Глава 17

Было очень холодно. Пахло сыростью, пылью и кровью. Отдалённый гул пробился в уши, раздражая своей монотонностью. Самым последней из всех чувств пришла боль.

Алария застонала, не слишком заботясь о своём имидже непобедимой бестии. Какое уж тут, когда каждый вздох прошивает молнией всё тело. Но лёгкие дышат, сердце бьётся, а значит, всё не так уж и плохо. Процесс регенерации начался, и если полежать так пару часов, всё наладится. Начнут срастаться кости и связки, а кровь наконец перестанет толчками выливаться из раны на бедре и противно хлюпать.

Джеймс.

Она распахнула глаза и в первый момент решила, что зрение утеряно. Но это просто была темнота. Часто моргая, она пыталась хоть как-то настроить глаза, ведь у себя дома она неплохо видела и в темноте. Не сразу, но из черноты проступили очертания какой-то странной конструкции. Она не сразу опознала порт – с такого ракурса она его не видела. Лишь толстые животы стоящих на якоре дирижаблей позволили ей хоть как-то сориентироваться.

Джеймс.

Она подняла руку и поднесла к глазам. Браслет был на месте, и она почти удивилась этому факту. Совершенно очевидно, что свою главную задачу бестия провалила. С защитой хозяина не справилась. Он остался там, где ещё как минимум один живой бес, а ещё начальник порта со своими непонятными, но агрессивными планами. Сознание подкинуло пару ситуаций, которые могли бы случиться с детективом без неё. Сердце кольнуло жуткой болью, и она застонала. Казалось, что браслет к этим ощущениям никакого отношения не имеет. Словно это всё её, Аларии, настоящие чувства.

Она ещё раз поглядела на браслет.

Если бы Джеймс был мёртв, он бы сам снялся с руки. Кажется, именно так происходит, если владелец бестии погибает. Но латунный наручник цепко держался за её запястье. Как там надо говорить? Слава демиургам, что он жив? С логикой у раненой бестии были явные нелады – разве нормально радоваться, что твой пленитель жив? Но об этом думать не время и не место.

Алария перетекла в боевую форму. Ну, так и есть, сломаны ребра, есть проблемы с внутренними органами, и рана на бедре всё ещё кровоточит. Но могло быть намного хуже. Если бы она в полёте не вцепилась в брыкающегося беса и не перевернула его, чтобы тот хоть немного смягчил падение. Она всё ещё чувствовала его расплющенное тело под своим животом.

Ей бы хотя бы час, зарастить основное!

И у неё этот час точно был – вокруг никого, никто не нападёт, а холод можно и перетерпеть. Но вот у Джеймса этого часа могло и не быть.

Она направила всю жизненную энергию в ногу – остановить кровь было первоочередной задачей. Спустя долгих пять минут это удалось.

Закусив губу, Алария начала подниматься. Протяжный стон сдержать не удалось. Стиснув зубы, она зашипела через них, пытаясь справиться с неослабевающим потоком боли, но сломанные ребра мешали дышать глубоко. Стараясь отвлечься, она нащупала на поясе излучатель и покрутила шестерёнку, пытаясь извлечь тепло. Но похоже, эта штука сломалась. Да и хрен с ней, не помрёт.

Она огляделась.

Вокруг были острые неровные скалы. Идти по таким то ещё удовольствие, но в её ситуации выбрать особенно не приходилось. Надо выйти на ближайшую нормальную поверхность и снова подняться по трапам в нужный эллинг.

Был ещё вариант вскарабкаться по устоям, поднимавшим порт над поверхностью земли. Но в её теперешнем состоянии это было непосильной задачей.

Собравшись с духом, Алария поковыляла туда, где по её ощущениям был город.

– Очень надеюсь, – бормотала она на ходу, – что ты, Джеймс Спенсер, умеешь выживать и сам. Как-то же ты прожил без меня… сколько-то лет. Если тебя убьют, пеняй на себя. В гневе я страшна, знаешь ли. И лучше бы тебе в таком случае спрятаться подальше. Найду и сама прикончу. Заново.

Гул давил на уши и хотелось поёжиться. Но такой жест наверняка вызовет новую волну боли, а у Аларии и так с этим были проблемы. Кружилась голова, накатывала тошнота, она теряла боевую форму, перетекая в обычную, что говорило о слабом контроле. Именно поэтому она не сразу почуяла, что это гул стал приближаться.

Лишь когда темнота впереди сгустилась, стала плотной и полностью непроглядной, Алария застыла в понимании. Это был мёртвый механизм.

Он был размером с самодвижущуюся карету.

У него спереди покачивались две огромные металлические клешни.

И он двигался прямехонько к ней.

– Тварь, – выдохнула она беззвучно, роняя руки вдоль тела.

***

С жизнью за последние полчаса Джеймс Спенсер прощался дважды. В первый раз, когда зубы беса вцепились ему в шею и надавили. Он зажмурился и застыл, ожидая худшего. Но команды убивать не было, и вонючее вепреообразное рыло лишь придержало его до прихода хозяина.

Второй раз Джеймс Спенсер приготовился умереть, когда его заковали в сигил.

События его прошлого не спешили проноситься перед глазами, ведь происходящее вокруг было настолько странным, что это занимало все мысли. На человека нельзя надеть латунный браслет. Человека нельзя и примагнитить к ритуальному кольцу.

Но между тем именно он, аристократ, детектив и мужчина, стоял у стены с вмонтированным в неё сигилом, и не мог пошевелиться.

Кабинет начальника порта уже не казался таким располагающим, а огромный купол не вызывал положительных эмоций. Да и тьма за его стеклами рождала в душе лишь одно переживание. Тревогу и тоску по своей бестии. Эти существа очень живучи, и существовал шанс, что даже при таком падении она может спастись.

Он не был уверен, что между ними уже успела установиться та особая связь, которая возникает в результате подобных отношений. Опытные маги говорили, что ты почувствуешь смерть своего подопечного даже на расстоянии, и сейчас Джеймсу очень хотелось верить, что Алария жива.

Но даже если это и так, в ближайшее время на её помощь рассчитывать вряд ли стоило. Пока зарастит травмы, пока доберётся до башни. Значит, из ситуации надо выпутываться самостоятельно. Плохо, что из доступных для решения этой проблемы инструментов у него в наличии остался только голос.

Джеймс покосился направо. Узкий латунный браслет обхватывал его запястье, но примагниченным к стене было всё тело. Руки раскинуты в стороны, словно у жертвы на алтаре, и ощущение уязвимости было таким сильным, какого, кажется, за всю жизнь ни разу не возникало. Ему в грудь можно воткнуть нож, а всё, что он способен этому противопоставить – заорать или зажмуриться. Вряд ли он смог бы активировать хоть один из своих магических браслетов или перстней, но и их Аткинсон предусмотрительно снял. Они лежали бесполезной горкой на столе преступника.

Сам начальник порта сидел за своим рабочим местом и задумчиво постукивал пальцами по столешнице. Бес сидел на полу и жмурился с самым довольным видом. Его похвалили, да и сухой, тёплый кабинет был намного лучше, чем та клетка, где их держали всё остальное время.

А кабинете было на удивление светло – зажжены все фонари по периметру помещения, поэтому проблем разглядеть внимательно это создание не было. Он в целом очень походил на кабана, разве что более приплюснутой казалась передняя часть морды, да слишком хорошо распахивалась большая пасть. Ну и ноги были похожими на обезьяньи конечности, позволяющие на них не только ходить, но и неплохо лазать. Что бес недавно отлично продемонстрировал.

– Как вам удалось командовать сразу несколькими бесами? – подал голос Джеймс, вырвав Аткинсона из задумчивости.

Толстяк перевёл глаза на стоящего у стены детектива и заинтересованно поднял брови.

– Вас сейчас интересует именно это, мистер Спенсер? А вовсе не ваша дальнейшая судьба?

– Рассказывать о злодейских планах на пороге развязки всего дела – как будто бы слишком похоже на сюжет из бульварного романа. Но я не откажусь послушать.

Аткинсон расхохотался, закинув голову назад. Ему даже пришлось достать платок, чтобы вытереть выступившие в уголках глаз слёзы.

– Вы мне очень нравитесь, Джеймс, – сказал он, отсмеявшись. – Правда. И прямо сейчас я обдумываю, как бы так выйти из ситуации, чтобы вас не убивать.

– Полагаю, для вас не секрет, что меня это очень радует. Но вряд ли вы поверите, если я скажу, что буду держать произошедшее в тайне.

– Конечно, вы не будете, – с некоторым раздражением сказал Аткинсон. – Я знаю вашу породу – принципиальные, неподкупные, полные юношеских идеалов… А мне теперь думай, как быть.

– Так вы мне не расскажете, как управляетесь с таким количеством бесов?

– А это?… – Аткинсон махнул рукой. – Это не слишком сложно, просто системный подход. Чётко прописанный перечень незыблемых правил. Команды им давать на другом языке – неважно, настоящем или вымышленном. Научить воспринимать все распоряжения как коллективные, относящиеся к каждому. Ну и тренировки совместных действий.

– И никаких секретов?

– Совершенно верно. Тайные знания сильно переоценивают.

– Вы уверены? – усмехнулся Джеймс, кивком головы указав на сигил, к которому был прикован.

– Это да, – заулыбался Аткинсон, – занятная вещица. Вы не представляете, сколько деньжищ я за неё отдал! Ужасно жалею, что всего один экземпляр такого браслета у меня есть. Познакомился я как-то с одним учёным. Он в отряде контрабандистов подвязался работать, ушлый парень, даром что заучка. Немного с прибабахом, знаете ли – у них, умников, так бывает. Так вот он считал, что мы с бестиями – дальние родственники, произошли от одних и тех же существ. Только они в Бестиарре сохранили больше от изначального, а мы здесь – утратили множество свойств.

– Звучит довольно безумно, – заметил Джеймс.

– Именно, – кивнул Аткинсон. – В это я особо не верю, конечно, но на данной теории он и основал своё изобретение. Раз бестию можно загнать в сигил, то и человека можно, надо лишь немного изменить настройки браслета. Ну или много – я в этом вообще ничего не понимаю. В это было поверить сложно, и я долго сомневался, стоит ли вкладывать деньги в такой странный проект, но… – Он развел руками. – Поглядите, где мы с вами сейчас. Вернее, где сейчас вы, мистер Спенсер.

Джеймс поёжился – у него стали затекать конечности от неподвижности. Но он чувствовал, как увлекает его разговор, и прерываться, разумеется, не стал.

– Вы могли бы стать миллионером на этом изобретении, господин Аткинсон, – заметил Джеймс. – К чему вам всё это… часовщик и ратман?

Начальник порта не двинулся, лишь внимательно поглядел на детектива, прищурив глаза.

– Скажите, Спенсер, – сказал он наконец, – вот вы, аристократ, отпрыск уважаемой фамилии, а зачем-то занялись расследованиями.

– Считаете, я занят не своим делом? – сарказм из голоса полностью удалить не получилось.

– Наоборот, очевидно же, что у вас отлично выходит. Но вопрос был в другом: зачем?

– Мне это нравится, – просто сказал Джеймс.

– Вот! – Аткинсон обрадованно хлопнул в ладони. – А мне, представьте, нравится управлять огромным портом. И дирижабли нравятся. И жизнь эта кипучая. Но я уже не слишком юн, и перемены мне даются с большим трудом. Это обнаруженный Тибериусом навигатор в часах ратуши – вы же про него уже что-то выяснили, так ведь? – грозил поменять всю отрасль. От возможности ночных перелётов никто в правительстве бы не отказался. Это подняло бы торговлю на новый уровень. Но я бы это уже не сдюжил. Такие перемены моя голова точно не освоила бы. И вот вопрос, как долго бы продержался на своей должности, если б это начали внедрять? Чихнуть не успел бы – вылетел на пенсию. А что на пенсии мне делать, с тоски выть? Ну уж нет.

– И это стоит жизни двух людей? – аккуратно спросил Джеймс.

– Вот только не надо моралей! – Толстяк откинулся на спинку своего кресла. – Умение принимать сложные решения – это обычные будни серьёзного человека. Не верите мне – спросите своего отца. Уверен, на его счету так же есть человеческие жизни. Возможно, не так и не собственными руками, но…

Джеймс и рад был бы возразить, но в чём-то Аткинсон был прав. Некстати вспомнилась авария в одной из отцовых шахт, где были жертвы, которых можно было избежать. Отец тогда долго в себя приходил и перетряс всех сотрудников, все правила техники безопасности, и много чего ещё. Но факты – вещь упрямая. Если подходить к ним с такой позиции.

– А не было… более гуманного способа оставить всё как есть? – уточнил детектив наконец.

– Возможно, и был, – устало вздохнул Аткинсон. – Но мне его искать было некогда, я очень занятой человек, мистер Спенсер. К тому же… Не такой уж хорошей персоной был это Тибериус. Кроме своих часов и не любил никого. Дочь свою замучил совсем, она работала с утра до ночи, еду ему ещё готовила, приходила через день, но очень сомневаюсь, чтобы слышала от него хоть одно доброе слово.

– А ратман?

– Сопутствующие потери. – Начальник порта пожал плечами. – Вот его было жалковато. Но слишком он был… – Аткинсон замолчал, словно осекшись.

– Неудобным, вы хотите сказать? – с иронией в голосе уточнил Джеймс. – При нашей первой встрече вы сказали, что Зейн Рипли сильно прижимал контрабандистов. Но вы, полагаю, частенько пользовались их услугами? Взять тот же латунный браслет… да и бесы ваши, как мне кажется, незаконным путём у вас оказались. Так что не стоит, наверное, пытаться убеждать меня, что ратмана вам жаль. Скорее всего, он вам уже давно мешал, а тут подвернулся такой дополнительный повод поступиться моральными принципами. И всё останется по-старому, и контрабанду покрывать вам никто мешать не станет.

Внимательный взгляд начальника порта сверлил в лице Джеймса дыру.

– Вот не зря вы, дорогой Спенсер, оказались в сигиле. Я сомневался, конечно, но в итоге правота моя подтвердилась, вы бы всё равно докопались до истины. Но я вас опередил, и превентивные меры мои намного эффективнее.

Джеймс мысленно выругался – ну кто его вечно за язык тянет. Заигрался, дал преступнику лишних поводов с ним расправиться.

В этот момент бес, сидящий на ковре, засуетился, заводил носом и начал поглядывать на своего хозяина.

– А вот и решение нашей проблемы пожаловало! – Аткинсон обрадованно всплеснул руками. – А я уж начал думать, что она совсем вышла из игры!

Джеймс услышал гудение поднимающегося лифта, и сердце сделало взволнованный кувырок. Может ли это быть Алария? Он повернул голову ко входу, но Аткинсон проговорил несколько слов на непонятном языке, и бес молнией метнулся к пленнику. Прыгнув вверх и повиснув на груди детектива, он уже второй раз за день почти сомкнул клыки на его шее.

В таком виде их и застала вошедшая Алария.

Выглядела она не очень хорошо. Несмотря на висящего над сонной артерии беса, Сердце Джеймса зашлось от тревоги за свою бестию. Она была вся в крови, незатянувшиеся раны проглядывали через дыры в одежде, она хромала, волосы были спутаны в беспорядке. И лишь глаза на чумазом лице блестели от гнева и злости.

Она быстро оценила ситуацию, и напряжение её тела стало ещё больше. Но бросаться в бой она не спешила, понимая, что не успеет добраться до хозяина, и бес вскроет тому вены.

Джеймс понимал, что ситуация сложная. Но как сделать её проще, решения всё никак не находил.

– Дорогая Алария, мы тебя уже заждались! – радостно сообщил Аткинсон, улыбаясь широко и радушно.

– Я тебя убью, – сообщила она, сконцентрировав взгляд на толстяке.

– Понимаю твоё желание, – сокрушённо заметил он. – Но если ты только дёрнешься в мою сторону, бес вырвет твоему хозяину горло. Возможно, ты не знаешь, но люди с такой травмой живут не более секунды.

– Что ты хочешь? – спросила она.

– О, я сейчас всё расскажу. – Аткинсон потёр руки.

Джеймс кашлянул. Ничего не боятся только идиоты, а он таким не был. Но от того, как они все сейчас себя поведут, зависит его жизнь. А может, и не только. Лишь бы не дрожал голос, лишь бы не показать свою слабость.

– Господин Аткинсон, может, мы поговорим без вот этих вот бус на моей шее? Я дам приказ Аларии не атаковать вас, пока мы разговариваем.

Начальник порта перевёл взгляд на него.

– Согласен, есть некоторые неудобства. Но…

– Вы маг, – с нажимом сказал Джеймс. – Вы почувствуете, что я дал приказ с приоритетом.

Толстяк напряжённо думал. Его глаза метались от Аларии обратно к детективу, но в итоге он принял решение.

– Ладно, так и быть. Из сигила я вас, разумеется, не выпущу, сами понимаете. Но мы и правда можем… Приказывайте ей. Велите не пытаться меня убить или покалечить, не стараться ко мне прикоснуться, и вообще, пусть сидит вот в том кресле для гостей. Как минимум в течение получаса. И закрепите, что любой ваш приказ за это же время не будет являться отменой вот этого, первого.

Джеймс в точности скопировал формулировки Аткинсона, не пытаясь их обойти. Всё равно тот бы это заметил и мог передумать. Идти на поводу у преступника было неприятно, но пока мозг отказывался подкидывать варианты спасения. Не с висящим бесом на собственной шее.

Пара гортанных слов от Аткинсона убрали зубы от горла Джеймса. Детектив аккуратно перевёл дух и почувствовал, что способность мыслить понемногу возвращается. А это единственное, что их сейчас может спасти. Придумать выход. Найти хоть малейший просчёт в плане противника. Воспользоваться им.

Джеймс понимал, что рассчитывать может лишь на себя. Алария ещё слишком плохо знает их мир и его законы, чтобы помочь. Если будет нужна скорость, ловкость, решительность, она несомненно сделает что нужно. Осталось лишь решить: а что именно нужно.

Бестия сидела слева от него. Аткинсон справа. Все вместе они представляли собой практически ритуальный треугольник, где каждый из углов имеет равное значение.

– Итак, раз все заинтересованные лица в сборе, предлагаю начать, – Аткинсон, вполоборота повернувшийся на крутящемся кресле, сцепил руки перед собой на животе.

– Господин Аткинсон, – сказал Джеймс, я надеюсь, вы понимаете, что моя смерть или даже просто пропажа, не сможет остаться незаметной.

Алария скосила на него глаза, но внимательно следила за происходящим, улавливая чутко каждый звук. Глаза её то и дело метались к висящим на стене большим и круглым часам, но стрелки, как назло шли ужасно медленно, и назначенные полчаса всё никак не спешили заканчиваться. Её дыхание было поверхностным, да и напряжение улавливалось в каждой мышце. Она была взведённым оружием, которому не дают выстрелить. Даже бес, почёсывающийся у ног своего хозяина, бросал на неё встревоженные взгляды. Но начальник порта был на удивление спокоен.

– Вы совершенно правы, – не стал возражать он. – К тому же, как я уже говорил, мне не доставит ровно никакого удовольствия ваше убийство. Вы мне в чём-то даже нравитесь, господин Спенсер. Вы раздражающе правильны и дотошны, и я был бы намного счастливее, если б вы не докопались до сути этого дела, но что поделаешь.

– Могу предложить такой вариант: я вам даю фору, а вы пытаетесь скрыться…

Аткинсон его прервал:

– Ну-ну, Спенсер, не настолько у меня плохи дела! Это же вы в сигиле, а ваша бестия под запрещающим приказом. Хозяин положения – как и кабинета – всё ещё я.

– Какой же тогда выход? – спросил Джеймс. – Вряд ли вы поверите, если я скажу, что буду молчать.

– Конечно, не будете! – раздражение вновь пробилось в речи Аткинсон. – Именно поэтому мне нужны гарантии. Я заберу вашу бестию, господин Спенсер!

Джеймсу показалось, что он сошёл с ума и всё происходящее видится ему в бреду. Даже на какое-то мгновение сердце перестало биться, прислушиваясь к происходящему. Потому что это все точно не могло происходит с ним. Но судя по угрожающему рычанию Аларии, Аткинсон и правда это сказал.

– Исключено! – сквозь шум в ушах Джеймс едва услышал собственный голос.

– Я вам её верну – потом, когда всё уляжется, – проигнорировав отпор, продолжил свою речь толстяк. – По сути это единственный адекватный выход.

– Адекватный?! – Джеймс сам зарычал не хуже бестии. – И в чём же адекватность? Я отдам вам бестию, и вы меня тут же прикончите! Ну ли она убьёт нас обоих при передаче.

– Да бросьте! – Начальник порта с раздражением махнул руками. – Я уже говорил, что не собираюсь вас убивать. – Он перевёл взгляд на Аларию и добавил: – Хватит рычать, я знаю, у тебя есть мозг, так воспользуйся им! Эмоции свои отодвиньте подальше, и послушайте оба, что я предлагаю.

Алария спрятала клыки, а Джеймс стиснул зубы, почти кроша их, но поднял подбородок, не прерывая больше. Правда, кулаки разжать ему так и не удалось.

– Мне нужно ваше молчание, Спенсер, а вам для молчания нужна хорошая мотивация. Ваша бестия вполне для этого подходит. Я надену на неё свой браслет и стану её хозяином. Но прикажу слушаться вас и служить вам, как и ранее. Вы продолжите своё безусловно благородное дело, а у меня будут гарантии безопасности.

За пеленой ярости и гнева, Джеймс не мог не признать, что план преступник придумал просто гениальный. Для окружающих всё останется как прежде – детектив и его бестия заняты обычными делами. Аткинсон будет спокоен – никто его не обманет и не сдаст властям. А если у Джеймса и появится такое желание, то бестия рядом будет заодно выполнять роль надсмотрщика. Малейшее движение в сторону от плана – и она его разорвёт.

Ощущение накатывающей со скоростью цунами чего-то уджасающего сдавило грудь. А Джеймс не может сопротивляться. Потому что прикован сигилом. И потому что отчаянно мечущийся мозг не может найти выход.

Сердце тарахтело так быстро, что грозило приступом. Но такого он себе позволить не мог. Должен быть способ выбраться. Просто обязан.

Джеймс чувствовал себя готовым просить помощи самих демиургов, но как назло в голову не шло ни одной молитвы.

Тишины никто не нарушал, позволяя всем как следует всё обдумать, но голос Аларии, внезапно спокойный и ровный, удивил всех:

– Я думаю, надо соглашаться, Джеймс.

Детектив перевёл поражённый взгляд на свою бестию, но та смотрела перед собой в пол.

– Что? – почти беззвучно спросил он.

– Какая умница! – искренне восхитился Аткинсон, откидываясь на спинку кресла. – Я сразу понял, Спенсер, что вы поймали удивительную, особенную бестию. И я понимаю, почему она для вас так дорога. Но ещё раз скажу: я не стану у вас её забирать насовсем. Через год или два я её верну, можете не переживать.

– Он меня вернёт, – почти эхом повторила Алария. – Он обещает, видишь?

– Алария, ты… – Джеймс не верил своим глазам и ушам. Не может быть, чтобы она согласилась на что-то подобное… Если только…

Он в последнее время часто забывал, что она не человек. И сейчас, возможно, она просто действует в своих интересах. Рассчитывает, что Аткинсон менее внимательный хозяин, чем был он. И она всерьёз надеется на освобождение от браслета.

– Если ты рассчитываешь выскочить, пока мы меняем браслеты, – заметил Аткинсон, – то зря. Я это сделаю через сигил, и у тебя не будет шанса на побег.

Алария вздохнула и согнулась, почти утыкаясь лбом в собственные колени и прижимая руки к животу. Спутанные, пропитанные кровью волосы, скользнули вниз. Щемящее чувство вонзилось в диафрагму Джеймса – он видел, как она устала, как вымотана и насколько ей больно. И в очередной раз накатила волна беспомощности – почему он ничего не может сделать.

Или…?

– Я не согласен, – сказал Джеймс, решившись. – Единственное, что вы можете – это убить меня.

И тогда браслет спадёт сам, и у Аларии будет пусть и небольшой, но шанс спастись.

– Ты идиот? – вскинулись она, со злостью глядя на хозяина.

– Не могу не согласиться, – вставил Аткинсон.

– Сформулируй нормальные условия, и всё будет почти как раньше, – быстро заговорила она, глядя Джеймсу в глаза. – Мы продолжим жить в одном доме, расследовать преступление. Да, обидно, что это дело будет нашим провалом. Но давай признаем, что ты не единственный умный человек в Чинвате. А я и подавно.

– Восхитительная! – воскликнул начальник порта. – Соглашайтесь, Спенсер, она говорит дело. Решайтесь. И всё это закончится. Вы уйдёте с ней домой, а я останусь на своём месте. Вы не поверите, на завтра – уже почти сегодня – у меня огромная куча дел!

Джеймс не отрываясь смотрел на Аларию, но та уже отвела глаза. Он хотел бы знать, о чём она прямо сейчас думает, но залезть в её голову не мог. Усталость – огромная, тяжёлая, навалилась на его плечи. Он не особо умел признавать поражение, но, похоже, этот день был задуман демиургами специально, чтобы преподать ему ценный, хоть и болезненный урок.

Он откинул голову не стену и прикрыл глаза.

– Решайтесь, Спенсер, – сказал Аткинсон.

– Хорошо, – хрипло ответил детектив.

***

Он пытался предусмотреть все нюансы, проговорил малейшие детали, которые только мог придумать. Чтобы Аларии с новым хозяином не пришлось терпеть ничего недостойного и болезненного. Чтобы большую часть времени она была с ним, а не в порту.

Но сам он прекрасно понимал, что полагается на слово преступника. И тому, вопреки обещаниям, ничего не стоит послать все договоренности куда подальше.

Алария же ко всему этому отнеслась подозрительно равнодушно. Она не стала принимать участие в обсуждении собственной судьбы, сидела, уткнувшись в пол, и почти не шевелилась. Возможно, ей и правда было всё равно. А может, она сосредоточилась на заживлении своих внутренних ран.

– Ну что, по рукам? – спросил Аткинсон наконец.

– Да, – коротко ответил Джеймс.

Начальник порта выпустил его из сигила, и теперь по всему телу бежали болезненные судороги, которые всё никак не желали проходить. Но физический дискомфорт не шёл ни в какое сравнение с раздраем, творившимся сейчас в его душе.

– Прошу, – начальник порта галантно пригласил Аларию в сигил, словно за стол ресторана на вечернем свидании.

Джеймс всё пытался поймать её взгляд, но не выходило. Казалось, она специально прячет от него глаза. Если у него и было желание сказать ей что-то прежде, чем их связь будет разорвана, то оно явно казалось неуместным. Девушка не хотела ни говорить, ни обсуждать, ни даже смотреть на него.

Джеймс быстро взглянул на часы – нет, к сожалению, полчаса ещё не прошли, и новый приказ, перекрывающих предыдущий, он отдать ещё некоторое время не сможет. А потом и вообще никакой его приказ не будет играть для бестии никакой роли.

Когда сигил притянул тело бестии, её дыхание на мгновение прервалось – вероятно, всё дело было в ранах, которые ещё тревожили. Закусив на мгновение губу, Алария посмотрела прямо на Аткинсона.

– Уберите своего беса в клетку. Бестии не терпят равных условий для себя и для низших. Я, скорее всего, не справлюсь и разорву его, если он хотя бы рыпнется. Даже если будет просто чесать свой зад.

– Клетка далеко, – хмыкнул Аткинсон. – А вас наедине я точно не оставлю.

– Тогда прикажите ему не двигаться ближайший час, – равнодушно сказала бестия. – Ну или ничего не делайте. Но не пеняйте потом на кровь поверх вашего ковра.

Сомнение поселилось в глазах начальника порта. Джеймс не понимал, зачем это нужно бестии, но не мог отказать в помощи.

– Если она сорвётся в момент передачи, ваш бес всё равно вас не защитит, – мрачно заметил он.

И тут Алария посмотрела ему прямо в глаза. Взгляд был сложным, но вины или безысходности в нём не было. Ну что ж, возможно, у неё есть план, как освободиться. И что удивительно, Джеймс не испытывал по этому поводу никаких угрызений совести. Почему-то ему казалось, что она не станет убивать всех направо и налево. И возможно, даже сможет добраться до ворот и прорваться в свой мир.

– Приступим, – поторопил их Аткинсон, когда заставил беса спрятаться под стол и не высовываться.

Он снял латунный браслет с руки Джеймса и раскрыл, подойдя в Аларии. Затем немного вопросительно посмотрел на детектива, словно в очередной раз хотел убедиться, что тот не передумал.

– Снимайте на счёт три, – сказал толстяк. – Один… Два…Три!

Джеймс отщёлкнул замочек на браслете, вливая силу для его деактивирования хозяйской власти. Тот охотно поддался словно только этого и ждал. Браслет упал ему в ладонь. На мгновение кольнуло разочарование: никакой стоящей связи между магом и бестией не сформировалось, раз разорвать её не составило ни малейшего труда.

Раздавшийся рядом звук возвестил, что у бестии Аларии теперь новый владелец.

Джеймс отступил назад, с трудом удерживая себя в вертикальном положении. Казалось, всё тело утратило стойкость. Он словно со стороны наблюдал, как Аткинсон высвобождает Аларию из сигила, как даёт ей первые команды. Покружись. Протяни руку ладонью вверх. На колени. Умная бестия. Послушная.

Аткинсон был сильно воодушевлён, но каких-то агрессивных задач пока перед ней не ставил. Казалось, он рад новой игрушке, словно ребёнок. И пока не может перестать ею вертеть, чтобы налюбоваться.

Если сейчас схватить стул и проломить ему череп, успеет ли Алария среагировать? Мысль была глупой. Он же точно знал, что успеет. Впрочем, приоритеты Аткинсон прописать ещё толком не успел, а значит, можно попытаться. Джеймс уже был готов рискнуть. Он напряг мышцы, но не шевелился. Браслет всё ещё был у него в руках. Успеет ли он его надеть? Даст ли Алария ему возможность это сделать? Нужно было максимальное расстояние между ним и бестией. Джеймс посмотрел на неё – она была сосредоточена и внимательна. Причем её внимание не было сконцентрировано на новом владельце.

Глаза невольно проследили за взглядом Аларии – она смотрел на часы.

И дальше произошло невероятное. Алария рванула, словно стрела, вперёд и вцепилась Аткинсону в одежду. Рывком перекинув его через своё бедро, она придавила его коленом и зажала руками рот..

Джеймс вскочил на ноги.

– Найди, чем заткнуть ему рот, и связать руки, – коротко велела девушка, глядя на детектива внизу вверх. – Но к столу не подходи, у беса могут быть скрытые установки. – Затем она наклонила лицо ближе к лежащему на полу мужчине и прошипела: – Рыпнешься – сверну тебе шею. Веришь или нет, но я с трудом сдерживаюсь, так что не дай мне повода!

Джеймс всё же бросился к столу – он обошёл его сзади, схватил один из своих браслетов, что всё так же лежали горкой на столешнице, надел выбранный и активировал. Спустя буквально минуту, бес был уже распластан по сигилу и громко верещал от страха.

В столе нашёлся скотч, который отлично подошёл как для заклеивании рта, так и для стягивания рук за спиной.

Алария дёрнула начальника порта вверх, поднимая на ноги, притащила к его же креслу и примотала туда, щедро расходуя скотч. Затем, распрямившись, она с улыбкой победителя ловко открыла браслет Аткинсона и позволила тому упасть на пол, словно ненужную и бесполезную вещь.

Преступник безумно таращил глаза на бестию, да и Джеймс, застыв в паре шагов, не мог оторвать взгляда от её голых запястий.

– Как? – выдохнул он, с трудом понимая, что же сейчас произошло.

– Догадайся, – улыбнулась хитро Алария.

То, что на ней не было браслета подчинения, но при этом она не зашлась от ярости, не рванула в бега и не растерзала и его, и Аткинсона, было невероятным. Она была слишком спокойна для бестии на свободе. Так с ними не случается, их кроет эйфория, и даже самые лучшие и преданные не могут держать себя в руках. Либо Алария самая уникальная из всех, кого рождала Бестиарра, либо…

Джеймс погрузился в свои ощущения. Да, они ещё не успели пройти путь формирования стойкой связи и чувствовать друг друга тоже не умели, но было внутри что-то знакомое. Словно биение сердца, которое привык ощущать рядом. Он снова поднял глаза на Аларию.

– Ты всё ещё… моя бестия? – сказал он, поражённый этим открытием до глубины души.

Алария покрутилась, словно ребёнок, прочитавший на утреннике лучшее стихотворение. Вместе с её внешним видом, залитой кровью равной одеждой, с ранами и ссадинами, покрывающими тело, это выглядело довольно жутко.

У Аткинсона, казалось, сейчас глаза вылетят из орбит, так он их таращил, но на него особо внимания уже никто не обращал. Самое важное происходило здесь и сейчас между этими двумя.

– Как так вышло? – всё ещё не слишком веря в происходящее, спросил Джеймс.

– Ну ты же сам говорил, – ухмыльнулась она, – что на один браслет другой не наденешь.

– Но он же снял мой браслет?

– И да, и нет. – Алария подняла руку, и только сейчас Джеймс заметил на её пальце небольшое латунное кольцо.

– Что это? – спросил он.

– Это то кольцо, что ты подарил мне ещё в Бестиарре. Помнишь, ты кинул его мне через свою границу? Я его сохранила. Сама не знаю зачем. Таскала на верёвочке на шее. И когда Аткинсон потребовал меня, я поняла, это можно попробовать сделать. Перекинуть силу подчинения на другой предмет.

– Но я ничего не делал…

– Конечно. Ты для этого и не нужен. Твоя сила уже была в деле, а дальше требовалась лишь моя. Помнишь, ты говорил, что я чистая магия. Вот я и доказала это. – Она покрутила перед своим лицом рукой с колечком. – Чем не браслет? Просто не на руке, а на пальце.

– Но ты никогда такого не делала. Ведь могло же не получиться!

– Могло, – охотно согласилась она. – Но другие варианты были ещё хуже. Я не уверена, что он сохранил бы тебе жизнь. И не уверена, что это не пришлось бы сделать мне… Скорее всего, я не смогла бы сопротивляться его воле… А если вырваться, пока я ничья…Не знаю. Вдруг захотелось бы мне тебя разорвать.

– Твою ж мать…. – выдохнул Джеймс.

– Ага. – Алария улыбнулась, вытянув руку вперёд в узнаваемом и таком человеческом жесте невесты, любующейся помолвочным даром. – Оставим как есть? Мне нравится это кольцо. Оно намного удобнее браслета. – Она шутливо наморщила нос. – Буду думать, что ты сделал мне предложение…

– Пред.. ложение?

– Именно. Предложение быть твоей бестией. Или ты против?