26. Горячо

Бассейн оказался скрытым в естественном гроте. Воздух здесь был влажным и густым от пара. Вода переливалась молочно-бирюзовыми оттенками.

И мы были здесь одни.

Тмаш, не колеблясь, сбросил халат. Я замерла, смущенно отводя взгляд, но потом не смогла не смотреть.

Его тело было творением гениального скульптора: мощные плечи, рельефные мышцы живота и груди, мощные ноги и… все остальное.

Его мужская красота была пугающей и завораживающей, естественной и первобытной, как сам горный массив вокруг. Он вошел в воду с мягким плеском и обернулся ко мне, протягивая руку.

— Вода прекрасна, Ларрин. Не бойся.

Мои пальцы дрожали, развязывая пояс халата. Я чувствовала его взгляд на себе, горячий, голодный. И снова вставала перед глазами наша первая ночь. Его хриплый шепот, мои крики, жар сплетенных тел и неистовое наслаждение на самой вершине.

Низ живота мгновенно запульсировал горячими спазмами в предвкушении, и под кожей стремительно начал расползаться огонь.

Я сделала шаг в воду, и приятное тепло обволокло меня, как объятие.

Тмаш улыбнулся одобрительно, но не стал сразу прикасаться ко мне, давая привыкнуть.

Мы молча плавали несколько минут, и только его взгляд, полный скрытого огня, связывал нас невидимой нитью. Пожар во мне разгорался все сильнее.

Мы остановились одновременно. Притяжение стало невыносимым. Я завороженно смотрела как он медленно подплывает ко мне.

Его руки под водой нашли мои бедра и притянули к каменному напряженному паху.

Мужские нетерпеливые губы нашли мои, уже не с вопросом, а с уверенностью голодного зверя. Наш поцелуй был влажным, соленым от минеральной воды и бесконечно сладким.

Сильные жадные руки скользили по моей спине, моим бокам, заставляя меня выгибаться навстречу каждому прикосновению.

Он приподнял меня, усадив на выступ под водой, и его губы опустились на мою грудь, лаская и покусывая нежные соски сквозь мокрую ткань купальника, которая вдруг стала невыносимой преградой.

Словно читая мои мысли, его пальцы нашли застежку на моей спине. Легкий щелчок, и ткань сползла, освобождая мое тело.

— Не бойся. Никто не войдет, — хрипло шепнул он, уверенно раскрывая шире мои бедра.

От нового поцелуя голова совершенно закружилась и я потеряла всякую связь с реальностью.Он вошел в меня там, в теплой воде, поддерживая мою спину широкими горячими ладонями.

Медленные и невероятно глубокие толчки. Вода смягчала движения, делая их плавными, почти невесомыми, но от этого каждое проникновение ощущалось еще острее.

Я обвила его шею руками, цепляясь за его мощные плечи, полностью отдаваясь течению, которое он задавал. Он шептал мне на ухо хриплые, обрывистые нежности.

Мы двигались в унисон, под ритм падающих за стеной грота капель, и мир сузился до точки нашего соединения.

Закономерный ошеломительный взрыв, как падение с водопада. И мои крики еще долго звенят, отражаясь от стен пещеры.

Но, как оказалось, у Тмаша на этот вечер был заготовлен не один сюрприз. Едва я отдышалась, как он поднял меня на руки и куда-то понес.

— Думаю, ты будешь не против еще немного расслабиться, — загадочно улыбнулся он мне.

Внутри затрепетало все от его улыбки и защекотало радостными пузырьками.

Разве можно влюбиться еще сильнее? Мне же теперь казалось, что мои чувства неудержимо растут и распирают меня изнутри.

Воздух в приватной спа-зоне был густым и влажным, насыщенным ароматами разогретых трав и эфирных масел.

Мы только что вышли из парной, и кожа моя еще пылала, каждый нерв был обнажен и обострен. Именно сюда Тмаш принес меня сразу после бассейна, и теперь я лежала на массажной кушетке, прикрытая пушистым полотенцем, в ожидании… еще одного его сюрприза.

Он подошел к столику с флаконами, и тихий перезвон стекла отозвался эхом в тихом помещении. Через мгновение его ладони, согретые маслом, легли на мои плечи. Аромат ударил в нос — древесный, терпкий, с ноткой чего-то пряного и запретного. Сандал и пачули.

— Расслабься, Ларрин.

Сильные, уверенные пальцы разминали зажатые мышцы, и я не могла сдержать тихого стона.

Тмаш работал методично, как инженер, разбирающий сложный механизм. Его ладони скользили вниз, по лопаткам, вдоль позвоночника, к пояснице.

Каждое движение было выверенным, несущим одновременно расслабление и нарастающее, томительное напряжение. Он избегал всех тех мест, где мое тело уже плакало от нетерпения, где пульсировала кровь, требуя внимания.

Это была пытка. Сладкая, изощренная пытка. Я извивалась под его руками, пытаясь незаметно подставить ему бедро, намекнуть, направить. Но он был неумолим.

Его пальцы огибали мягкие половинки ягодиц, скользили по внешней стороне бедер, но не приближались к самой сути, к тому влажному, горячему очагу, что разгорался во мне все жарче. Нетерпение становилось почти физической болью, низ живота сжался в тугой, пульсирующий комок.

И тогда мое тело взбунтовалось. Совершенно непроизвольно, повинуясь древнему инстинкту, мои бедра сами собой приподнялись навстречу его руке в немой красноречивой мольбе, от которой у меня самой перехватило дыхание от стыда и неприличного возбуждения.

Я точно не ожидала от себя подобного.

Над моим ухом раздался тихий, глубокий смешок. Мужские губы коснулись моей шеи, влажное горячее дыхание обожгло кожу.

— Кажется, я нашел главную точку напряжения, — прошептал он.

В тот же миг его рука, наконец, коснулась меня там!

Не через ткань, а напрямую, его большие пальцы раздвинули меня, обнажив самую нежную, трепещущую плоть. Я вскрикнула, впиваясь пальцами в простынь.

А потом его губы скользнули вниз по моему телу, и я забыла о том, как дышать.

Первое прикосновение его языка было подобно удару тока. Острое, влажное, невероятно прицельное. Будто он не просто ласкает меня, а старательно изучает каждый запретный уголок моего тела.

Его ловкий язык выписывал медленные, бесконечно соблазнительные круги вокруг моей трепещущей сердцевины, заставляя все мое тело содрогаться в конвульсиях наслаждения. Он то надавливал сильнее, заставляя меня выгибаться дугой, то отступал, оставляя мокрый, холодный след на раскаленной коже, и это ожидание было почти невыносимым.

Я потеряла всякий стыд. Мои стоны становились все громче, бессвязнее.

Руки сами потянулись к его голове, впились в жесткие волосы, не в силах решить — притянуть его ближе или оттолкнуть, потому что ощущения были уже за гранью возможного.

Тмаш очень четко чувствовал каждую мою судорогу, каждое изменение дыхания. Он вел меня к краю, медленно, неумолимо, доводя до исступления.

Внутри все сжималось, пылало, готовое взорваться.

И когда я уже не могла терпеть, когда мне казалось, что я сейчас сойду с ума, он нашел нужный убийственный ритм. Быстрый, настойчивый, безжалостный.

И ослепительно прекрасная волна накрыла, наконец, меня с такой силой, что я задохнулась в крике, уплывая на несколько бесконечных мгновений за границы своего сознания.

Слепящие вспышки наслаждения все еще мелькали перед глазами. Я лежала, тяжело дыша, все еще вздрагивая, чувствуя, как отзвуки бушующей стихии медленно отступают.

Тмаш медленно поднялся, его глаза в полумраке горели удовлетворенным огнем. Он мягко провел рукой по моему бедру.

— Знаешь, у орков есть свои традиции, — довольно прищурился он. — Нас с юности учат, что величайшая честь для мужчины — доставить удовольствие своей женщине. Мы изучаем женское тело, как самый сложный и прекрасный механизм. Каждую точку, каждую реакцию.

Я посмотрела на него, все еще не в силах вымолвить ни слова, и лишь слабо улыбнулась, чувствуя, как по щекам разливается румянец.

— Я тебе верю, — прошептала я, и мой голос прозвучал сипло. — О, поверь, я тебе верю.

Но он не дал мне опомниться. Его сильные руки мягко, но настойчиво перевернули меня на живот. Я уткнулась лицом в прохладную кожу кушетки, вся еще слабая и безвольная. Я чувствовала, как его тяжелые руки ложатся на мои бедра, раздвигая их.

Он снова вошел в меня. Сзади. Глубоко и властно, заполняя до предела мою все еще пульсирующую, чувствительную плоть.

И это было другое ощущение, более дикое, более подчиняющее. Каждый мощный толчок уверенно достигал самой глубины. Отдача проходила по всему моему телу, и скоро внутри снова начало разгораться знакомое, сладкое тепло, еще более острое после недавнего взрыва.

Тмаш наклонился надо мной, его грудь прижалась к моей спине.

— Ты вся моя, Ларрин, — горячо прошептал он у моего уха.

И я это чувствовала. На каждом уровне. Его тело владело моим, его ритм стал моим ритмом. Второй оргазм накатил быстрее. Он вырвался из меня сдавленным, безумным стоном, когда он, с низким, победным рыком, заполнил меня своим горячим семенем.

Мы замерли, сплетенные, его тяжелое тело придавило меня к кушетке. В тишине было слышно лишь наше учащенное тяжелое дыхание.

Тмаш не двигался еще несколько долгих секунд, и в этой неподвижности, в этом полном слиянии, было что-то еще более интимное, чем даже сама близость.

Позже, лежа в шезлонгах, закутавшись в пушистые полотенца, мы просто молча пили легкое игристое вино. Его рука лежала на моем колене, большой палец нежно выводил по коже жаркие узоры. А я млела от нежности в его темных глазах и страстно желала, чтобы эти моменты никогда не заканчивались.

Но идиллия продлилась недолго.

Уже на следующее утро старший механик нашел нас после завтрака. Он был взволнован и вертел в руках какой-то сверток.

— Нашли. В кристалле-стабилизаторе из пассажирского сектора. Микротрещина. Почти невидимая.

Тмаш взял в руки злополучный кристалл, повертел его на свет. Его лицо стало каменным.

— Слишком удобно, — пробурчал он. — Слишком вовремя для подобной случайности.

Когда механик ушел, его взгляд стал отстраненным и жестким.

— Межконтинентальный маршрут. Контракт от короны. Это не просто деньги, Ларрин. Это ключ к будущему. Конкуренты готовы на все. Даже на то, чтобы уронить заполненный пассажирами дирижабль, лишь бы выставить мои технологии ненадежными. Все держится в строжайшей тайне, но слухи… слухи, как вода, всегда находят щель, — Тмаш говорил спокойно, но я видела, как сжались его кулаки. Наши безумные горные выходные заканчивались.

Впереди же ждала полная неизвестность…