Глава 32

Я резко сажусь на кровати и пытаюсь схватить Варвару, которая бьется в каких-то странных конвульсиях и воет. От этого звука все волоски на теле встают дыбом. Протяжный такой вой, надсадный, до хрипоты. Перехватываю руки Вари, и тут она распахивает глаза и начинает вырываться. Бьет меня, царапает, кусает и кричит, не переставая. Мля, я просто в ужасе. Она ведет себя, словно одержимая. – Нет! Нет! Пусти! ― Варя начинает плакать. ― Пожалуйста, не надо! Не так! Не надо! Она бьется, не переставая, а я шокированно смотрю на нее. Откуда в ней столько силы? Как только я убираю руки, Варя резко подается назад и кубарем скатывается с кровати. Я перелезаю на ее сторону, но Варя, замечая, что мое приближение, резко отползает от кровати и забивается в угол комнаты, прикрывая голову руками. Она продолжает выть, но выглядывает периодически из-под рук. Взгляд такой испуганный, что в моей груди сжимается сердце и растет желание убивать с особой жестокостью. Мне хочется реветь, словно раненый зверь. Кто? Какая сука сделала это с ней? Найду и разорву в клочья. Буду резать кожу этого животного перочинным ножиком на тонкие ленты и скармливать диким собакам. Медленно стекаю на пол и пытаюсь приблизиться к Варе. Она дрожит так сильно, что, даже находясь в паре метров от нее, я слышу, как стучат ее зубы. – Варенька, детка, это я. Милая, это Олег. Дотягиваюсь до тумбочки и в дополнение к предрассветному солнцу включаю ночник. В комнате становится светлее, но Варя не перестает вздрагивать. – Я буду твоей личной шлюхой. Лядью, тварью. Кем угодно. Только, пожалуйста, не бей. Я больше не выдержу. Я застываю, и все мое тело покрывается ледяной коркой. – Варя, я же не бил тебя никогда, ― произношу сипло. Я в ужасе. Я ведь и правда не бил. Пару раз шлепал во время секса, но ей же нравилось. Или нет? Она несколько минут смотрит на меня расфокусированным взглядом, а потом трясет головой и крепко зажмуривается. Что-то шепчет себе под нос, а когда в следующий раз открывает глаза, то ее взгляд уже осмысленный, но растерянный. – Как… как я здесь оказалась? ― хрипло шепчет она. – Тебе, судя по всему, приснился кошмар, ― пытаюсь говорить нормальным голосом, но ужас от пережитого сковал мое горло и не дает нормально проталкивать слова. – Олег, что я тебе говорила? – Просила не бить. – Не принимай на свой счет, ладно? – Варь, поговори со мной. ― Она энергично качает головой. ― Я могу помочь тебе. Варя грустно улыбается и вытирает слезы, которые обильно орошают ее щеки. Я придвигаюсь ближе, но Бестия сжимается в комок и смотрит на меня исподлобья. – Не надо. Пожалуйста. Можно я схожу в душ? – Ты не должна спрашивать. Пойдем, я проведу тебя. Встаю и, сделав еще один шаг к ней, протягиваю руку. – Нет, я сама, ― Варя качает головой и медленно, придерживаясь за стену, поднимается на ноги. Смотрю, как она, обняв себя за плечи, идет в ванную комнату. Ее ноги дрожат и пару раз слегка подкашиваются. Я не провожаю ее, но мое тело натянуто, как струна, готовое в любую секунду броситься к ней, чтобы поймать и удержать от падения. Бестия все же доходит до ванной и уже через минуту закрывает за собой дверь. Сползаю по стене и упираюсь локтями в колени. Нам нужно что-то сделать с этой хренью. Я так долго не протяну. Бестия Я с остервенением тру свою кожу самой жесткой мочалкой, которая нашлась у Олега. Это даже не мочалка, а щетка. Может быть, его экономка чистит ей полы, но сейчас мне откровенно плевать. Хочется содрать с себя кожу, чтобы наконец стать уродиной, на которую не будут так плотоядно смотреть. Перед глазами встает ЕГО лицо, и я содрогаюсь от ужаса. Ехидная улыбка, слегка прищуренный взгляд. ― Ты ― моя шлюха, Лиза. Ты создана ею быть. Создана, чтобы удовлетворять все мои потребности. ― Не надо, пожалуйста, ― срываюсь на плач. Задыхаюсь и прижимаю к груди щетку. ― Надо, Лиза. Ты же знаешь, что надо. И знаешь, что так будет всегда. Я никогда не наиграюсь своей поломанной куклой. Буду чинить тебя и ломать заново. Давай, малышка. Пора раздеваться, зрители ждут твоего выхода. Ты же шлюха, а шлюха должна быть послушной и делать так, как ей велит хозяин. ― Не надо, прошу тебя. Я не шлюха, не шлюха. Не шлюха. – Я не хочу быть шлюхой. Вот сейчас испорчу свое тело, и они больше не будут хотеть меня, не будут. Я не шлюха. Не шлюха. Снова с остервенением тру свое тело, глядя, как в месте, где я прикладываю особенно много усилий, появляются царапины и капельки крови, которые тут же смываются водой. Я вскрикиваю, когда стеклянная дверца отъезжает в сторону, и Олег заходит в душ. Он вырывает из моих рук щетку и отбрасывает ее, а я слежу, как она приземляется на темный кафель в углу огромной душевой кабины. Олег перехватывает меня за плечи и прижимает к своему телу. Я трясусь и громко всхлипываю, не в силах остановить рвущиеся из груди рыдания. Сама не замечаю, как продолжаю царапать бедра ногтями, пока Олег резко не отрывает мои руки от окровавленной кожи. – Хватит! ― рявкает он, и я содрогаюсь. Олег заводит мои руки за спину и держит их там, прижимая меня к своему телу. Мы так долго стоим под душем, что вода уже становится холодной, и теперь я дрожу от холода. Но слезы высохли, а я обессилена кошмаром и своей истерикой. Наверное, пора прислушаться к словам родителей и пройти курс лечения. Или хотя бы курс с психотерапевтом. И, наверное, рассказать кому-нибудь о случившемся. Но я пока не могу. Каждый раз, когда думаю о том, как озвучу свой самый страшный кошмар, волосы на голове шевелятся, а вены превращаются в заледеневшие трубы, через которые тяжелой пульсацией пробивается кровь. Я могла бы, возможно, открыться Олегу. И он, скорее всего, пошлет меня куда подальше. Потому что кто хочет играть поломанной куклой? Кто, кроме НЕГО? Наверное, ОН все же оказался прав. Я ― шлюха, которую только он умеет чинить и ломать ― и так по кругу. Мною играются до поры до времени, пока не видят, что происходит со мной. И Олег точно так же уйдет. Он уже на грани. Сколько еще так выдержит? День? Два? Неделю? Они все сдаются быстро. Я ведь пыталась не втягивать Красавчика в это. Он стал первым, кого я хотела оградить от ужаса своего существования. Он не заслуживает такую тварь. Он заслуживает хорошую девушку, которая будет любить его. И я люблю. Люблю так, как никого никогда не любила. Но ему нельзя об этом знать. Если он узнает, ему будет тяжелее меня отпустить. А мне надо, чтобы он отпустил без сожаления. Чтобы вздохнул с облегчением, когда я уйду. И он отпустит. Да, так и будет. Это пока он думает, что не сможет без меня. Сможет. Нужно только дождаться момента, когда я все испорчу. – Пойдем еще поспим, Варь, ― нежно шепчет Олег, заворачивая меня в полотенце. И я кутаюсь в его ласку, как в самое нежное одеяло. Хочу еще немного насладиться этими ничем не испорченными отношениями. Хочу, чтобы еще немного вся я ― мои душа и тело ― пропитывались его чувствами. Они делают мне больно, но это сладкая боль, которая не дает забыть о том, что совсем скоро все закончится. Даже если он будет сопротивляться. Олег поймет, что так надо. Я глажу его щетину, а он прикрывает глаза и прижимается к моей ладони. «Любимый мой», ― произношу про себя незнакомые мне слова, а потом беру его за руку и веду в спальню. Укладываю на кровать и седлаю, потому что хочу отблагодарить его за ласку единственным известным мне способом. И пускай такую плату с меня брал ОН, и научил расплачиваться тоже ОН. Олег заслужил, чтобы я делала это с любовью и нежностью.