8. Договор

Дорогу я помню смутно. Словно в каком-то тумане мелькали за окном улицы, перекрестки. дома. А я все пыталась прийти в себя от крутого поворота, который сделала моя жизнь. А еще от того, как Тмаш Агак смотрел на меня.

Его взгляд ощущался очень остро и почти физически, очень горячо, обжигающе неловко и неожиданно приятно. Совершенно по-иному, как ни один другой мужской взгляд не ощущался. И от этих новых неведомых ощущений все внутри странным образом замирало от необъяснимого восторга и ожидания.

Экипаж плавно остановился у подножья величественного высотного здания из стекла и полированного камня. «Гнездышко» сияло сотнями огней, отражаясь в темной воде канала. Роскошь и благополучие, исходившие от этого места, были почти осязаемы.

Тмаш Агак вышел первым и снова подал мне руку.

— Прошу. Я понимаю, что это внезапно. Я планировал предложить вам переезд позже, когда вы освоитесь на новом месте. Но, узнав ваш нынешний адрес… — он слегка поморщился, — я настаиваю. Это мой дом. Вернее, я его построил. Здесь живут в основном мои ключевые сотрудники и их семьи. Это безопасно. И до офиса пять минут пешком. Каждое утро и вечер курсирует служебный дилижанс для тех, кто живет в других районах, но вам он не понадобится.

Он провел меня через вращающуюся дверь в просторный, сияющий хрустальными люстрами вестибюль. За стойкой из темного дерева сидел безупречно одетый портье.

— Увор Агак! Добрый вечер!

— Ключи от квартиры на пятом этаже, — коротко кивнул Тмаш. — Для айны Дор.

Портье, не проявляя ни капли удивления, тут же вручил ему блестящий ключ на тяжелой бронзовой бляхе.

— Пойдемте, — он направился к лифту, отделанному полированной латунью и красным деревом.

По пути к лифту мы встретили пару. Я узнала их, потому что несколько раз сталкивалась в конторе, где брала заказы. Они тоже работали на Агака. Он инженер с проекта паровых сервоприводов, она — его супруга, математик. Очень милые и прекрасные специалисты.

Они тепло поздоровались с моим сопровождающим, пожелали мне доброго вечера без тени любопытства. Я с облегчением убедилась — он не солгал. Здесь и правда жили его люди.

Двери лифта с мягким шипением закрылись, оставив нас в просторной зеркальной кабине. Внезапно стало очень тихо. Слышно было только мое неровное дыхание и низкий гул механизма.

Несмотря на достаточно просторную кабину, я очень остро чувствовала его близость, тепло его тела, легкий запах дорогого мыла, кожи и чего-то острого, пряного, чисто мужского. И в зеркале наши отражения были странно близки. Моя хрупкая, тонкая фигурка, на фоне его могучего, высокого силуэта.

Я потупила взгляд, чувствуя, как по щекам разливается жар. Мысли путались. Установки, вбитые в меня еще в детстве, и мои настоящие желания странным образом сплетались в моей голове

Приличные девушки не ездят в лифтах наедине с незнакомыми мужчинами. Не принимают от них такие подарки. Не переезжают в их дома. Если все это сложить вместе, то я… Я становлюсь отступницей. Что скажут? Что обо мне подумают?

Жар затопил с головой до самых корней волос. Ведь если бы Тмаш Агак не был бы так настойчив и быстр в своих решениях, то я бы здесь не очутилась скорее всего. Не смогла бы себе позволить уйти от навязанных мне принципов.

Орк стоял неподвижно за моей спиной, но я чувствовала его взгляд на себе. Тяжелый, изучающий. Внезапно он нарушил тишину, и его низкий голос, усиленный акустикой замкнутого пространства, прозвучал особенно гулко.

— Не бойтесь. Здесь хорошие люди. И прочные двери.

Странным образом, но его слова помогли встряхнуться и отбросить глупые страхи. Я уже и так позволила себе очень много того, что ни одна приличная девушка не сделает. Так почему бы не перестать трястись от мнения закостенелых старых глупцов? Это моя жизнь и только от меня теперь зависит, какой она будет.

Я поняла, что в этот момент окончательно рву все связи со своей средой и последние ниточки, что связывали меня с семьей.

Лифт плавно остановился. Двери открылись прямо в небольшой холл, где была всего одна дверь. Квартира на весь этаж!

Он вставил ключ в замок, повернул и распахнул дверь. Тихо щелкнул переключатель и внутри вспыхнул свет.

— Прошу, Ларрин, — негромко, со странными ласковыми интонациями предложил он.

Я сделала шаг вперед и застыла на пороге, забыв обо всех приличиях, обо всех страхах и сомнениях.

Это была не комната. Это был свет. Огромные панорамные окна от пола до потолка открывали вид на сияющий огнями город, на темную ленту реки и силуэты дирижаблей у дальних причалов. Воздушная гостиная с камином, даже маленькая кухонька с медными кастрюлями и дверь, ведущая, должно быть, в спальню… Все было обставлено с безупречным, сдержанным вкусом. Чисто, ново, просторно и невероятно, невозможно роскошно для меня.

Наш дом тоже был уютным, но… сколько же лет там не делался ремонт и не обновлялась обстановка и мебель. Там все было слишком устаревшим, слишком правильным и серьезным. Здесь же все дышало… будущим. Ярким, светлым новым днем.

Я обернулась к Агаку, не в силах вымолвить ни слова.

— Здесь есть все необходимое, — спокойно сказал он, оставаясь в дверном проеме, словно не решаясь нарушить мое первое знакомство с новым домом. — Продукты завезут утром. Если что-то не понравится или что-то будет нужно — скажите портье, он свяжется со мной.

Агак протянул мне ключ. Его пальцы едва коснулись моей ладони, но по руке тут же пробежала короткая, горячая искра, заставив мое сердце биться быстрее.

— Компания полностью оплачивает жилье ключевым специалистам, — его голос вернул меня к реальности. Он показал мне спальню, ванную, объяснил, как работает магическая плита. — Это не подарок, мисс ай Дор. Это инвестиция в вашу эффективность, — уверенно произнес он.

Я молча кивала, чувствуя головокружение. Вид из окна завораживал. Я стояла там, где мечтала оказаться с тех самых пор, как втайне изучала его патенты в университетской библиотеке.

— Мы можем завтра… — начала я, но он мягко прервал.

— Я настаиваю на переезде сегодня. Сейчас. Пока не передумали, — в его глазах светилась улыбка. — Экипаж ждет. Поедем за вашими вещами.

И я, к собственному шоку, согласилась. Просто и без колебаний. Я сама от себя не ожидала такой стремительности. Но мечта, внезапно ставшая осязаемой, парализовала волю и смела могучей волной все внутренние возражения.

Дорога в мою убогую каморку и обратно прошла в таком же плотном, почти осязаемом тумане. Мой работодатель не тревожил меня разговорами. Давал время, чтобы спокойно обдумать все и мысленно принять такие перемены в жизни.

Как же я была ему благодарна за это!

Я быстро собрала свои жалкие пожитки под его спокойным, ненавязчивым взглядом. Он так же молча помог донести саквояж до экипажа, не позволив мне самой внести его в новое жилище.

Когда мы вернулись в «Гнездышко», у подъезда нас ждал другой экипаж. Из него вышел человек в строгом костюме с портфелем.

— Документы, как вы и просили, увор Агак.

Я удивленно наблюдала, вспоминая, что орк действительно отходил к стойке, когда мы выходили, и о чем-то говорил с портье.Так вот, что ему было нужно.

— Благодарю, — Тмаш взял папку и протянул ее мне. — Ваш трудовой договор, айна Дор. Ознакомьтесь до завтра. Если все устроит — подпишите. Все условия, которые мы обсуждали, там указаны.

Мы поднялись на мой этаж.

Возле двери в квартиру он остановился, затем неожиданно взял мою руку. Его пальцы, большие и сильные, мягко сжали ее. Внутри все затрепетало от такого простого трогательного жеста.

Мужчина быстро склонился и губами, теплыми и твердыми, легонько коснулся моих костяшек.

Я вся вспыхнула, невольно отдернув руку.

— Увор Агак… сотрудникам… не положено…

Он выпрямился, и в его темных глазах плясали веселые искорки.

— Официально вы приступите к обязанностям завтра утром, айна Дор. А сегодня вечером я всего лишь джентльмен, помогающий даме обустроиться. Спокойной ночи.

Он развернулся и быстро ушел, оставив меня на пороге роскошной квартиры с договором в одной руке и с ключами — в другой. Я медленно закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и зажмурилась.

Это был сон. Самый прекрасный и неожиданный сон в моей жизни. И я боялась открыть глаза.

Отступница? Возможно. Но в эту секунду я чувствовала себя не падшей женщиной, а спасенной. И это было куда страшнее и прекраснее.