Глава 30

Марат

Меня всё время преследует её запах, вызывая нездоровое слюноотделение и неподконтрольный стояк. Карамелька высказывает свой протест по поводу моего нахождения здесь, а я смотрю на шевелящиеся губки и представляю, как они елозят по моему члену.

Единственное желание расстегнуть ширинку, намотать волосы на кулак и вторгнуться в соблазнительный ротик, мяукающий ненужную хрень. Удерживают только гипс на ноге и фарфоровая бледность лица. Что ж, подожду, пока её выпишут, заберу на свою площадь и там проверю возможность горла один на один.

Оставляю Аниту, когда её дыхание выравнивается, а состояние плавно переходит в сон. Оставляю дежурным Верховина и возвращаюсь в гостиницу, не переживая, что они сейчас вдвоём. С успокоительным, вколотым Тумановой, бродить в царстве Морфея она будет скорее всего до утра.

Перед тем, как подняться в номер, захожу в ресторанчик напротив. Кофе в больнице и в гостинице дерьмо, да и кроме завтрака ничего сегодня я не ел. Делаю заказ и лениво осматриваю зал. За соседним столиком сидят две горячие блондинки, и судя по горящим взглядам и заинтересованным улыбкам не прочь перевести ужин в горизонтальную плоскость со мной.

Рисую в фантазиях, как одну пялю сзади, а вторая вылизывает в этот момент мне яйца, но в паху всё спокойно до тошноты и ноль реакции на красочные картинки. Вот как? Рядом с ведьмой снаряд рвётся из ствола, достаточно подёргать ноздрями по ветру, а тут перед глазами деликатес четвёртого размера и упругие, накаченные гелем губки, которые до блеска отполируют младшего дружка, но он воротит от них головку.

– Может, составите компанию? – поднимает бокал та, что постройнее и почебуречнее.

– Ночь будет интересная, – вторит ей сдобная подружка, играя мясистыми прелестями.

Хочется завыть. Ещё три недели назад, употребив лёгкий ужин и поднакачавшись виски, который «ой-ой, мы не пьём», они бы ползали у меня в ногах и подставляли все дырки. А сейчас я обречён. И самое страшное – возможно до конца своих дней.

– Без меня, – отказываюсь, выпуская из лёгких воздух, материализующийся в жалобный стон. – Мой дружок верен своей пещерке.

Твою мать. До чего дошёл. Признаюсь левым девицам в своей импотенции. Но лучше заранее оправдать оплошность красивым предлогом, чем нарваться на предложение воспользоваться таблеточкой.

– Очень жаль, – тянет сдоба, складывая губы в утиную прищепку. – Можно было хорошо провести время.

Можно, но моё хорошее времяпровождение лежит в больнице под присмотром инфантильного Артёма, который не может при бабе связать двух слов. Наверное, потому и пошёл с ним на этот спор, полностью уверенный, что оставлю его глотать пыль. Вряд ли за полгода запоя у него развился до красноречивости язык.

Аппетит пропадает от этих мыслей и от настоящего облома. Отправляясь на фестиваль, рассчитывал затащить Аниту в постель и мстить ей всю ночь, а лучше сутки. Сейчас же сижу в одиночестве и пилю на мелкие куски стейк, разминая его в фарш с цветной капустой.

После кофе заказываю коньяк и, заправившись, поднимаюсь в номер. Прохладный душ иголками бьёт по спине, смывая пыль незадавшегося вечера. Всё сегодня через одно место, и я стараюсь быстрее уснуть, чтобы завтра начать двигаться к задуманной цели.

Кажется, мне снится разомлевшая карамелька, извивающаяся на шёлковых простынях и ласкающая своё тело. Руки томно гуляют по бёдрам, вязко тянутся по животу, смачно сдавливают грудь, потирая друг о друга соски.

– Раздвинь ножки. Покажи себя, – хриплю, замирая от открывающегося вида.

Почти вижу влажную плоть, пухлые, розовые губки, мутные капельки возбуждения, и видение идёт кругами по воде, растворяясь от резкого стука.

– Марат, открывай, – параллельно долбёжке раздаётся голос Верховина. – Поговорить надо.

Матерясь, впускаю его, в надежде быстрее выпроводить. За окном только занялся рассвет, располосовав серыми линиями через жалюзи комнату.

– До утра не ждёт? – недовольно бурчу, стягивая с кровати покрывало и наматывая его на манер тоги.

– Не хочу пить в одиночестве, – тоскливо заявляет Артём, выставляя на журнальный столик две бутылки вискарика. – Составишь компанию по старой дружбе?

Потираю глаза, окончательно просыпаясь. Не похоже на Тёмыча такое времяпровождение. Беспричинно Верховин не пьёт, а в запой предпочитает уходить в одиночестве. Достаю из бара стаканы, с грохотом опускаю на стеклянную поверхность, недовольно посматривая на соперника.

– Оставил Туманову без присмотра? – дозирую нам на два пальца и, стукнув прозрачными стенками, опрокидываю в себя.

– Она захотела побыть в одиночестве, и я пообещал не тревожить её до обеда, – цедит мелкими глотками Артём, морщась и передёргивая плечами.

– Не боишься, что сбежит? – подаюсь вперёд, разливая по второму кругу янтарную жидкость.

– Куда? – отмахивается. – В чужом городе и с гипсом на ноге?

Дальше мы бухаем в тишине, плавая каждый в своих мыслях. Не знаю, куда занесло Верховина, а я, почему-то, мусолю нашу общую ночь. Расползаемся, когда серые полосы разбавляются золотистыми мазками. Меня штормовой волной сносит на кровать, собутыльник растекается по дивану.

Всё-таки, спиртное – это зло. С бодуна голова кажется килограмм на десять тяжелее, кровь пульсирует в висках, тошнота стоит на уровне глотки, от недомогания тело бьёт крупная дрожь. Рожа красная, в глазах полопавшиеся сосуды. Артём выглядит не лучше, и мы часа два приводим себя в божеский вид.

В больницу приезжаем ближе к четырём, бездарно просрав половину дня. Зайдя в палату, замираю, качнувшись от не успевшего притормозить товарища. Вместо стройной и хрупкой карамельки, матрас продавила здоровая бабища.

– А где? – дёргаю медсестричку, протиснувшуюся следом.

– Выписалась ещё утром. За ней приехала подруга.

Поворачиваюсь к Тёме и не знаю, чего хочется больше – придушить или отбить почки. Можно в морду дать и добавки под дых, а потом добить ногами и положить под бок бабы в велюровом халате.

– Пообещал? Король долбоёбов! – хватаю за грудки помятой рубахи. – Где теперь будем искать?

Чувствую, как болезненные импульсы из головы стремительно переползают в зону паха. Изголодавшийся дружок, которому пообещали вот-вот заветную пещерку на длительное пользование, дёргается в истерике. В ней готов заколбаситься и я. Нахрена открыл ночью Артёму дверь и поддался на пьяные уговоры? Собирался же привезти Аните завтрак в постель.

– У нас есть её паспортные данные, – отдирает мои руки от себя и делает два шага назад.

– Думаешь, она сидит по месту прописки и ждёт нас? Дала вселенная соперника идиота, – выдыхаю, сжимая и разжимая кулаки. – Туманова давно залегла на дно, притаилась в норе, растворилась в тумане.

Я могу до бесконечности выдавать афоризмы, объясняя Верховину, как он обосрался, но надежда умирает последней. Скорее всего, Анита села на поезд, а я могу сравнять расстояние на самолёте. Загружаю нужный сайт и бронирую билеты. Через три часа мы сядем в Москве и возможно успеем к её приезду.

Пристегнувшись ремнём, тороплю про себя взлёт и посадку. Ощущение, что секундная стрелка еле-еле огибает свой круг и растягивает резиновое время в бесконечность. Рядом нервничает Артём, виновато поглядывая в мою сторону. Я уже остыл и не реагирую на его щенячий взгляд так болезненно, как в больнице. Временно мы в одной команде и зарыли топор войны. Чем-то напоминает сюжет моей новой книги, где кровные враги объединились для спасения своей единственной.