Глава 17

Два месяца спустя… Преодолеваю расстояние до выхода из так называемого ночного клуба, являющегося на самом деле борделем для богачей, и выхожу на улицу. Как только оказываюсь на свежем воздухе, подкуриваю сигарету и делаю глубокую затяжку, выпуская в ночь сизую струю дыма. Эту отвратительную привычку в мою жизнь принесла Белла, как и все, чего не должно быть в жизни нормального человека. Наркотики, разврат и курево. И одержимость рыжей сукой, которая занимает мои мысли каждую минуту каждого дня. – Все в порядке? ― раздается рядом со мной голос Стаса. Криво ухмыляюсь. – А не должно быть? ― Он не отвечает, но я и не жду. Стас всякий раз задает этот вопрос и получает тот же самый ответ. ― Есть что-то новое? Я не смотрю на него, потому что ожидаю обычное «нет», но в этот раз, впервые за два месяца, Стас меня удивляет: – Звонил Вик. Ее нашли. Я застываю, а потом медленно поворачиваю голову, чтобы посмотреть на бритоголового громилу. – Давно? ― голос больше похож на хрип. В горле мгновенно пересохло и ощущение такое, что его изнутри царапают кошачьи когти. – Пару минут назад. Я как раз собирался идти к вам. – Где она? – В Стокгольме. Скоро будет у вас. Тяжело сглатываю, страшась задать вопрос, который крутится на языке. – Она жива, ― как будто читая мои мысли, говорит Стас, и я шумно выдыхаю. За эти два месяца поисков я с помощью Виктора и его ищеек перевернул вверх дном всю страну. Не зная имени и фамилии, не представляя себе, что с ней могло произойти и почему она исчезла. В последнее время я снова подсел на разного рода допинги, чтобы хоть иногда выпадать из жизни и не думать о самом страшном сценарии, который все чаще посещал мою голову: что Белла мертва. Потому что с ее дерзким ртом и тягой к приключениям вполне логично закончить свою жизнь резко и самым хреновым способом. И теперь информация о том, что она жива, одновременно дарит облегчение и страх. Потому что я реально на грани того, чтобы собственными руками удавить Бестию. – Поехали. Направляюсь к машине, не дожидаясь охранника. В голове ритмично стучит: «Жива, жива, жива». Жива, дрянь. Но это ненадолго. Пока едем в мой загородный дом, я сотни раз прокручиваю события последних двух месяцев. То, как срывался и творил дичь с потаскухами, попадающимися мне под горячую руку. Я каждый день был под кайфом, чтобы снова и снова обманываться, что чувствую на языке не всякую дрянь, которая, наверное, скоро убьет меня, а ее вкус. Нежный, теплый, сладкий запах и вкус, который я не способен забыть. Пытался. Сотни раз пытался и снова нырял в то же болото. Хочется разбить что-нибудь к херам, чтобы хоть немного унять боль и ярость, которые по новой начинают затоплять мои вены. Хочу принять душ. Почему-то чувствую себя чертовски грязным после шлюхи. Не могу так встретить Беллу. Мне кажется, что я должен пахнуть ею. Или, на худой конец, самим собой, но точно не девкой из борделя. Парадоксальное желание и совсем не логичное. Особенно в свете того, как я балансирую на грани между разорвать Бестию на куски и прижать к себе, чтобы больше не вырвалась. – Вик дал информацию о ней? – Еще нет, обещал скоро прислать. Занят транспортировкой. – Сколько по времени? – Примерно через пару часов, ― отвечает Стас спокойно, а у меня покалывает затылок от того, как сильно мне хочется ускорить время. Дома я иду в душ и с остервенением тру свое тело жесткой мочалкой. Подставляю лицо под струи воды. Меня то и дело омывают наплывающие тяжелые, густые волны ненависти и одновременно одержимости. Это просто нереально ― так втрескаться в девку, которую лишь трахнул несколько раз. Чертова заноза впилась мне в мозг и теперь каждый день пронизывает мои внутренности, заставляя их кровоточить. Выпить бы, но я не буду. Хочу быть трезвым, когда встречу ее. Может быть, тогда меня отпустит. Надеюсь, что это мое нетрезвое состояние в нашу последнюю встречу послужило триггером и заставило меня зациклиться на Бестии. Сразу после душа я надеваю спортивные штаны на голое тело, набрасываю футболку и иду в кабинет. Член ноет. Он уже не хочет случайных шлюх. Хочет одну-единственную. И я трахну ее сегодня столько раз, на сколько меня хватит. Открываю крышку ноутбука и нетерпеливо стучу пальцами по столу, пока загружается почта. Входящие. Вик. Открываю и жадно ловлю строчки взглядом. Варвара Самойлова. Варвара. Варя. Это имя ей идет больше, чем безликое «Белла». Дадцать один год. Ско-о-олько?! Я запускаю пальцы в волосы и с силой дергаю их. Двадцать один. Девочка совсем. Прикрываю глаза и вспоминаю то, как она трахается. Какой должен быть опыт у такой молоденькой девочки, чтобы такое вытворять в постели? Чтобы вот так сносить голову взрослым мужикам? Снова впиваюсь взглядом в строки. До семнадцати лет никакой информации. В семнадцать ее удочерил Тимур Самойлов. Я застываю. Тимур Самойлов ― это авторитет, которого знают далеко за пределами нашего города. Если он узнает, что я вытворял с его приемной дочкой, меня будет проще закатать в асфальт, потому что он не оставит и мокрого места. В голове проскальзывает мысль, что всему, что знает Бестия, ее научил Тимур. Меня подташнивает. Неужели он извращенец, любящий молоденьких девочек? Если он удочерил ее в семнадцать… К горлу подкатывает горечь, а кровь снова закипает. Если это так, то смерть ждет его. Только я могу жестить с Бестией. Даже малейшая мысль о том, что ее нежного тела касался кто-то другой ― особенно мужик втрое старше ее самой, ― сносит башню. Подскакиваю на ноги, закуриваю и распахиваю окно, жадно глотая прохладный вечерний воздух, смешанный с едким дымом. Я так долго не протяну. Мне нужно расставить все точки над «і», чтобы я мог жить дальше. Не бредить Белл… Варварой. Я снова перекатываю на языке ее имя, шепча в тишину ночи: – Варя. Усмехаюсь. Хочется назвать ее Варенькой, но язык не поворачивается. Она Варвар, разоритель, расхитительница. Вырвала мое сердце и укатила в Швецию, сука! Докурив, выбрасываю окурок за окно и возвращаюсь к ноутбуку. Каждый факт о ней впитываю по крохам, потому что сердце готово уже разорваться от сверхнагрузки. – Олег, ― слышу вкрадчивый голос моей экономки. – Входите, ― отвечаю тихо. – Я принесла тебе чай. – Я не просил. Поднимаю взгляд на Лидию Павловну. В ее добрых глазах отражается беспокойство. – Олеж… Ты бы поел что-нибудь. – Спасибо, не голоден, ― я трясу головой, протягивая руку за чаем. С мятой и наверняка медом. Все, как я люблю. – Я булочек напекла. – Спасибо. Пытаюсь улыбнуться, но получается очень туго. Мышцы лица сведены напряжением, губы едва разъезжаются в стороны. Я дышу тяжело, как астматик со стажем. Мне нужно выпустить эту энергию из себя, но я никак не пойму, как это сделать. В открытом окне слышу звук отъезжающих автоматических ворот, а потом шуршание шин по подъездной дорожке. Вот куда я сейчас выпущу свою энергию. Отставляю чашку на подоконник и киваю экономке, что она свободна.