнула и зажала книгу под мышкой. Быстро пробежала остальные помещения, но интересного ничего не нашла и поднялась назад, к часам.

Вербер уже изучал записную книжку Тибериуса, которую Джеймс специально захватил с собой. Алария услышала конец из разговора.

– …надо, конечно, вчитаться как следует, – проскрипел старик, сдвинув брови, – но навскидку это очень странно. Все поломки последнего времени слишком странные. Они словно специально сделаны. Будто кто-то пытался саботировать работу часов.

– Кому это может быть нужно? Это же просто часы… – сказал Джеймс, и Алария прищурилась от свирепости взгляда главного мага-часовщика. – Я имею в виду, – быстро исправился Джеймс, – что сложно из неработающих часов извлечь выгоду.

– Ну, я вам вряд ли отвечу на это, – недовольство ещё звучало в голосе старика, но уже не угрожало безопасности окружающих. – Детектив тут, кажется, вы – вам и разбираться с этим вопросом.

– Спасибо большое, господин Вебстер, вы очень помогли. – Джеймс поклонился, и Алария тоже старательно изобразила кивок.

– Если выясню что-то интересное, пришлю Ойшо с вестями, – закончил разговор главный маг-часовщик и направился было на выход.

– А это что? – спросил Ойшо, указывая на книгу в руках Аларии. Та едва удержала эмоции, не позволив раздражению от его излишней внимательности появиться на лице.

– Вот, книжку взяла почитать. – Она широко улыбнулась и протянула свою добычу вперёд.

Она мысленно молилась всем местным демиургам, которых время от времени поминал Джеймс, чтобы обложка и название не вызвали лишнего интереса. То ли демиурги, ради разнообразия, решили показать свое величие новообращённой последовательнице, то ли просто повезло, но книгой собеседники не впечатлились.

Когда шаги стихли внизу, Джеймс негромко спросил:

– И что это?

– Здесь Гизмо записал людей, поднимавшийся к часам за последний месяц. Ну, исключая то время, когда он был занят или уходил по поручениям.

– Правда? – в голосе была доля сомнения, и Алария нахмурилась.

– Я не умею читать, но не слепая. Здесь между печатных строк написаны ваши закорючки! Посмотри сам!

И она пихнула книгу ему прямо в руки. Джеймс тут же открыл её, и его брови поползли вверх.

– Обалдеть! С датами и временем!

Удивление живительным мёдом пролилось на душу бестии, она не смогла сдержать довольную улыбку.

Внимательно вчитываться решено было дома, туда они и направились. Они не стали брать самоходную карету, расстояние позволяло быстро добраться и пешком. Что дополнительно улучшило и без того приподнятое настроение Аларии. Она уже настроилась на обед, но радость несколько поутихла, когда пришло воспоминание, что миссис Пош сегодня не придёт. Разогретая еда была не сильно хуже, но бестии доставляло особое удовольствие по запахам, разносившимся в доме, угадывать, что сегодня решила приготовить экономка.

Они свернули в парк, и Алария в который раз задумалась, почему это называли именно так. В её мире тоже были куски леса, называемые парком. В них отсутствовал высокий подлесок, и ходить-бегать в нём было очень комфортно. Охотиться там особо было не на кого, ведь дичь поумнее пряталась в траве. А та, что хорошо бегала, обитала в пустынных частях, где лишь изредка встречались крючковатые деревья, с узкими листьями, которые с разной степенью успешности противостоящие дневной иссушающей жаре.

Здесь же не было ни одного дерева. Металлические трубы, торчащие из брусчатки по обеим сторонам пешеходной улицы, разветвлялись причудливыми коленцами, и в итоге распускались наверху чем-то наподобие зонтов, лишь очень отдалённо напоминавших крону деревьев. Они здесь уже ходили, и Алария знала, как здесь все иногда меняется. Блестящие овальные диски-листья чутко реагировали на погоду: в дождь смыкались, образуя плотный потолок, защищающий от осадков. В моменты уплотнения смога они начинали вращаться, создавая движение воздуха и немного выдувая из парка дым и влагу. Если же в город заглядывало такое редкое солнце, то эти блестящие гладкие пластинки разворачивались к нему таким образом, чтобы уловить побольше бликов и направить их все внутрь, на прогуливающихся горожан.

Сейчас этих самых горожан было довольно много. Не то чтобы Аларии и Джеймсу приходилось протискиваться или выбирать дорогу, но поговорить конфиденциально точно не получилось бы.

Она сразу почуяла, когда детектив стал каким-то слишком собранным. Это не отразилось ни на его походке, ни на развороте плеч, но напряжение шло от него ощутимым шлейфом. Алария стрельнула в него взглядом, но он предвосхитил её вопрос:

– Не оглядывайся и не дёргайся, – сказал он, повернувшись. Его ленивая улыбка контрастировала с серьёзностью глаз. – Подыграй мне.

Он взял её за руку и легонько потянул к одному из «деревьев» – она послушно последовала за ним. Джеймс прислонился к стволу и потянул Аларию на себя, всё так же улыбаясь.

– Спрячь браслет мне под плащ, – сказал он тихо, при этом аккуратно притягивая её к себе. – За нами следят, не вздумай оглядываться.

– Если за нами следят, то они наверняка уже знают, что я бестия. – Она позволила ему придерживать себя кончиками пальцев за спину, сократив расстояние между телами почти до касания. Она уже ощущала его тепло и слышала биение сердца. Послушно запихав руку под плащ, она схватилась большим пальцем за ремень на его брюках, не решаясь на что-то ещё.

– Это вовсе не для преследователя, – пояснил Джеймс, из-под прикрытых ресниц цепко оглядывая улицу вокруг. – Мне не хотелось бы привлекать внимание зевак, а нет никого более заметного и менее запоминающегося, чем влюблённая парочка. На них смотрят, на запоминают лишь то, что они милуются,а не то, как они выглядят. Да и многие просто предпочитают стыдливо отводить глаза. Но не в случае, если на одном есть латунный браслет.

– Ты видишь, кто это? – спросила она, внезапно поймав себя на том, что сердце стало колотиться намного сильнее. Она попыталась вычленить хоть чей-то запах из округи, но в нос совершенно некстати лез лишь аромат Джеймса, возмутительно приятный и явно доминирующий.

– Пока нет, но сейчас он себя выдаст. Ему придётся либо тоже останавливаться, либо уходить недалеко и возвращаться.

– Это человек? – Алария не помнила, была ли она хоть когда-нибудь так близко к Джеймсу. Разве что в тот момент, когда он надел на неё свой браслет, или когда отрывал от рабочего на причале дирижаблей. Но в те разы она вряд ли была способна анализировать хоть что-то. Да и сейчас думалось тоже с трудом.

– Человек. Ну, либо бестия, которая по приказу хозяина прячет свой браслет.

Алария собралась, глубоко втянула в нос воздух.

– Поблизости нет бестий. Только бес и пара бесят.

– Хорошо. И даже любопытно.

– Чем? – Алария впервые смогла оторвать свой взгляд от безопасного мужского подбородка и перевести вверх, к смущающим глазам.

– Ну это же самое логичное – отправить следить бестию. Она и след не потеряет, и всю информацию донесёт в нормальном виде. И утаить точно ничего не сможет от хозяина.

– Но это означает, что у того, кто поручил за нами слежку, нет бестии, так?

– Верно. Или она нам известна, и использовать её опасно. Так, есть две версии… – Джеймс наклонился чуть ближе. – Либо парнишка-посыльный, что трётся неподалёку, либо мужчина в коричневом пальто. Я бы поставил на мелкого, но пока не ясно…

Аларию удивляло, как собран и спокоен Джеймс. Его сердце билось быстрее, чем обычно, но это вполне объяснялось волнением и напряжением. И расширившиеся зрачки оправдывались азартом неподвижной погони. Но он не пытался прижать её к себе ближе, соблюдая почти фанатично расстояние между ними. Неужели его совершенно не волнует близость женского тела? Оно такое же, как и у всех других женщин их мира. Во всяком случае, сейчас. Некстати вспомнилась фраза Гизмо, когда он выяснял, почему хозяин не спит с бестией: «Слишком благороден, или брезгует?» Последнее было особенно неприятно.

Тем более учитывая, как ей самой была приятна эта близость. Похоже, впервые за жизнь, весьма богатую предложениями стать чьей-то, ей и правда захотелось ответить согласием. Только предложения не было. И всё это было глупо, неуместно и вообще фатально.

– Да что ж такое-то! – тихо чертыхнулся Джеймс.

– Что? – одними губами спросила Алария.

– Мальчишка отвалился. Ушёл. Да и оставшийся… словно не тот, кто нам нужен. Как-то спровоцировать бы преследователя раскрыть…

Алария, не успев даже толком подумать, качнулась вперёд и прижалась губами к его губам.