Глава 29

Анита

Идиоты! Что один, распушивший хвост и сорящий деньгами, что второй, мучающий цветы и не замечающий, как по полу разбегаются яблоки с апельсинами. Это что же надо было себе нарисовать в мозгу, чтобы выписывать здесь такие па?

– Тут одежда и средства гигиены, – отмирает Артём, садясь на корточки и собирая высыпавшиеся продукты из пакета. – Ещё цветы для поднятия настроения и... Пойду, попрошу вазу или банку какую-нибудь.

Он стремительно сбегает, поставив сумку у стены. Нервничает, не хочет обострять ситуацию, даёт сбросить весь яд на друга. Обычная тактика мужчины, предпочитающего не доводить в отношениях до конфликта. С таким в семье ровно и комфортно. Правда, можно заскучать от отсутствия взрывной страсти.

– Вот Верховин молодец. Всё предусмотрел. Бутербродик с ветчинкой хочешь? А клубничку? – потрошит покупки Марат, явно чувствуя себя в привычной песочнице. – Сливок нет, но…

– Прекрати паясничать, – обрываю его, раздражаясь от непомерной наглости. – Чего тебе от меня надо, Марат?

– Не могу забыть, – отрывается от раскладки фруктов. – Продолжение хочу.

– Нормальный? Обкурился, нанюхался? – захлёбываюсь, возмутившись. Это уже не наглость. Это самый настоящий беспредел зарвавшегося подонка. – Нашёл себе девочку для развлечений? Сначала тройничок, потом табун с членами наперевес пригонишь?

– Да ты чего такое говоришь? – сводит брови, перекатывая желваками по скулам. – Я только для себя хочу. Подсел на тебя. Ни на кого больше не стоит.

– А друг твой что здесь делает? Группа поддержки? Свечи по карманам распихал?

Какая же комичная ситуация. Артём здесь явно не для помощи товарищу. По глазам видно. В них желания не меньше, чем во взгляде Марата. Просто чуть ровнее, без всплесков и без пожираемого пламени. Если отбросить всё безумие происходящего, можно почувствовать себя попаданкой в другое измерение, где два дракона унюхали свою истинную.

– Он тоже хочет продолжение, но только для себя, – зло отвечает Марат, стискивая челюсти. – Смотри-ка, какой симпатичный халатик. Великоват правда, но лучше, чем тот, что на тебе. Помочь переодеться?

– Вы рехнулись? – пропускаю его предложение вытряхнуть меня из одежды. – Что за командная игра?

– Почему сразу командная? – разводит в сторону руки и пожимает плечами. Клоун. – Обычное здоровое соперничество.

– Всё же тройничок, – вздыхаю я, устав от пререканий. Сказывается сотрясение и ноющая боль в ноге. Хочется уснуть и проснуться в своей квартире. Накрайняк, в поезде по дороге домой. И чтобы авария, больница и встреча с мужчинами оказались просто сном.

– Да что ж ты такая грубая, Анита? – плюхается на край кровати и хватает меня за запястье, выводя знак бесконечности по ладони. – «Любовный треугольник» лучше звучит. И всё зависит от тебя, к какому углу подтолкнёт сердце.

– Фантаст чёртов, – выдёргиваю руку, откидываясь на подушку и натягивая одеяло. – Я спать. Надеюсь, когда проснусь, вас здесь не будет.

Пост сдал, пост принял. Просыпаюсь. За окном темнота, в палате полумрак, разбавленный полоской света из коридора, на стуле посапывающий Артём, склонивший голову на грудь. Трындец! Я одна остаться могу? Можно было снова окунуться в сон, но мочевой пузырь подпирает глаза и вот-вот начнёт проливаться в виде слёз. Привстаю на локтях и обдумываю траекторию движения.

– Пить? – заботливо спрашивает Артём, дёрнувшись от скрипа кровати, и в данный момент его вопрос звучит для меня как издевательство.

– Иди домой… А… – со злостью отбрасываю одеяло и вспоминаю о ноге. – И костыли дай. Мне в туалет надо.

– Давай помогу, – подскакивает, отодвигая стул и доставая ходули.

– Подержишь, чтобы в унитаз не провалилась? – шиплю не хуже змеи.

– Анит, ну чего ты всё воспринимаешь в штыки? Я же от всей души. Мне в радость сделать для тебя что-нибудь хорошее.

Раздражает их забота, особенно после того, что между нами было. И ершистость моя, это попытка скрыть стыд и неловкость. Слишком сложно смотреть на них, держать себя в руках и не отводить взгляд в сторону. Не знаю, как ведут себя раскованные женщины после кувыркания втроём, но меня глушит от комплексов и убеждения, что в постели должно быть не больше двух.

– Прости, – осаживаю себя. На Артёма сложно обижаться. Это не Марат, нарывающийся на грубость. С ним надо быть нежнее и мягче. – Я очень хочу побыть одна, а ваше присутствие на меня давит. Можно мне отдохнуть от вас хотя бы день? Привести себя в порядок, отоспаться, подлечиться?

– Хорошо. Давай помогу тебе и уйду, – соглашается и протягивает руку. – С Маратом поговорю. До вечера тревожить тебя не будем.

Артём провожает до санузла, смиренно ждёт за дверью и доводит обратно, взбивая подушку и поправляя бельё. Отворачивается, пока я переодеваюсь в купленную им ночнушку и халат, желает скорейшего выздоровления, целует в щёку и выходит, бесшумно прикрыв за собой дверь.

Жду пять минут, составляя план вызволения меня из их лап. Нащупываю телефон на тумбочке, заботливо поставленный на новую зарядку, и набираю единственного человека, способного мне помочь.

– Надюша, спасай.

Подруга успевает как раз к утреннему обходу. Мы долго спорим с врачом, отказывающим мне в выписке, но что он может против двух женщин, вцепившихся не слабее клещей. К обеду ковыляю к припаркованному такси, нервно осматривая периметр больницы. Артёма с Маратом не замечаю, но до того момента, как тронулся поезд, я всё ещё как на иголках.

– Рассказывай, – садится напротив Надька, ставя на откидной столик кофе и вытаскивая из пакета пирожки, купленные в привокзальном кафе. – Во что вляпалась, раз мне пришлось тайно забирать твои вещи из гостиницы и практически организовывать побег из больницы?

– Здесь не совсем удачное место для разговора, – оттягиваю признание, от которого Надюха будет в шоке.

– А ты шёпотом, чтобы никто не услышал, – пересаживается на сидение рядом, обнимая за талию и подставляя ухо. – Давай, подруга, удиви меня.

– Последнюю ночь на конференции я провела не одна, – признаюсь ей, пытаясь подать информацию помягче.

– С Артёмом? – хитро улыбается, облизываясь как кошка.

– Хуже, – подталкиваю её к правильному варианту.

– С Маратом? – выгибает в удивление бровь.

– Ещё хуже, – на пару секунд прикрываю глаза, собираясь с духом. – С обоими.

Вижу, как у Надьки брови медленно тянутся к линии роста волос, как вытягивается лицо, а губы складываются в красивую, ровную букву «О». Да, Надюша, я та ещё…