Глава 6

Назад в хозяйскую пещеру они шли пешком. Джеймс молчал, глубоко задумавшись, и Алария решила сильно не отсвечивать, поэтому держалась позади, за его плечом. Ощутимо похолодало, и она впервые за день выпустила наросты на ступни. Вообще, климат в этом мире был холоднее, и ей стало понятно, зачем люди напяливают на себя такое количество самой разной одежды. Даже она сама начала подмерзать.

День, полный эмоций и впечатлений, немного стёр мысли о том, что будет, когда они вернутся. Джеймс обещал наказать её. Возможно, мягкость характера человека, проявлявшаяся несколько раз за сегодняшний день, и тут даст о себе знать, и он забудет. Ну или сделает вид, что забыл.

Но Алария почти хотела, чтобы он показал, что подразумевает под словом «наказать». Не то чтобы она хотела боли – никто в здравом уме этого не желает. Но ей было необходимо знать, на что способен её хозяин. Определить границы его жестокости и тогда сделать важные для себя выводы. А именно: что и как ей делать дальше.

Нарываться снова вряд ли стоит. Слишком мало она знает о том, что её сейчас окружает, и слишком сложен оказался местный мир. Прежде чем срываться с цепи, надо продумать, как после этого уцелеть.

Хотя как именно можно «сорваться» пока тоже не ясно. Но это дело времени. Она непременно что-то придумает.

Итак, наказание.

Алария пыталась придумать, какую кару применила бы сама на месте Джеймса, но это оказалось непродуктивно. Слишком часто в её версиях попадались словосочетания «оторвать голову» или «вырвать позвоночник». Она вдруг поняла, что её арсенал довольно скуден, ведь большая часть идей привела бы к смерти наказуемого.

Тут она вспомнила бесят, которые регулярно проверяли ееё на прочность. Но это пример тоже не годился. Мелкие не представляли реальной угрозы, да и проступки их были скорее шалостью, а то и просто глупостью не слишком сообразительных существ.

Алария осознала, как, в сущности, мало она знает о Джеймсе и его возможностях.

Из рассказов Алана Оукли она сделала вывод, что маги – слишком много о себе возомнившие существа. Парень много болтал и хвалился силой. Но поймать Аларию в итоге так и не смог.

В отличие от Джеймса.

Но значит ли это, что Джеймс умеет кидать огненные стрелы и испепелить человека на месте и, возможно, внушать другому какие-то собственные мысли? А, может, летать и ходить под землей?..

Умей он читать мысли, то узнал бы, что если она чего-то и боится в любом из миров, то это воды. Ей так и не удалось осилить навык плавания, поэтому для своей комфортной жизни она выбрала местность без больших открытых водоемов. Может ли Джеймс узнать её страх? Может ли использовать его?

По спине поползли холодные мурашки, но она взяла себя в руки, стиснула что было силы челюсти и запретила себе боятся.

Дом встретил теплом, и Алария едва не мурлыкнула. Только тут она поняла, как на самом деле продрогла за весь этот день. Да и есть хотелось сильно: чашка какого-то ягодного месива в кафе пропали в животе, даже не успев долететь до дна.

Но вряд ли сейчас её начнут заваливать едой.

– Наверх, – коротко приказал Джеймс, и его тон не обещал ничего хорошего.

Ослушаться не вышло бы. Первые ступеньки она едва переставляла ноги, и в общем-то могла бы ещё сильнее затянуть процесс. Но если уже стоишь перед пастью высшего, пара лишних вдохов тебя не спасут. Поэтому она выпрямила спину и ускорилась, почти взбежав по лестнице.

А вот Джеймс никуда не торопился.

Когда он вошёл, Алария стояла посередине комнаты, которую, видимо, стоило теперь считать «своей», и ждала, высоко задрав подбородок. Дверь он закрывать не стал, но остановился, едва перешагнув порог. Он поднял руки, провернул вокруг пальца одно из своих многочисленных перстней, глядя прямо Аларии в глаза, и резко выбросил кисть вперёд.

Латунный браслет на её запястье нагрелся и словно ожил. В то же мгновение невероятная сила сорвала бестию с места и впечатала в одну из свободных от мебели стен. Словно кто-то потянул за верёвку, привязанную ровно к символу её подчинения. Даже дух выбило.

Алария зарычала и дёрнулась, стараясь отодвинуться, но словно невидимая сила пришпилила её руку к стене. Она уперлась свободной ладонью в поверхность, отталкиваясь что было силы. Напрасно. Рука словно вмёрзла в этот мерзкий светло-коричневый рисунок.

Она исподлобья глянула на Джеймса, ожидая, что будет дальше.

Тот снова прокрутил своё кольцо, и уже вся бестия, будто прижатая невидимой гигантской лапой, распласталась по стене. Рык клубился в груди, взбирался по горлу и выходил рваными короткими хрипами. Ей не было больно. Но непривычно и от этого страшно находиться в таком уязвимом состоянии.

В битвах, даже проигрывая, даже умываясь кровью и агонией, она никогда ещё не чувствовала себя такой побеждённой. «Убью! Убью!» – билось в её голове. Но всем, находящимся в комнате, было понятно, что произойдёт это явно не сейчас.

Джеймс медленно подходил.

– Ты понимаешь, что сегодня сделала не так?

Алария оскалилась, не желая разговаривать. И ожидала за такое открытое проявление враждебности удара или чего-то похуже. Но Джеймс слегка сощурил глаза, внимательно следя за её реакцией. Он ослабил цепочку-браслет, болтавшийся на левой руке, и перекинул его через большой палец, чтобы тот пересекал ладонь. А затем вжал ладонь в лоб Аларии.

Её охватил ужасающий холод. Застучали зубы и завибрировало всё тело.

Затем стало внезапно жарко – так, что бисеринки пота выступили на висках.

А затем она ослепла. Сразу и резко. Раз – и настала темнота. Полная. Тотальная. Беспросветная.

Она хватанула ртом воздух, но потом зажмурилась и стиснула зубы. Не дождётся. Она не станет просить пощады.

– Это всё, на что ты способен? – рыкнула она.

Горло вдруг сжалось, отказываясь пропускать воздух. Оно позволяю лишь краткие послабления, чтобы внутрь просочилось толчком ровно столько кислорода, чтобы она не потеряла сознание. Но не больше. Стало страшно. Очень.

И тут же всё пропало. Спазмы дыхания. Темнота перед глазами. Рука Джеймса со лба.

– Алария, – голос его звучал устало, – скажи, что ты сделала сегодня не так?

Его лицо было близко, возможно, ближе, чем когда-либо за всё время. Она не увидела злости, ярости, наслаждения болью другого. Но точно разглядела твёрдость и решительность. На какой-то момент она словно почуяла в нём зверя, мощного, достойного. Если бы он был бестией, она признала бы в этот момент его силу и возможно… Нет, не «возможно». Он не бестия, он чужой.

– Я неверно поняла твой приказ, – процедила она сквозь зубы.

– Нет. – Мужчина качнул головой. – Ты не хочешь думать, прежде чем делать. И не хочешь принимать правила игры. А без этого у нас ничего не получится. Поверь, я могу сломать тебя. Всё из того, что я тебе сейчас продемонстрировал, я могу проделывать довольно долго. Я могу накинуть мой браслет тебе на лоб, и ты будешь варится в котле мучений всю ночь и весь день. Когда-то и твой запал закончится. И ты склонишь колени. Но я верю, что можно иначе.

– Сними свою латунную цепь. – Она кивнула на руку. – И мы опробуем иначе.

– У тебя может быть неплохая жизнь. Ты ещё успеешь понять все приятности нашего мира и сможешь ими пользоваться. Но ты – моя бестия, Алария. Ты мне служишь. А в это понятие точно не входит слом моих планов и запихивание палок в шестерёнки моих дел.

– Я не знаю твоих планов.

– Я объяснил тебе правила поведения в полицейском участке. Если бы ты обдумала свой шаг, прежде чем вцепляться Гантеру в физиономию, то ты бы поняла, что это ошибка?

– Возможно, – пришлось признать ей. – Но всё равно Гантер придурок, и я не откажусь от мысли когда-нибудь вырвать ему сердце.

– На убийство бестии нужны веские основания.

– А на убийство человека?

– Тем более.

Джеймс отошёл на несколько шагов назад и вернул перстень в первоначальное состояние. Стена резко отпустила Аларию, и она чуть не упала, пошатнувшись.

– Тебе ещё много предстоит узнать о нашем мире и понять его законы. Но на сегодня достаточно нравоучений. Приходи в себя и спускайся вниз. Справа от лестницы, по коридору, будет кухня. Приходи. Будем есть. Не знаю, как ты, а я зверски голоден.

Желудок бестии резко сжался при упоминании еды. Кажется, сейчас она была готова забыть о гордости ради чего-то сытного и, если не вкусного, то хотя бы сносного. Но нашла в себе силы исподлобья глянуть на мужчину, не выказывая своей заинтересованности.

Едва он вышел,Алария опустилась на пол, потому что ноги её с трудом держали. Физически она не испытывала дискомфорта – не считая усталости и слабости. Чего нельзя было сказать о моральных силах.

Она привыкла считать себя самым сильным зверем в своих краях. Бесы и бесята в счёт не шли в принципе. Да и мощных бестий она уже очень давно не встречала. Разумеется, к ней регулярно заявлялись претенденты на совместное потомство: они обхаживали её, уговаривали, хвалились ловкостью и мастерством охоты, притаскивали добычу и складывали к её ногам. Но пара вырванных пальцев или пробитая грудная клетка обращали кандидатов восвояси. Некоторые осыпали её ругательствами – таких она догоняла и давала дополнительные уроки жизни. Другие уходили понуро, но молча – понимая в полной мере, что такая самка им не по зубам.

Со столь бедным выбором найти себе пару было почти невозможно. Всё это заставляло её немного расстраиваться. И мечтать встретить кого-то достаточно сильного, чтобы было не стыдно ему довериться.

Теперь она встретила того, то сильнее её. Но он не бестия и уж точно не претендент на совместное будущее.

***

Внизу что-то загремело, до слуха долетел приглушённый возглас Джеймса. Она даже вскочила на ноги, готовая ринуться на помощь, но расслабила плечи. Не похоже, чтобы ему угрожала опасность. Хотя внутренняя готовность защищать хозяина, продиктованная приказом браслета, немного пугала.

Помявшись на пороге, она всё же решилась спуститься.

Уже на лестнице в ноздри попал чарующий аромат. Это было нечто однозначно съедобное, но опознать конкретный вид еды не удавалось. Алария вцепилась в перила, чтобы не поскакать вперед, снося всё на своём пути. Медленные шаги давались тяжело, но она в итоге справилась.

Джеймс сразу заметил её в проёме двери. Он как раз ставил на стол две одинаковые тарелки, наполненные этой потрясающе пахнущей пищей.

– Проходи и садись, – сказал он. – Ешь.

Сам устроился на стуле во главе стола, выжидательно глядя на Аларию.

Она опустилась напротив и сглотнула слюну, стремительно заливающую язык. Хотелось запустить пальцы прямо в эту непонятную мешанину и срочно запихнуть её в рот, чтобы удостовериться: на вкус это так же хорошо, или запах её обманул. Но Джеймс взял в руки многозубую палку и, ловко ею орудуя, начал есть.

Рядом со своей тарелкой она тоже обнаружила такую палку. Ложку она здесь уже видела, да и кое-чем подобным Алария пользовалась в своем мире, – затачивала раздваивающиеся ветки, чтобы поймать крупную рыбу. Иногда она прямо с неё и ела, но чтобы постоянно пользоваться такой штукой – до такого её голова дойти не смогла.

Она аккуратно взяла в руку диковинную палку и подцепила еду в тарелке. На удивление, это оказалось не очень сложно. Куда сложнее было донести пищу до рта, не вывалив по дороге. Так что Алария решила сократить ей путь и наклонилась к тарелке поближе.

Она аж зажмурилась от удовольствия, как только эта непонятная еда оказалась на языке. Ничего подобного ей раньше есть не приходилось, даже сравнить было не с чем. Но одно она поняла точно: она хочет умереть в чане с этой штукой. Захлёбываться ею, катать на языке, жадно глотать и вообще никогда не открывать глаза, растворяясь в этих восхитительных ощущениях.

– Нравится? – спросил Джеймс.

Она распахнула глаза и наткнулась на его немного снисходительный улыбающийся взгляд. Она выпрямилась и удивлённо моргнула: он сам был совершенно чистым. Он отправлял в рот всё новые порции пищи, и при этом ни кусочка от неё не осталось ни на губах, ни на подбородке. Тогда как она уже вся была чумазая.

Нет, после еды она всегда умывала лицо – этому её научили ещё родители. Иначе всё присыхает и становится неприятно. Даже бесята знают, что после еды надо вычистить морду и шерсть. Но чтобы вообще не перепачкаться?

Джеймс достал из какой-то металлической штуки на столе белый кусок ткани и положил перед ней. Сам взял такой же и вытер рот – словно ему это тоже было нужно.

– Можешь не спешить, – сказал он. – Если захочешь, то есть ещё.

– А можно? – вырывалось у неё быстрее, чем она успела это обдумать.

Он открыл одну из дверей – пахнуло морозным воздухом. Джеймс достал оттуда точно такую же тарелку, правда, еда на ней выглядела иначе, словно была покрыта прозрачным льдом. Алария разочарованно втянула воздух – запаха не было вообще.

Но затем мужчина лязгнул металлической дверцей какого-то ящика, и буквально через несколько секунд по комнате разнёсся тот самый чарующий аромат.

Вторая тарелка была поставлена перед Аларией, и та вернулась к своему необыкновенно вкусному занятию.

– Как это называется? – спросила она.

– Это рагу. Там мясо и овощи.

– Ты каждый день это ешь? И где ты на это мясо охотишься?

– Еда бывает разная, и мне не приходится охотиться ради неё. Но не думай об этом пока. Для первого дня с тебя и так достаточно информации.

Спорить Алария не стала. Зачем спорить, если в рот попадают всё новые и новые порции такой чудесной штуки?

После еды настало не только плотное насыщение, но успокоение. Настолько, что глаза начали слипаться.

– Иди к себе, – сказал Джеймс. Затем в голосе его появились нотки приказа. – Из дома без меня выходить не смей. Ни через двери, ни тем более окна. Нельзя так же выпадать из дома или вываливаться. Ясно?

Похоже, не только бестия умела делать выводы и корректировать своё поведение. Осталось выяснить, у кого это будет получаться лучше и кто первее добьётся собственных целей.